Славянские драбблы

— Расцветали яблони и груши, поплыли туманы над реко-ой! Выходила на берег Катюша, на высокий берег на круто-ой! Катерина сидит на фонарном столбе, на самом его верху, около изгиба, обхватив столб ногами в бежевых туфельках от Гуччи, и самозабвенно распевает: — Выходила, песню заводила про степного сизого орла... Надо было взять с собой бутылку воды, думает она, а то в горле пересыхает. И надеть юбку вместо джинсов. Пусть бы вся улица Сулейманова в городе Грозном любовалась её трусиками. А не только сизый орёл Мага. Ну ничего, в другой раз. Мага, Магомед, здоровенный, вспотевший, покрасневший, растерянный, в топорщащемся на нём бронежилете, прыгает сейчас под фонарём и умоляет: — Катя! Катюша! Слезай! Слезай! Не позорь меня! Кажется, внизу восторженно галдит не только всё его ментовское отделение, но и половина города Грозного. Грозный! Она приехала сюда месяц назад, чтобы работать в банке, который сама с хохотом называет «Отсосите Женераль». Вакансия была на начальника отдела. Её резюме всех устроило. Москвичка! Но работать можно было и в Москве, а она приехала, чтобы познакомиться с кем-то грозным. Крутым и высоким, как тот берег. Короче, с сизым орлом. Ну, познакомилась. И вот её сизый орёл Магомед, обвешанный оружием, будто новогодняя ёлка — игрушками, мается под фонарём и просит почти навзрыд: — Катя! Слезай! Катерина — маленькая, с огромными синими глазами и копной почти белых пушистых волос. Птичка по сравнению с огромным Магомедом. — Ты меня позоришь! — в отчаянии орёт тот. Его отделение громко и радостно хохочет. — Вот ещё! Они тебе завидуют! — звонко парирует Катерина. Именно так. — Катя! Слезай! Она не требует, чтобы он извинился за размолвку или сказал, что всё понял. Но в его карих глазах, умоляюще вытаращенных на неё, она читает, что он действительно всё понял. То-то же. Она царственно кивает: так уж и быть — и быстро спускается вниз, почти съезжает, пока не прикатила пожарка с вышкой. Магомед хватает её в охапку в полутора метрах от земли и крепко стискивает в своих ручищах. Со стороны, наверное, кажется, что он её трясёт. Наказывает. Собравшаяся толпа ликующе свистит. Сейчас ещё вверх начнут палить — вместо салюта. Они могут, таковские, автоматы — у каждого первого. Мужики, прости господи. Город мужчин. Сделать их — проще простого. Легче лёгкого. — Как ты туда залезла? — шепчет Мага ей на ухо. — Взлетела, как-как, — Катерина беспечно пожимает плечами и сворачивается калачиком у него на руках. Рядом с автоматом. — Неси меня домой. — Джинья, — восхищённо бормочет он. — А то ты не знал, — лениво подтверждает она, роняя голову ему на плечо. — Любая русская баба — немного ведьма. А я вот — много. От бабки дар. Неси, говорю. «Пусть он землю бережёт родную, а любовь Катюша сбережёт».