The centerpiece

Они нашли его полумертвым в луже собственной крови в темном переулке. Рядом с его рукой валялся окровавленный нож. Если бы не присущая вампирам скорость Сехуна и быстрое мышление Чанёля, Кёнсу мог бы попрощаться с жизнью. - Он выглядит таким нежным и хрупким. – Сехун прислонился к бордовой стене. Лунный свет пробирался сквозь открытые окна, озаряя сияющую красоту его бледного лица. Глаза парня метнулись к старшему сводному брату, а потом снова опустились на лежащую на кровати фигуру. – Как думаешь, он сам это с собой сделал, хён? Сехун немного корил себя за то, что вдруг с такой заботой отнесся к какому-то докучливому человеку. Даже если заметить Кёнсу помогли его острое зрение и чувствительный нюх, вампир определенно почувствовал странное притяжение к этому худощавому человеку. Что-то в нем было. Что-то, от чего закипала кровь (в хорошем смысле), а кровь этого человека пахла просто божественно. Если бы О Сехун не был трехсотлетним вампиром с удивительным контролем, он тут же набросился бы на Кёнсу и высосал бы его кровь до последней капли. Сидящий в другом углу комнаты Чанёль скрестил ноги, удобней располагаясь на расшитом золотой, черной и красной тканью диване. Темноволосый подхватил в руку бокал для вина. Скучающим взглядом окинув налитую туда алую жидкость, старший вампир, спустя, казалось, целую вечность, наконец, чуть закинул голову назад и осушил бокал. - Не спрашивай. Я не имею ни малейшего понятия. – Чанёль облизал губы, подхватывая скатывающуюся по губе красную каплю. – Подождем, пока он не придет в себя. * * * Кёнсу очнулся спустя три часа. Он был полностью раздет, и лишь тонкая ткань прикрывала его тело. Растерянный и еще очень слабый парень подскочил; кровь прилила к щекам, возвращая на них легкий румянец. Кёнсу вцепился в ткань, потянув ее на себя, стараясь прикрыть то, что осталось от его гордости. - Наконец-то, - пробормотал Сехун. За долю секунды он оказался сидящим рядом с Кенсу. Тот закричал и шуганулся от него подальше. – Прекращай свои бесполезные крики, человек. У меня уши заболят. – Его красные глаза раздраженно сузились, пока он рассматривал хрупкую фигурку парня. – Разве так благодарят за спасение? Кёнсу прикрыл рот ладонью и опустил взгляд. - Прости меня. – Парень собрался со смелостью и спросил: - Как ты меня нашел? – Он, приоткрыв рот, посмотрел на неоспоримо прекрасного вампира, который казался ему настоящим совершенством. Комплимент сорвался с его губ. – Прекрасен. Губы Сехуна растянулись в самодовольной улыбке. - Спасибо. Ты тоже очень милый, куколка. – Он подвинулся ближе к Кёнсу, но тот с писком оперся на спинку кровати, широко распахнув глаза. Сехун хихикнул, глядя на это невинное создание. Ох, как было бы здорово испортить эту куколку. Когда Сехун коснулся его щеки своей холодной рукой, Кёнсу снова пискнул. Прикосновение не неприятное, просто неожиданное; его кожа цвета алебастра, и, казалось, что тепло от нее не отходит. Это было ошибкой, подумал Кёнсу. Зачем ему его спасать? Почему просто не оставил его на улице умирать? Почему? Зачем? - Не ломай голову о том, что осталось в прошлом, смертный, – лениво протянул глубокий голос у входа в комнату. Кёнсу подпрыгнул от неожиданности; отстраняясь от прикосновений Сехуна, как от раскаленного утюга, хотя на самом деле ощущения были противоположными. У дверей стоял таинственный незнакомец. У него были самые очаровательные глаза, которые он когда-либо видел; круглые и сверкающие, словно только им известны запрещенные секреты. Его худое тело скрывал строгий костюм. - Чанёль-хён, - кивнул Сехун, медленно притянув зачарованного Кёнсу к своей груди, не обращая внимания на его протесты. Сехун растворялся в тепле и мягкости его кожи, уткнувшись носом, чтобы вдохнуть восхитительный аромат человека; настоящий запах ванили и клубники. - Йа, он только что проснулся, а ты уже прибрал его к рукам. – Чанёль закатил глаза, но все равно направился в сторону кровати. Он поднял лицо Кёнсу за подбородок, опаляя дыханием его щеки. – Меня зовут Чанёль. С этого момента ты будешь обращаться ко мне не иначе как хозяин Чанёль. Как тебя зовут, милый? Все чувства Кёнсу словно затянуло дымкой, и он ощутил легкое головокружение. Он мог поклясться, что видел, как карие глаза Чанёля стали краснеть, с жадностью оглядывая его. - Кён… Кёнсу… ах! – вскрикнул он, когда Сехун коснулся зубами кожи его шеи. – Ч-что ты… - Кёнсу попытался отпихнуть вампира, но в итоге его остановил Чанёль, положив ладони на его талию. - Зови меня Сехун, - промурлыкал вампир, касаясь острыми зубами его шеи и чуть прикусывая. – Хозяин Сехун. – Сехун зарычал и закусил кожу сильнее, не выдерживая искушающего аромата Кёнсу. Кёнсу заскулил, а в глазах стали собираться слезы. Разум твердил «нет», а тело думало иначе. Чем дольше он смотрел в затягивающие глаза Чанёля, тем быстрее терял контроль над телом. Кёнсу со вздохом приоткрыл пухлые губы. - Хозяин… - Да, куколка? – Сехун стянул ткань с Кёнсу, обнажая его безупречную фарфоровую кожу. Одобрительного стона Чанёля достаточно, чтобы вызвать возбуждение. Кёнсу слабо простонал, когда его обнаженное тело было выставлено напоказ двум великолепным вампирам. Он тихо подрагивал, сидя на коленях Сехуна, а Чанёль продолжал прожигать его взглядом. - Хозяин… хозяин… - Его остановили губы Чанёля, накрывшие его, а язык вампира сразу проник ему в рот, изучая. - Из тебя выйдет такая замечательная куколка, Кёнсу, - прошептал Сехун на ухо Кёнсу, до крови впиваясь в его мочку острыми зубами. – Ты останешься с нами, подальше от этих бесполезных смертных. Теперь мы будем о тебе заботиться. – Он переместил руку, накрыв возбужденный орган Кёнсу, и начал неспешно двигать ею, заставляя свою куколку вскрикивать от удовольствия. Чанёль разорвал страстный поцелуй, оставляя между их губами ниточку слюны. - Ты так красив, Кёнсу. Так прекрасен и совершенен. Оставайся здесь с нами. – Чанёль поцеловал кончик его носа, когда сильные эмоции захлестнули сердце. Неужели привязанность? Возможно, даже нечто большее. * * * От произнесенных ими слов Кёнсу все больше сходил с ума. Он просто позволял своему телу отзываться на их ласковые прикосновения. Это было так неправильно, и Кёнсу это понимал. Он позволял двум загадочным незнакомцам касаться его, пусть они и спасли ему жизнь. Но, с другой стороны, это было так правильно. Сехун удерживал его своими изящными, но сильными руками за талию, оставляя на коже синяки. Парень двигал бедрами навстречу его, словно в каком-то греховном танце, заставляя звуки стонов и шлепков кожи о кожу эхом отскакивать от стен. Чанёль помечал каждый дюйм его тела, острыми клыками глубоко погружаясь в фарфоровую кожу. Вонзится, а потом медленно залижет отметку, засасывая и нежно целуя ее, прежде чем перейти на другой участок нетронутой еще кожи. Прекрасная кукла во власти своих Хозяев. Кукла будет танцевать со своими Хозяевами, если они этого пожелают. Верно. Танцуй, танцуй со своими хозяевами, прекрасная куколка.