о лете, цветах и неловких признаниях

Марк любит лето. Лето жаркое, шумное и беззаботное. Никаких скучных уроков, никаких глупых одноклассников, достающих по поводу и без, никаких озлобленных учителей, вечно придирающихся к нему. Только солнце, речка и веселье в компании «Железных рукавов». Вообще, обычно Марк ездил за границу летом, но в этом году решил променять дождливый родной сердцу Лондон на прогулки допоздна в этой шумной компании. Ладно, весь шум исходил от него, так как «Железные рукава» были ребятами серьезными, но суть не в этом. С ними всегда было весело, ведь у главаря с рассеченной бровью полно идей. Поразительно было, как такие хмурые с первого взгляда личности могли найти столько занятий. Главарь банды, который в основном и был главным зачинщиком, мог из любой, даже на первый взгляд скучной идеи выдавить максимум. Например, они построили себе шалаш на пустыре, нарекли «Канарейкой» и там стреляли в пустые банки из рогатки. У Марка из-за очевидных проблем со зрением, получалось, мягко говоря, не очень метко, настолько, что он не рассчитав попал камушком в редкого прохожего за забором. Прохожий тогда сильно раскричался, а вот ребята катались со смеху и Лидер даже сказал, что подумает об официальном членстве Марка в их банде. Это пожалуй был первый раз, когда он благодарил вселенную за то, что та «одарила» его косоглазием. «Канарейку» они потом посещали еще не раз, вот только вместо камушков с рогатками они носили с собой бадяжное спиртное, раздобытое в одном магазинчике неподалеку. Им повезло, что продавщица тогда часто отходила по делам, оставляя на рабочем месте их одноклассника: странноватого суеверного типа, любящего растягивать слова и читать гороскопы. Им даже не пришлось махать кулаками, чтобы забрать выпивку — Марк догадался притащить в магазинчик черную кошку и «торгаш» сам отдал им товар за бесплатно, слезно умоляя убрать животное куда подальше. Лидер тогда похвалил его за сообразительность, чем Багдасаров был неслыханно горд. Правда, гордился он недолго, поскольку некачественный алкоголь плохо подействовал на его организм и досуг его заключался в том, чтобы сдержать тошноту. Еще они купались в речке, брызгались и шутливо топили друг друга, толкая к самому дну. Один раз в самом деле чуть не утопили кое кого из банды, но все обошлось. В самом деле, кто мог подумать, что на дне реки так много коряг, за которые можно зацепиться? Вот и они не думали, однако коряги там были. Повезло, что у «рукавов» отличная реакция и общими усилиями все обошлось без смертей. Они воровали яблоки с участков, перелезая через заборы и набивая зелеными фруктами карманы, а потом гогоча убегали от Жилина, который грозился настучать на них отцу. Яблоки, кстати, оказались довольно кислыми, но важен был процесс. Затем гоняли во дворе мяч и разбили чье-то окно, после чего снова убегали, пока их не заметили. И, кажется, это было окно Жилиных, но совпадение это или вендетта за несколько сорванных сделок в прошедшем учебном году Марку было не известно, да и думать об этом не хотелось. Он, будучи воспитанным и послушным ребенком, от такого хулиганства получил дичайший заряд адреналина и потом еще полчаса хихикал как полоумный. Члены банды тогда странно косились на него, однако ему было все равно. Но больше всего Марку нравилось проводить время наедине с Лидером на берегу тихой реки. Они нашли это волшебное место в отдаленной части парка, куда никто обычно не заглядывал. Там было тихо и спокойно, под кронами небольших ветвистых деревьев. Они садились на траву около берега и молча наблюдали за течением, обдуваемые летним ветерком, который слегка колыхал растущий повсюду камыш. У Марка даже получалось вывести главаря на разговор, и, признаться, это были самые интересные беседы в его жизни, ведь оказалось, что у собеседника много рассказов в запасе. «Рукава» влипали в самые безумные истории, от которых Багдасаров хохотал до колик под наблюдением странно прищурившегося главаря. В какой то момент Марк заметил, что на него постоянно пялятся, но отчего он понятия не имел, а потому решил не придавать значения. Чуть поодаль от берега на котором они предпочитали сидеть был небольшой лужок, на котором росли самые разнообразные цветы. Марк, заприметив однажды это волшебное место стал из раза в раз собирать там душистые растения. Трава была довольно высокой, ведь её никто не косил, а потому из далека было видно только его макушку, слоняющуюся туда сюда по лугу в поисках цветов. Лидер от такого зрелища невольно улыбался и Марк, заметивший это, стал думать, насколько глупо он выглядит, копошась в траве, раз главарь «Железных рукавов» над ним откровенно посмеивается. Чего Марк не знал, так это то, что Лидер смеялся не со зла, но об этом позднее. В этот раз они снова пришли на берег, как всегда вдвоем. Почему-то банду брать с собой не хотелось, словно это место было только для них, личное. Лидер лег на траву и прикрыл глаза, нежась на солнышке, а Багдасаров по привычке отправился охотиться на цветы, иногда искоса поглядывая на расслабленного друга. Ему нравилось видеть его столь умиротворенным, нравилось, как он сводит брови к переносице, когда солнце светит ему в лицо, как ветер слегка треплет его густые темные волосы. Марк давно понял и принял свою влюбленность в главаря банды и уже не пытался отгонять ее от себя. Просто в какой-то момент заметил, что уважение к его стойкости и уверенности переросло в благоговейный трепет от одной только вздернутой брови и наглой ухмылки, иногда проскальзывающей на его лице. Сначала его это очень напугало и он попытался избегать «рукавов», но по какой-то причине они всегда оказывались поблизости. Постепенно, он прошел все стадии принятия и теперь позволял себе растворяться в постыдных наивных фантазиях, включающих в себя держание за руки и редкие поцелуи, пока они молча сидели наедине, каждый задумавшись о своем, хотя и испытывал горечь от того, что мечты эти никогда не станут реальностью. Он много раз думал о признании, но боялся потерять те привилегии и призрачное доверие, которые уже имел. В конце концов не так то просто стать другом самого опасного хулигана школы. Уж лучше дальше веселиться в компании «Железных рукавов» и держать рот на замке, чем рассказать и в лучшем случае быть посланным далеко и на долго. Марк сорвал очередной желтый одуванчик и засунул его в карман шорт. Можно будет сплести из таких венок или например засушить меж страниц какой нибудь толстой скучной книжки. Или подарить букетик маме. Хотя, если дарить ей букет, нужно выбирать определенные цветы, чтобы ей понравилось. Дело тут не в ее предпочтениях в цвете, а в том, что мать Багдасарова любила цветочную грамоту и даже хранила несколько потрепанных книг с «азбукой цветов». Она рассказывала, что каждый цветок значит какое-то чувство, фразу. В детстве Марк не понимал, зачем люди вообще придумали эту «азбуку цветов» если уже есть обычная, которая гораздо проще и понятнее, но сейчас идея признания через цветы казалась не такой плохой. Проблема была в том, что значений он не помнил, но мысль о том, чтобы оставить Лидеру пару цветочков в рюкзаке и если он разрешит, вплести их ему в волосы, была до жути заманчивой, а потому он решил просто собирать наиболее красивые. Через пол часа его карманы были наглухо забиты различного рода одуванчиками, васильками, цикориями и ромашками. Марк вернулся к берегу и сел рядом с дремлющим главарем на траву. До дрожи хотелось запустить руки в его черные локоны, а от мысли о Лидере с цветами в волосах у него на лице расплылась глуповатая улыбка. Однако, будить главаря не хотелось, да и вдруг он откажет ему в этом порыве. Багдасаров воровато огляделся по сторонам, будто собирался обчистить чужие карманы, после чего снова взглянул на Лидера, проверяя, спит ли он. Грудь вышеупомянутого всё так же мирно вздымалась, а мышцы лица выглядели расслабленными. Выдохнув, он наконец подполз ближе, нависая над головой главаря, после чего несмело провел рукой по его волосам, воткнул в них синий василек (чтобы было под цвет глаз) и забрал выбившуюся прядь за ухо. «Мягкие» — любовно пронеслось в голове у Марка. Он сделал еще несколько легких поглаживающих движений, после чего запустил ладонь поглубже в копну волос, слегка массируя кончиками пальцев кожу и прикрывая глаза. Трогать волосы было до жути приятно и он бы вечность так просидел, нежась в лучах заходящего солнца. Единственное что, увлеченный процессом, Марк не заметил, как на него немигающим взглядом вопросительно уставились два голубых глаза. Лидер, который и не спал толком, а скорее очень чутко дремал, был слегка обескуражен таким наглым вторжением в личное пространство и очень сильно обескуражен тем, с каким неприкрытым удовольствием Марк в это самое пространство вторгался. Чертенок, еще и глаза прикрыл, словно довольная кошка. Лидер, не слишком то любящий, чтобы его трогали по поводу и без, от этих действий дискомфорта почему-то не испытывал, а скорее даже наоборот, наслаждался неторопливыми движениями ловких пальцев. Он так то и не среагировал на подошедшего Марка, пока тот не начал копаться в его волосах, ведь слишком привык к его молчаливой компании. В итоге он решил заявить о своем присутствии, чтобы проучить наглеца и послушать его глупые оправдания, если он конечно с перепугу их придумает. Лидер осторожно приподнял правую руку, боясь спугнуть раньше времени и несильно ткнул нависшего над ним в нос, отчего Марк, все это время сидевший с закрытыми глазами перепугался и с девчачьим визгом отскочил от главаря, падая в траву. Лидер со смехом перекатился со спины на локти и подполз к шокированному Багдасарову. — Не, отец, реакция у тебя отличная, но таким писком в банду мы тебя не примем. — Ты… Не спал? — сглотнул Марк, буравя глазами траву сбоку, лишь бы не смотреть на развалившегося рядом главаря банды. — Ага, уснешь тут, когда ты так визжишь. Лидер оглядел почти не дышавшего Марка и вытащил торчащий у него из кармана одуванчик, бесцеремонно втыкая его в копну чужих волос. — Ты чего делаешь? — отчего-то шепотом спросил Багдасаров. — То же, что и ты, — так же шепотом ответил главарь — Знаешь, а ты прямо как эти дурацкие одуванчики. — Почему это? — Ты тоже похож на солнышко. Лидер криво усмехнулся, наблюдая, как быстро краснеют уши лежавшего рядом Марка. Он давно заметил, каким взглядом на него поглядывает косой товарищ, да и все вокруг заметили, ведь это было очевидно. «Рукава» пару раз спрашивали, не хочет ли он как то избавиться от горе-любовника, но главарь всегда отрицательно мотал головой. Уж очень эмоционально Багдасаров реагирует на подобные глупости, граничащие с легким флиртом: от покрасневших ушей и бегающих глаз до якобы недовольного кудахтанья курицы. Лидера это забавляло, а потому он старался как можно чаще подкалывать друга. Другие члены «Железных рукавов», насколько ему было известно, уже начали делать ставки, когда Марк решится изъясниться перед главарем в своих чувствах, но он был твердо уверен, что никогда. Кишка тонка, чего уж там. Наконец придя в себя, Марк наигранно возмутился, словно ранимая девица, с которой посмели заигрывать, и со всей силы ткнул лежавшего рядом в бок. Лидер совершил ответный выпад, после чего началась небольшая шутливая драка, преимущество которой разумеется было у него, ведь он прекрасно знал о всех слабых местах боящегося щекотки Багдасарова. Они катались по траве в попытках сильнее ущипнуть или ткнуть соперника, но в итоге победу одержал главарь банды, прижав Марка к земле и щекоча, пока тот не стал сквозь смех и безуспешные попытки вдохнуть молить о пощаде. В итоге он остановился, нависая над растрепанным и красным от смеха товарищем, который пытался отдышаться. Марк наконец привел дыхание в порядок и разлепил до этого зажмуренные глаза, а после снова поперхнулся воздухом, когда увидел насколько Лидер был близко к нему. Теперь он вблизи мог лицезреть небольшой белый шрам, тонкой полоской рассекающий нахмуренные брови и глаза, до одури голубые, как василек у него за ухом. На протяжении всего того времени, что Марк следил за этими глазами, их взгляд отдавал холодной колючей сталью, но сейчас он был как никогда теплым и родным. Его сердце забилось с такой скоростью, будто он сейчас пробежал марафон, чего не мог не услышать нависший над ним главарь. — Ты чего трясешься как травоядное перед хищником? Сейчас, это, пожалуй, было лучшим описанием ситуации. Глаза Багдасарова забегали, пока он судорожно пытался придумать оправдание столь резко подскочившему пульсу, что выходило не очень гладко, ведь Лидер хмурился с каждой секундой всё больше. Он не любил, когда ему не отвечают сразу и Марк знал об этом, как никто другой. Только чудо поможет человеку, решившему проигнорировать вопрос главаря. Что-то в его голове (скорее всего безумные тараканы) упорно твердило «сейчас или никогда» и воспротивиться этому порыву он не смог. Багдасаров нервно выдохнул и слегка приподнявшись на локтях клюнул главаря в кончик носа, тут же падая обратно и закрывая глаза, словно в ожидании смертного приговора, ну или пощечины, как минимум. Лидер застыл на месте от этого жеста, сверля глазами зажмурившегося Марка, после чего оттолкнулся одной рукой от земли и перекатился на спину, молча ложась с боку от него. Несколько томительных минут они лежали в неловкой липкой тишине. Марк неуверенно открыл глаза и украдкой посмотрел на друга. Тот лежал неподвижно, глядя на небо с абсолютно непроницаемым лицом, словно он пытался поделить в уме, что заставило его нервничать ещё сильнее. Он сжал изрядно вспотевшие руки в замок и попытался придумать, как перевести все произошедшее в шутку, но его мысли оборвал негромкий голос Лидера: — И что это было? — Не знаю… Такого никогда раньше не было… Послышалось многозначительное хмыканье, как будто его корявый ответ хоть немного прояснил ситуацию. — А у тебя? — неуверенно спросил Марк — Было такое? — Ну, девчонки меня целовали, если ты об этом — Лидер вдруг усмехнулся — Однако ни одна не додумалась сделать так. Марк выдавил из себя смешок, хотя ему было совсем не весело. Мало того, что он парень, так еще и повел себя как полнейший трус, не придумав ничего лучше, чем клюнуть главаря в нос. В нос черт возьми! Да даже будь он девушкой вышло бы как-то по дурацки, а тут и вовсе пик идиотизма. Повезло еще, что главарь его не ударил, а ведь мог. Лидер же в свою очередь никак не мог понять, почему сей глупый жест отдавался теплотой в солнечном сплетении. Он никогда не испытывал то же, что и его товарищ по отношению к нему, так? То, что он всегда брал его повеселиться в компании рукавов, то, что никогда не пресекал восхищенные взгляды, то, что позволял порой слишком много — это все не имело значения, верно? Ему просто было весело наблюдать за глуповатым поведением, не более. Он не был влюбленным придурком, он просто нашел себе развлечение и всегда мог перестать давать ему столько свободы, если компания Багдасарова ему наскучит. Однако вот, он лежит рядом с ним на траве и отчетливо ощущает, что хочет еще. Видимо, «рукава» которые иногда осторожно намекали ему на то, что Марк не единственный, кому стоит призадуматься об ориентации, были правы и он зря ругал их за это. Поток мыслей прервал до этого тихий Багдасаров, который видимо решился таки выдать всю подноготную: — Я тебя люблю. Давно и очень сильно. Не помню когда именно понял, но наверное испытывал симпатию всегда. Ты правда очень очень классный и я был очень рад дружить с тобой. Ну, я надеюсь, что мы дружим. Точнее дружили… Я понимаю, что после такого ты не захочешь общаться дальше, — Марк резко подскочил, ровно садясь на земле, а после вдохнул воздух ртом и продолжил. — Спасибо за терпение, правда. Марк уже успел вскочить на ноги, как вдруг Лидер уверенно перехватил его запястье. — А ну стоять, — он потянул его на себя, заставив плюхнуться на землю. Они встретились взглядами и Багдасаров зажмурился, испугавшись незнамо чего. Лидер несколько секунд вглядывался в лицо напротив, решая, правильно ли он поступает, после чего обхватил его щеки грубоватыми ладонями и впился в губы, целуя. И нет, это было не мимолетное прикосновение, а настоящий поцелуй. Марк широко распахнул глаза и замер, мыча, не зная куда деть руки. Его рот от удивления слегка приоткрылся, давая главарю большую свободу. Пальцы Марка сжались, сминая траву. От того, насколько уверенно чужой язык хозяйничал у него во рту резко стало жарко. Стыд и печаль, которые нахлынули на него пару минут назад, во время корявого признания, уступили место сильнейшему замешательству. Сердце в груди беспокойно трепетало. Лидер, несильно прикусив его нижнюю губу напоследок, отстранился, чувствуя удивительное облегчение. Он посмотрел на красного как рак товарища и хмыкнув, лег, опустив голову ему на колени. Марк от таких действий покраснел еще сильнее, хотя казалось, что дальше уже невозможно. — Ты это… Чего? — тихо начал Багдасаров. — Что чего? — Ну, с губами-то полез… — Лидер выгнул одну бровь, мол «А сам-то?» — Ладно, понял, глупый вопрос, я первый начал… — Так говоришь, как будто совершил преступление. — Это и было преступление! — вскинул руки Марк — Я, ну, вторгся в твое личное… эм… — Пространство? — Оно самое! — И? — Ну… Это не хорошо? — расспросы загоняли его в тупик. — А если мне понравилось? Тоже не хорошо? — Тебе понравилось?! — Марк, ты дебил или да? Мне зачем к тебе за добавкой лезть, если не понравилось? Марк медленно моргнул, взвешивая сказанное. Лидер практически мог видеть, как в его голове усиленно крутятся шестеренки. — Ну, наверное, незачем… — наконец выдал он. — Вот. Мог бы раньше так сделать, а то все мялся. — Погоди, ты знал?! — А кто нет? Серьезно, все прекрасно понимали, что к чему, — безразлично пожал плечами главарь. — А почему ты тогда не сказал?.. — А что бы я тебе сказал? «Соболезную, сын, это трындец»? Угораздило же тебя, вот правда. — Ну… Если тебе было приятно, ты сам мог сделать это раньше… — Ты думаешь, я все это время тайно вздыхал по тебе, но молчал, как ты? — Марк с надеждой кивнул. — Не смеши, кто в такого дурака, как ты, может так сильно втрескаться? Багдасаров поджал губы, задетый резким высказыванием, а глаза начало слегка пощипывать. Лидер слегка опешил от реакции товарища, после чего цыкнул языком, коря самого себя за нетактичность. Хотелось стукнуть себя по лбу. Что что, а чужие слезы ему было видеть неприятно. Особенно его слезы. Чувство вины клубком свернулось в груди, словно кобра, стягивая главаря «рукавов» изнутри. Ляпнул с дуру, а все потому, что в этот момент смущался и волновался не меньше, просто умудрялся хорошо скрывать это за безразличным тоном а-ля «я так с самого начала и планировал». Он хмуро отвел взгляд и чуть тише, чем раньше, добавил: — Ладно, видимо, я могу… Главарь «Железных рукавов» внимательно посмотрел снизу вверх на застывшего товарища, в надежде, что эти отнюдь не простые для него слова его обрадуют, при этом с каждой секундой хмурясь и беспокоясь все больше. Марк продолжал сидеть неподвижно, отсутствующим взглядом буравя водную гладь. — Марк?.. Лидер внезапно осекся, заметив, как на алом от смущения лице неуверенно затряслись уголки губ, расплываясь в широкую улыбку. На Багдасарова нахлынуло чувство эйфории, накрывая его с головой, словно цунами. Он поднял голову к небу, издав странный задушенный звук, а его плечи затряслись, заставив Лидера не на шутку занервничать. — Ты плачешь или смеешься? — еще один звук — Марк, блять! Багдасаров трясся в беззвучном смехе, запрокинув голову. Лидер, недовольный тем, что его так нагло игнорировали и заставили волноваться, несильно шлепнул его по шее, напоминая о своем присутствии. Марк пару раз выдохнул, восстанавливая дыхание и посмотрел на него сверху вниз, солнечно улыбаясь. — Твоя очередь. По-нормальному, как я. Главарь пару раз моргнул, не понимая, чего от него хотят. Марк терпеливо ждал, с каждой секундой улыбаясь все шире. Когда наконец до Лидера дошла суть просьбы, он недовольно нахмурился. Они же не смущенные школьницы в конце концов, смысл в лишнем трепе? Разве все не очевидно теперь? Лидер хотел было послать его с такими просьбами, однако, взглянув на Марка, который состроил самое жалостливое выражение лица, на которое был способен, он закатил глаза и процедил: — Люблю тебя. — Чего? Прости, не расслышал, — хитро прищурившись протянул Багдасаров. — Не наглей мне тут, — он одарил Марка несильным щелбаном. — Ай! — Багдасаров потер лоб на месте ушиба. — За что? — За то, что ведешь себя по-скотски. — Это ты меня научил. — И теперь об этом жалею. Марк наигранно надулся, становясь похожим на индюка, и высунул язык, демонстрируя недовольство. — Ты так-то тоже виноват. — А я в чем? — Все знал, но ничего не сказал. Вот возьму и по-настоящему обижусь. — Можешь мне отомстить. Делай что хочешь, я обещаю сильно не ворчать. — Правда? — Лидер удовлетворительно кивнул — А что, мне это подходит. Багдасаров задумчиво поднял взгляд к небу. Он не стал бы делать гадость, особенно по отношению к главарю, который сейчас смиренно ожидал своего приговора, лежа у него на коленях. Но раз есть возможность, можно попросить о какой-нибудь милой глупости. Марк завел ему прядь черного шелка за ухо и вспомнил про цветы, лежащие у него в карманах. — А можно… — Лидер приоткрыл один глаз — Я тебе цветы в волосы заплету? — Валяй. Марк порылся в карманах, пытаясь найти цветы, которые выглядели более менее приемлемо (что было трудно, учитывая, какой активной была их «драка») и принялся заплетать их в волосы. Он аккуратно оттягивал пряди, обвивая стебельки вокруг них, стараясь не тянуть слишком сильно. Лидер недовольно жмурился, будто был против и терпел из-за обещания, но на деле получал неимоверный кайф от того, как ловкие пальцы перебирали пряди. Цветы в волосах держаться не очень хотели, поэтому Марк принялся плести венок. Это стоило его больших усилий, руки его были измазаны цветочным соком, но венок из васильков и цикорий на копне темных волос сидел прекрасно. Главарь банды хмыкнул, пробормотав поощряющее «недурно» и провел по щеке Багдасарова, оставляя на коже пыльный след. Марк перехватил руку товарища и внимательно осмотрел расцарапанные пальцы, после чего нехотя заставил его слезть со своих коленок и пошел на поиски рюкзака. Ладони Лидера всегда были в царапинах и заусенцах, но наличие банды предполагало то, что придется замарать руки. Марк часто думал о том, что главарю стоило бы носить перчатки, дабы хоть немного поберечь кожу, но таковых у него разумеется не было, а потому нужно было залечить «боевые шрамы». Он долго копался в рюкзаке, вынимая из бездонной вещицы все содержимое. Бутылка воды, пакет с конфетами, дорогие цветные карандаши, несколько сплетенных из цветных ниток браслетиков, тетрис, блокнот, пузатый кошелек — все полетело на землю. Наконец он с победным «нашел!» достал с самого дна рюкзака пачку цветных пластырей. Пластыри были очень красивые, пастельные, с изображениями всяких милых животных. Багдасарову нравилось собирать подобные милые вещи в небольшую коллекцию, ведь это хоть немного могло скрасить его пребывание на серой родине. Он редко их использовал, предпочитая любоваться различными наклейками, браслетиками, пластырями и вырезками ярких упаковок из-под хлопьев, но сегодня был особенный случай, на который не жалко было потратить часть коллекции. Лидер протестующе замотал головой, однако это не спасло и в итоге его руки были покрыты пластырями с котиками. Багдасаров, сжалившись над товарищем, чья гордость несомненно была подорвана, протянул ему тетрис. Он недовольно засопел, однако Марк заметил легкий огонек восторга в его глазах при виде игры. Весь оставшийся день они играли, шумно споря о том, куда и как нужно расставлять фигуры, жевали конфеты с кислой начинкой, от которой сводило губы и бросали в воду камни, соревнуясь, чей пролетит дальше. Ближе к вечеру они собрали свои рюкзаки и направились на пустырь к «Канарейке». Они всегда заканчивали встречи у реки походом к пустырю, откуда обоим было удобно добираться домой. Пустырь, правда, был далековато от берега реки, поэтому они допоздна шли по грязным улицам окраины города в тусклом свете редких фонарей. Марк рассказывал какую-то интересную историю из его поездки за границу, при этом балансируя на полуразбитом бордюре, а главарь шел рядом и еле заметно улыбался, наблюдая за этим большим ребенком. Он был рад, что они знакомы, ведь Багдасаров стал лучиком света в его не самой веселой жизни, привнеся в нее немного ребячества. Хотя и ответственности прибавилось тоже, ведь по пути ему пару раз ему пришлось ловить товарища, так и норовившего потерять равновесие и упасть на пыльную дорогу, но это так, мелочи. На темном безоблачном небе постепенно загорались звезды и, чтобы хоть как-то развлечь себя в пути, они принялись искать созвездия. Созвездий они правда знали немного, а потому выдумывали названия на ходу, подмечая интересные фигуры. Они смеялись, вдыхая прохладный ночной воздух. Ночь, в отличие от душного летнего дня пахла свежестью и некоторым облегчением. У летней ночи была своя, особая романтика, которая витала в воздухе, молчаливо их сопровождая и подталкивая друг к другу все ближе, пока они не зацепились мизинцами, а после и вовсе взялись за руки. Рука Лидера была грязной, в царапинах, которые были заботливо заклеены цветными пластырями сегодня у речки, а рука Марка была мягкой, с небольшим количеством мозолей, появившихся из-за частого написания записок и рисования каракуль на полях тетрадок. Когда они наконец-таки добрались до пустыря, на часах уже было около двенадцати ночи, но несмотря на это около шалаша сидели оставшиеся «рукава», молчаливо распивая остатки непонятно где взятого пива. Когда Марк и Лидер вышли на пустырь, на них удивленно уставилось три пары глаз. Ладно, не столько на них, сколько на главаря, который уверенно вышагивал с гордо поднятой головой, волосы на которой были больше похожи на цветочную клумбу, при этом держа Багдасарова под руку. «Рукава» молча переглянулись, наблюдая, как Лидер оставляет на щеке спешащего домой Марка прощальный поцелуй. Марку было запрещено гулять столь долго и дома ему определенно влетит за непослушание, а потому он суетливо расспрашивал о следующей встрече. «Рукава» не слышали, о чем именно они говорили, однако позднее поняли, что их главарь вызвался проводить Багдасарова до дома. Его родители в попытках бороться с бедностью работали очень много, зачастую возвращаясь настолько изможденными, что забывали проверять наличие сына в постели, а ему это было на руку. Марк махнул им на прощание и первым протиснулся через отверстие в шатком заборе, уходя с территории пустыря. У членов банды было полно вопросов по поводу увиденного, однако никто задавать их не пытался, заприметив предостерегающий взгляд из-под темных очков, который очень толсто намекал на неприятности от излишнего любопытства. Когда главарь «Рукавов» так же удалился с пустыря, молчаливый парень-с-синтезатором получил по рублю от каждого из товарищей. Все-таки его ставка оказалась верной: этим голубкам понадобились всего две с половиной недели летних каникул чтобы наконец-таки признать свои чувства.