The centerpiece

Заглянув в темные глаза Кёнсу, Чонин попал под его чары. Чонин никогда так ни в кого не влюблялся. Он полюбил до боли сильно, словно стекло резало кожу, потому что не знал, чувствует ли Кёнсу то же, что и он. Ким Чонин, харизматичная модель, воплощение великолепия и уверенности, тот самый Ким Чонин с соблазнительной ухмылкой, от которой у всех девушек и парней слабели колени, не мог совладать с этими чувствами. Чонин повстречал Кёнсу по чистой случайности. И по стечению обстоятельств им приходилось проводить вместе много времени. Дважды или трижды в неделю они встречались для проведения фотосессии, поскольку, как очевидно, и Кёнсу и Чонин были выбраны одной модельной компанией. Кёнсу никогда не делал ничего необычного и из ряда вон выходящего. Чонин описал бы Кёнсу как нормального и обычного парня. Пока не встретился с ним взглядом. Чонин мог бы поклясться, что его мир пришел в замедленное действие. Светло-карие глаза у Кёнсу величественные, огромные и идеально круглые, а реснички красиво их обрамляют. - Прошу прощения, Ч-Чонин-ши. – Голос Кёнсу словно ангельский. – Тао говорит, что теперь твоя очередь, и просит захватить с собой красную куртку. - А-а, конечно. – Чонина никогда в жизни не заикался. Это должно произойти в первый и последний раз перед До Кёнсу. Проходя мимо него, Чонин нарочно задел его руку своей. Кожа у Кёнсу ужасно мягкая. Да и румянец на щеках парня после этого действия ему тоже нравится. Тем не менее, Чонин не понимал, почему Тао на протяжении всей фотосессии продолжал на него коситься. Он никогда не видел такой ревности в его глазах. Когда его работа подошла к концу, он понял почему. Увидев, как собственнически Тао держит Кёнсу за талию, Чонин понял, что у него есть соперник. * * * Кёнсу поднялся и снял обувь, залезая в воду. Он не обращал внимания на взгляды коллег, которые приковывал к себе, изящно выбираясь из воды на одну из скал. Подвернутые штаны доходили до колен, а маленькие капельки воды блестели, словно алмазы, на его фарфоровой коже. Лухану удалось выровнять биение своего расшалившегося сердца, делая глубокий вдох и шумно выдыхая, прежде чем дать указания. Но все равно не смог удержаться, чтобы не задержать взгляд подольше на обнаженных участках кожи. – Не мог бы ты немного наклониться, Кёнсу? И чуть поверни лицо на камеру, дорогой. Парень с огромными глазами молча кивнул, устремляя взгляд прямо на камеру, расположенную на берегу. Короткие волосы Кёнсу небрежно трепал ветер, а тонкая ткань едва ли защищала его от прохлады. Парень поежился, и это заметил фотограф. - Хён, тебе холодно? – Сехун поднял голову, сосредоточенно наблюдая за Кёнсу. – Тебе нужна куртка? – Сехун все не замолкал. – ЙА, ЧАНЁЛЬ-ХЁН, ПОЖАЛУЙСТА, СРОЧНО НАЙДИ КУРТКУ. - Я в порядке… - Кёнсу помахал Сехуну руками, призывая выслушать, но попытка не удалась. - Малыш… Ты заболеешь. Кёнсу пискнул, когда его обернули во что-то большое и тяжелое. Невысокий паренек довольно вздохнул. Тело медленно окутывало тепло. Кёнсу хихикнул, зарываясь носом в воротник куртки, чтобы понюхать; она пахла соснами и травой. - Неужели так вкусно пахнет? Кёнсу поднял взгляд на вставшего перед ним принца подводки. - О, Бэкхён-хён. Твоя куртка… эм… спасибо. Бэкхён хихикнул и коснулся щеки Кёнсу. - Оу, ты такой милый. Не удивительно, что Чонин так заинтересовался! – Его радостный тон понизился до вредного. – Но этому панку сначала придется иметь дело со мной. - Ч-что? – Кёнсу приоткрыл рот. Его пухлые губы выглядели так мягко, что Бэкхён едва сдержался, чтобы не впиться в них зубами. - ВОТ МОЯ КУРТОЧКА, КЁННИ!.. – К двум парням на высокой скорости подлетел Чанёль, размахивая блестящей розовой курткой. – ПОЖАЛУЙСТА, БЕРЕГИ ЕЕ! – проорал он и широко улыбнулся, заметив на щеках Кёнсу румянец. Но есть кое-что… Чанёль определенно никогда не забудет, как густо краснел Кёнсу, когда высоченная модель закинула его себе на плечо (несмотря на крики и скулеж) и бегала по пляжу кругами (наслаждаясь обжигающим спину дыханием Кёнсу и колотящими его кулачками). Когда вернулся Исин с напитками, он был немного удивлен, увидев, что его ангел одет в его куртку. Исин закусил губу, глубоко погрузившись в свои мысли, пока не убедился, что не против одалживать Кёнсу свои куртки. Наоборот, ему нравится оставлять на Кёнсу свой запах. Запах сосен и травы.