Эффект домино

Тэхён так долго топчет ковровое покрытие в комнате Авроры, что, кажется, практически полностью стирает его, превращая в песок, хрустящий под ногами. Теперь, оставшись наедине со своими мыслями, Тэ позволяет подступающему страху пропитать себя. Грудную клетку сдавливает тисками настолько сильно, что каждый вздох заставляет заходиться болью, будто дыхание — это что-то противоестественное и может убить. Кожу головы жутко щиплет от того, что парень то и дело тянет волосы, словно хочет выдернуть их с корнем, а вместе с ними и навязчивые мысли о человеке, о котором, казалось, можно забыть навсегда. «Это невозможно. Этого не может быть. Это неправда», — в мыслях тараторит Тэ, перебирая дрожащими пальцами рук, впиваясь отросшими ногтями в ладони, словно чувство физической боли поможет ему очнуться от кошмара. Может, это очередная галлюцинация? Ещё днём он видел их, слышал голоса и чувствовал холодящий душу сквозняк, будто сама Смерть ходит за ним по пятам и обдаёт его своим ледяным дыханием. Сейчас он подвергает сомнению все свои мысли, каждое своё воспоминание, каждое чувство, пытаясь понять, как его отец мог выжить? Какие пути отступления у него были? И почему он не объявлялся с тех пор? Почему раскрыл себя именно сейчас? Хотя, это всё неважно. Тэхён падает на пол, как подкошенный, словно ноги отнялись, и мощнейшая истерика мгновенно захлёстывает его, и остаётся лишь одно дикое желание — разреветься в голос, выпустить, наконец, всё, что долгие годы копилось внутри, насильно блокировалось, дабы создать видимость силы и изничтожить любое проявление слабости. Так выглядит отчаяние. Подтянув колени к груди, Тэхён обхватывает их руками и лежит на полу в позе эмбриона, отчётливо ощущая, как его пинают грубыми тяжёлыми ботинками. Вспышки боли терзают его тело повсеместно, раз за разом уничтожая в парне саму жизнь, едва сумевшую зародиться. Он больше не справится, больше не вынесет пыток. Распахнув глаза, Тэ представляет, как сверху на него опускается массивная металлическая клетка, заключая его в пожизненный плен. И не будет никого, кто бы стал за него бороться. Раньше он полагался на мать. Она была для него светом далёкого одинокого маяка, пока он сам барахтался в беснующемся ночном океане, буквально захлёбываясь и безвозвратно теряя силы. Она всегда находила возможность вызволить его, поместить в свои тёплые нежные объятия, приласкать, успокоить, дать сил на продолжение неравного боя. Но теперь…её практически нет. Подсознательно Тэхён искал в Авроре свою мать. Человека, способного разбавить его одиночество и показать другую реальность, отличную от той, которую создавал его отец. Как много отец знает о теперешнем Тэхёне? Он наблюдал за ним? Он видел, как тот начал забывать его уроки? Или же то, что происходило в академии, не выходило за её пределы? Тогда…тогда у Тэ будет возможность всё обыграть с выгодой для себя. Тот факт, что он попытался убить отца, может быть расценен последним как заключительный экзамен. Тот факт, что Тэхён смог сломать себя и решился на такой отчаянный шаг, как убийство собственного отца, разве не показатель его безграничной силы? Только человек, лишившийся всех чувств и эмоций, избавившийся от страха, боли и любых ограничений, может так хладнокровно приставить дуло пистолета к виску своего родителя и спустить курок, удерживая глаза широко открытыми. Быть может, Тэхён сможет показать отцу, что больше не нуждается в его уроках, что он стал тем, кого так старательно тот лепил годами. Возможно, он больше не станет запирать Тэ в клетке и пытать его. От этой мысли сердечный ритм Тэ сбивается и, как ни странно, начинает замедляться. И дышать становится менее болезненно. Силы к нему понемногу возвращаются, помогая принять сидячее положение, а затем и вовсе встать на ноги в полный рост. И, если бы кто-то сейчас увидел его, жутко испугался, потому что лицо парня окаменело, а глаза остекленели. И выглядит он так, будто не человек вовсе, а бездушная машина. Наверное, нужно привыкать к этому образу снова. Нет! Больше никаких сомнений и слов, типа «наверное» и «может быть». Настало время выкинуть все свои маски, кроме одной, с которой нужно породниться, дать ей возможность врасти в кожу и остаться навсегда. С маской, которая могла бы доказать отцу, что Тэ, наконец, стал безразличным, бесчувственным, хладнокровным. Кажется, даже температура тела Тэ понижается до минимума, чтобы только поддерживать в нём жизнь, но не более того. Кровь в его венах не должна больше бурлить, затуманивая рассудок. И сердце больше не должно расширяться и гулко биться в груди от накатывающих эмоций. Теперь оно обвито толстыми прочными цепями, позвякивающими каждый раз, когда парень движется. Это лязганье, заполняющее уши, становится равномерным звучанием метронома, вводящим Тэ в глубокий гипноз. И в голове остаётся только чеканный голос отца, отдающего команды. Это его шанс на выживание. Какой бы ни была ужасной его жизнь, Тэхён никогда не задумывался о том, чтобы её потерять, продолжая раз за разом адаптироваться к колючей и жестокой внешней среде. И сейчас первое, что он должен сделать, так это подтвердить свои мысли. И есть лишь один человек, который может ему в этом помочь: Сокджин. Совершая плавные уверенные шаги, Тэхён спускается на первый этаж в кабинет куратора, чтобы раздобыть там ключ от комнаты последнего. Лишний шум ему не нужен, как и излишнее внимание. Это только его война. Вскрыв запертую дверь, Тэхён мельком осматривает слабоосвещённый коридор и проникает в комнату, удивляясь тому, что в ней не кромешная тьма. Стены освещает тёплый оранжево-красный свет, который играючи пляшет на светлых обоях. Когда парень слышит тихое потрескивание и чувствует характерный запах гари, понимает, что в комнате куратора разожжён камин. Как предсказуемо. Держит огонь всегда поблизости. Тэ быстрым чётким взглядом осматривает комнату, подмечая все детали, собирая информацию о новом месте по крупицам, но замирает, когда замечает куратора. Тот сидит в кресле-качалке в непосредственной близи от огня, опустив голову к груди. На его коленях покоится раскрытая книга, а на кончике носа едва удерживаются очки. Сама невинность. Только Тэхёна этим не обманешь. Он прекрасно знает, что Джин всё это время лгал ему, утаивая информацию, от которой зависит его грёбаная жизнь. Какое-то время парень обдумывает, каким образом разбудить лжеца. В голове мелькает множество опасных для жизни куратора вариантов, чтобы напугать Джина и лишить его возможности выдумывать небылицы и применять свои приёмчики псевдопсихолога. Однако в теперешнем состоянии Тэ может не заметить границ и переступить черту, лишая себя шанса всё узнать. Поэтому выбирает меньшее, из всех зол: опрокидывает кресло-качалку вперёд, роняя куратора едва ли не в каминную топку с полыхающим пламенем. Сокджину становится невыносимо жарко. И тот факт, что его тело внезапно сотряслось, вырисовывает в его сонном мозгу картину того, как его толкают в жерло проснувшегося вулкана, обрекая на гибель в огненно-жидкой массе. Распахнув глаза, он молниеносно вскидывает руки и активирует свою способность, усмиряя разрастающееся пламя, походящее на ребёнка, которого выпустили на новенькую детскую площадку. Запихнув огонь обратно в топку, Джин осматривает себя на предмет ранений и оборачивается, чтобы понять, как он здесь оказался: неужели заснул и упал ничком прямо в камин? Но, заметив Тэхёна, точнее его метающий молнии взгляд, ощущает морозную свежесть, как если бы окно в комнате распахнулось, впуская внутрь снежную вьюгу. — Тэхён? — изрекает куратор шершавым голосом и пытается подняться, но парень мгновенно налетает на него и впивается руками в горло, заставляя выпрямиться. Припирает спиной к камину и буравит нечеловеческим диким взглядом. — Сейчас твои силы плавно переходят ко мне, — чётким холодным тоном выговаривает каждое слово Тэ. — Я бы на твоём месте хорошенько думал прежде, чем что-то говорить. У тебя есть один-единственный шанс, чтобы мне всё рассказать. Иначе на этот раз я сожгу тебя ко всем чертям. Джин таращит глаза и тяжело сглатывает, выгибаясь дугой навстречу Тэ, потому что огонь уже подбирается к нему, снова обдавая жаром. — Мафия? — спрашивает Тэ. — За всем этим стоит мафия, а не правительство? Джин не может проронить ни звука, так сильно Тэ сдавливает его горло. Поэтому кротко кивает, выпуская из распахнутых глаз первую слезу. Сейчас ему так страшно, что мозг отключается, оставляя доступ только к памяти, где он может найти ответы на вопросы Тэхёна. Тэ роняет голову, ощущая резкий спазм в области солнечного сплетения, будто кто-то со всей силы ударил его туда. Но быстро берёт себя в руки, намереваясь продолжить допрос. И даже не замечает, как лицо куратора меняет цвет с багряного на белый, приобретает сизый оттенок, а глаза вот-вот вывалятся из глазниц и покатятся по полу. — Отпусти его, Тэхён! — раздаётся громоподобный голос, сотрясая воздух. И Тэхён против своей воли подчиняется. Округлив глаза, смотрит на свои и, в то же время, будто чужие руки, которые отпускают Джина, а ноги делают шаг назад. Намджун подлетает к Сокджину и подхватывает его, уводя от огня. Опускается вместе с ним на пол, осторожно укладывая друга на спину, и с ужасом в глазах наблюдает за тем, как тот оттягивает ворот своей рубашки и со свистом втягивает воздух, который будто бы не усваивается. Неведомая сила заставляет Джуна подскочить на ноги и, развернувшись к Тэхёну, наградить того мощным хуком справа, разбивая губу в кровь. — Джун, — сипит куратор голосом человека, болеющего сложнейшей ангиной. — Твоя сила. Джин прав. Намджун не может себе позволить лишиться способностей. На его способностях держится вся академия, в том числе вся система безопасности. Поэтому он крепко сжимает кулаки, но роняет руки. — Замри! — приказывает он Тэхёну, испепеляя его взглядом. Продолжая поражаться, Тэ неукоснительно выполняет очередной приказ Джуна, так и застыв в неестественной позе человека, готовящегося нанести ответный удар. — Я убью тебя, — шипит Джун, сотрясаясь от неконтролируемой ярости. — Встань в очередь, говнюк, — выдаёт Тэхён, понимая, что всё ещё на что-то способен. Переводит взгляд на куратора, который, похоже, постепенно приходит в норму. Кашляет и кривится от боли, но всё же встаёт на ноги, однако ближе не подходит. Боится. — Зачем всё это? — слабым искажённым голосом уточняет Джин. — Я бы всё тебе рассказал. — И почему же ты не сделал этого раньше? — выплёвывает Тэ. — На что ты надеялся, впутываясь в это? Нам всем конец! — Я… — куратор сглатывает сухим ртом, ещё больше раздражая горло. Ему трудно произносить сложные предложения. Сейчас он не сможет всё доходчиво объяснить парню. — Поговорим об этом утром. С губ Тэхёна срывается саркастичный смешок. Это бессмысленно, за ночь Джин придумает целую неправдоподобную легенду и вложит ему в голову, как единственно возможную истину. — Иди в актовый зал и оставайся там до тех пор, пока я к тебе не приду, — приказывает Джун, понимая, что в таком состоянии Тэхёна нужно изолировать от общества, да и от него самого. В актовый зал никто не заходит без приглашения, поэтому там парень останется один. — Что мне сделать? — смягчив тон, уточняет он уже у Джина, оставшись с ним наедине. — Позвать Чимина? Джин качает головой. — Я в норме. — У меня есть глаза, Сокджин! — выпаливает Джун. — Ты далёк от нормы. — У всех нервы на пределе, — хрипит куратор. — Они поубивают друг друга. Ученикам нужно показать… — его речь продолжает прерываться, -… показать, что всё нормально. — А всё нормально? — очевидно злится Джун. В каком это месте всё нормально? — Нет! Но…им не обязательно об этом знать. — Как долго Тэхён тебя душил? Твой мозг повредился из-за недостатка кислорода? — язвит Джун, понимая, что он не достучится до друга. — Возможно. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. — Что ты имеешь в виду? — Скоро Хэллоуин. Мы устроим вечеринку. Пусть все наденут маски. Пусть хоть на время откажутся от себя. Станут другими людьми. Выпустят пар. — Пир во время чумы, серьёзно? — Верь мне, — просит куратор и давит вымученную улыбку. — Им нужно показать что-то, за что можно бороться. *** Безучастный взгляд Авроры поражает Юнги прямо в сердце. Наблюдая за девушкой в этом убогом заброшенном месте, Юнги вдруг осознаёт, что жестокое обращение его приёмных родителей, пройденный квест, его страх переступить черту с собственной сестрой и даже пытки электричеством — ничто, в сравнении с тем, как становится невыносимо больно от одного её безразличного взгляда. На этот раз он не просто оттолкнул девушку, он сжёг все мосты, лишая себя любой возможности снова сблизиться с ней. О чём он только думал? Каким образом он теперь сможет с ней подружиться, начать всё с чистого листа? — Кажется, я заблудилась, — тихо произносит Аврора и поджимает губы в подобие улыбки. Эти места ей кажутся знакомыми. Вроде бы она была уже здесь. Чонгук приносил её на плече, чтобы обсудить план выживания вместе с Тэхёном и… Их было трое. Но что это за команда такая? — Я помогу, — выдавливает из себя Юнги, отняв руку от лица. Помощь. Он должен был помочь Авроре, должен был дать ей антидот, потому что чувства беспомощности, опустошенности и одиночества от осознания того, что тебя бросили, никуда не исчезнут. Они будут внутри всегда, Юнги знает об этом по собственному опыту. И это день за днём, час за часом отравляет душу, губит её, терзает и убивает. И Юнги не хотел такой участи для той, что подарила ему надежду. Он должен был отплатить тем же. Указав направление движения, Юнги следует за девушкой тенью, наблюдая за тем, как она с интересом изучает пространство. Она восстановится. Что-то более важное и позитивное заполнит пустующие ячейки в её памяти. Юнги проследит за этим. Он запутался настолько сильно, что не нашёл другого выхода, как обнулить свои взаимоотношения с Авророй. Да, так он проявил свою слабость, но не все же так сильны, как Тэхён, который будет идти только вперёд и ни шагу назад вопреки всему. Быть может, так будет лучше, начать всё сначала, сделать всё правильно. Однако Юнги и сам в это с трудом верит. Едва ли теперь Аврора заинтересуется им: парнем, к которому нельзя прикасаться. Парнем, во взгляде которого читается нечто большее, чем она сможет осознать. Парнем, чувства которого будут всегда на порядок выше её чувств, если они вообще когда-нибудь возникнут. Проследив за тем, как девушка поворачивает в женское крыло, Юнги увеличивает расстояние, чтобы не напугать её. Теперь он чужак. Излишнее внимание с его стороны будет расценено, как угроза. Но он должен убедиться в том, что Авроре ничего не угрожает, что в её комнате нет Тэхёна, распускающего руки. Как он мог?! Как он мог сделать её своей? Почему она позволила? Где-то в глубине сознания Юнги понимает, что узнав правду, девушка искала утешение, пусть и в объятиях чудовища. Прислушавшись к звенящей тишине, установившейся за дверью комнаты Авроры, Юнги удовлетворённо кивает головой и идёт в свою комнату. Его силы на исходе. Он вымотан так сильно, что, кажется, не обратит внимания даже на Тэхёна, окажись тот на соседней кровати в их общей комнате. Не сегодня. Подойдя к нужной двери с понурой головой, Юнги первым делом замечает чьи-то ноги, лежащие поперёк коридора. Подняв взгляд, парень видит Чимина, что сидит на полу, подпирая дверь его комнаты спиной. Но у него нет сил даже на то, чтобы среагировать на это должным образом. Небрежно пнув носком ботинка ногу Чимина, чтобы разбудить того, Юнги выдыхает: — Проваливай. — Юнги! — ахает Чимин, вставая на ноги, но продолжая преграждать тому путь. Смотрит на Мина многозначительным растерянным взглядом, словно в его голове накопилось столько всего, что он должен сказать, но рот обездвижен, не давая такой возможности. Будь его воля, он бы заключил Юнги в свои молчаливые объятия, позволяя тому увидеть всё своими глазами, прочувствовать это. — Не выводи меня, — бурчит Юнги и, обойдя преграду, заходит в свою комнату. Та освещается слабым светом бра, что висит на одной из стен. Скидывает обувь прямо у двери, туда же кидает куртку. Он так устал, что совершенно нет сил на душ. Поэтому, едва поднимая ноги, плетётся к своей кровати и валится на неё лицом вниз. Чимин словно оглох. Игнорирует приказы Юнги и всё же заходит следом за ним, тихонько прикрывая дверь. Сам с трудом осознаёт, что, чёрт возьми, делает, но не может просто уйти. Не может снова потерять Юнги. Он так часто это делал в последнее время, что, кажется, израсходовал все шансы, любезно предоставленные свыше. И в следующий раз потеряет его навсегда. — Тебе больно? — почти шёпотом уточняет Чимин, останавливаясь у кровати Юнги. Ему больно. Но эта боль душевная, а не телесная. С ней Чимину не справиться. Она куда опаснее. Она коварная и непредсказуемая. И лекарства от неё ещё не придумали. Не желая разговаривать, Юнги молчит, надеясь на то, что Чимин всё же уйдёт, если его игнорировать. — Я так переживал за тебя. Когда узнал, что тебя похитили, — продолжает свой монолог Чимин. — Я отказывался верить, что ты больше не вернёшься. Тэхён забрал мои способности, знаешь? Но они мне были нужны, чтобы вылечить тебя по возвращению. Сокджин запрещает, но мне плевать. Юнги раздражается. И даже чувствует укол злости от упоминания о Тэхёне. Так ему не уснуть. Ощутив, как проминается матрас, Юнги вскакивает и отстраняется, теснясь спиной к стене. — Какого чёрта ты делаешь?! Я велел проваливать! — Ты не понимаешь! — чуть громче выпаливает Чимин. — Ты — всё для меня. Ты мой воздух, моя цель и награда. Просто посмотри, и ты всё поймёшь. — Уже видел! Достаточно! — отмахивается Мин. — Что ты видел? — Проклятье! Ты долбанный извращенец! Ты подсматривал за мной, буквально следил за каждым моим шагом. Это отвратительно. Ты отвратителен! — кричит Юнги, нехотя вспоминая то, что показал ему Чимин, когда лечил после возгорания в его комнате. В памяти Чимина было так много Юнги. За то короткое соприкосновение Юнги увидел, как Пак смотрит на него из окна своей комнаты, пока Мин разговаривает с Авророй, сидя на лужайке. Увидел, как тот скользит по нему пристальным взглядом, пока Юнги сидит на расстоянии вытянутой руки на полу его комнаты, играя в дженгу. Почувствовал прилив злости, накрывший Чимина, когда тот отказался впускать в свою комнату Юнги вместе с Авророй. — Нет, Юнги, нет, — как-то неуверенно спорит Чимин, качая головой. — Всё не так. Чимин не может объяснить это так, чтобы Юнги всё понял. Он не подберёт нужных слов. Но это может быть его последний шанс прежде, чем Юнги разорвёт с ним любые контакты. Поэтому Чимин тянется к Юнги, пытаясь достучаться. Но тот слишком зол, чтобы держать себя в руках. Машинально толкает Чимина так, что тот летит на пол и прикусывает до крови губу. — Мне плевать, — уже более твёрдым тоном сообщает Чимин, приподнимаясь на руках. — Можешь бить меня, сколько угодно. Я не чувствую боли. Ты не можешь причинить мне боль до тех пор, пока ты здесь, рядом со мной. Пока я могу видеть тебя, говорить с тобой и… — делает паузу, чтобы сглотнуть сухим ртом, — …касаться тебя. Вскочив на ноги, Чимин возвращается на кровать и обнимает Юнги так сильно, как только может. И Юнги ничего не остаётся, как безвольно тонуть в неподдельных чувствах Чимина, которые захлёстывают его подобно цунами. Одной сплошной беспощадной волной, затапливая и вымывая из головы все мысли, освобождая тело от боли, очищая душу от гниения, потому что только сейчас Юнги понимает, что начал гнить изнутри, превращаясь в живой труп, но, не осознавая этого. Но теперь, широко распахнув глаза и забыв, как дышать, Юнги впитывает всё, что готов ему дать Чимин. Каждое воспоминание, каждое всколыхнутое им чувство, проносящееся по телу Чимина разрядом тока, каждое слово, сорвавшееся с его губ и залившееся мёдом в уши Чимина, заставляющее все мысли слипнуться и превратиться в один невнятный засахаренный комок. Каждый невесомый взгляд…каждый вздох, наполняющий горящие лёгкие Чимина тестостероновым ароматом любимого человека. Именно так: Чимин любит Юнги. И, наверное, это единственно возможный шанс для Юнги сблизиться с другим человеком, коснуться его. Только воспоминания любящего человека не будут причинять ему боль. Только так он сможет забыть о своей способности и насладиться процессом. — Я больше никогда тебя не отпущу, — доносится голос Чимина сквозь плотный поток чувств, окутавших Юнги. — Мне так страшно. Одна мысль, что я могу тебя потерять — убивает. Пойми это, пожалуйста. С трудом, но Юнги понимает. Ему знакомо это невзаимное чувство погружения в другого человека. И, кажется, он ошибался, полагая, что Чимин способен лечить только физическую боль. *** Аврора не спит всю ночь. Мечется в кровати, будто очутилась не в своём теле. Собственные ощущения кажутся чужыми, подкинутыми кем-то. Словно какой-то незнакомец выбросил их, а Аврора, проходя мимо, впитала в себя, и теперь не может понять, что и откуда взялось. В голове полный кавардак. Одежда и постельное бельё девушки насквозь пропитываются холодным потом. И в один момент она и впрямь думает, что подцепила какой-то вирус, что у неё зашкаливает температура, поэтому она бредит. Иногда наступают периоды прояснения рассудка. В один из таких моментов Аврора с ужасом осознаёт, что провела с Тэхёном ночь. Только это воспоминание совершенно невнятное, прерывистое и мутное. Теперь, когда в её голове исчез основной мотив — желание быть нужной после того, как она узнала об удочерении, девушка никак не может понять, как оказалась в постели с Тэхёном. И это её нещадно мучает, терзает. В голову приходит лишь одно оправдание: он её заставил, применил к ней силу. И ей было так плохо, что разум заблокировал часть воспоминаний, чтобы уберечь от безумия. От этой мысли становится ещё хуже. Что теперь ей делать? Как защитить себя? Кто сможет остановить Тэхёна от повторного надругательства над ней? Вскочив с кровати, девушка меряет шагами комнату, не бросая попыток хоть что-то прояснить. В памяти Авроры осталось что-то невнятное, неполноценное, будто инородное. Это истязает её. Из-за этого она находится в постоянном мучительном поиске чего-то, покрытого мраком в её нестабильном сознании. И всё её прошлое теперь лишь череда разрозненных картинок, событий и людей, как если бы кто-то сбросил со стола собранный сложный пазл и перемешал все детали, выкинув некоторые из них. Почему-то воспоминания, появившиеся до приезда в академию, кажутся более чёткими, чем те, что она получила в учебном заведении. — Спокойно, — шепчет Аврора, обхватывая голову руками. Сильнейшее головокружение заставляет её остановиться и прикрыть глаза. Кажется, мыслительный процесс делает ей больно. Но она должна понять. Правда, сама не знает, что именно. — Точно! — срывается с её губ. Она цепляется за нужную мысль: первым делом нужно понять, как обезопасить себя от Тэхёна. И кто ей в этом может помочь. В голове постоянно вспыхивает образ Чонгука. Всё хорошее, что осталось в её памяти от пребывания в этой академии, касается Чонгука. Этот парень никогда не докучал ей, не считая того кошмара, в котором она в первый раз увидела его… Тэхён тогда успокаивал её. Тогда он был нежен с ней. Но это его тактика, не более того. Так он добивается своего. А Чонгук, он никогда не позволял себе лишнего. Он защитил её, когда они играли в пейнтбол. Когда он пел, играя на гитаре, Аврора была счастлива и спокойна. Наверное, впервые после приезда в академию. Да, он не идеален. У него тоже запрятаны скелеты в шкафу, но они кажутся такими обычными. Чего он боится? Того, что люди узнают о его способностях и перестанут любить его, восхищаться им. Это не идёт ни в какое сравнение с омутом Тэхёна, с тем, что он сделал со своим родным отцом. А ещё, ещё Чонгук уравновешен. Даже тогда, когда узнал про сон Авроры, он не запаниковал, не обвинил её, но попытался найти выход. Он разговаривал с ней на равных. Он помог ей, точно! Когда Тэхён пробрался к ней ночью в комнату, именно Чонгук прогнал его, защищая девушку. А Тэхён лишь разозлился и попытался убить её. Он душил её! — Боже, — шепчет Аврора, хватаясь за свою шею руками в защитном жесте, словно Тэхён может прямо сейчас материализоваться перед ней и продолжить начатое. Она должна с этим что-то сделать. *** Из беспокойного сна Аврору вырывают невнятные, но жутко громкие звуки, доносящиеся из коридора. Кажется, что, открой она дверь своей комнаты, попадёт на городской многолюдный базар со свойственной ему какофонией звуков. Повернувшись к окну, девушка видит утренний свет и облегчённо выдыхает. Ночь позади, а днём всегда как-то проще справляться со своими страхами. Приведя себя в порядок, девушка спускается в столовую, дивясь тому, как оживлённо ведут себя ученики. Все вихрем носятся вокруг, то и дело задевая Аврору. И выглядит всё так, будто она проспала пару месяцев и проснулась в преддверии Рождества. И теперь её окутывает рождественская суета и воодушевлённое возбуждение. Эта мысль её немного пугает. Она боится, что опять упускает что-то важное, будто страдает амнезией. Выискивает взглядом знакомые лица, чтобы получить ответы на многочисленные вопросы, и видит Чонгука. Парень наравне со всеми широко улыбается и выглядит вполне счастливым. Он сидит за одним из круглых столиков вместе с двумя девчонками, которых Аврора, кажется, раньше не видела. Какое-то время, пока готовит себе чашку кофе, девушка обдумывает, может ли она присоединиться к Чонгуку и незнакомым девчонкам. Ответ приходит сам собой, когда в столовой появляется Тэхён, при виде которого звуки затихают по щелчку пальцами. Аврора совсем малость радуется тому, что этот парень пугает не только её, но и остальных воспитанников. Поймав на себе взгляд Тэ, девушка тут же отводит глаза, будто бы и не заметила его вовсе, и устремляется к столику Чонгука, неуклюже плюхаясь на свободный четвёртый стул со спинкой. — Привет, — выдаёт Аврора и делает глоток кофе, бегло осматривая реакцию сидящих за столиком. Отняв чашку от губ, тянет их в робкой улыбке и переводит взгляд на Чонгука. — Я что-то пропустила? Вокруг такая суматоха. И разнообразие звуков снова заполняет всё пространство, будто кто-то снова запустил время. Чонгук широко улыбается, оголяя зубы, и кивает головой, подтверждая догадки девушки. — Да, вечеринка в честь Хэллоуина, — отвечает парень. — А то нам и без того ужасов мало в этой жизни. Девчонки хихикают, заговорщически переглядываясь и прикрывая рот ладонью. А Аврора всё равно ничего не понимает, хмуря брови. Чонгук щёлкает пару раз пальцами прямо у неё перед носом, будто она умудрилась уснуть прямо за столом. — Приём, приём, Земля вызывает Аврору, — шутит Гук. — Кем хочешь стать на вечеринке? Девушка отставляет чашку кофе и задумывается. — У нас есть выбор? Где мы достанем костюмы? — интересуется она. — Сокджин обещал обо всём позаботиться. Просто прими решение и сообщи ему об этом. — А что на счёт вас? Вы уже выбрали? — переводит тему Аврора и тут же отключается от беседы, скосив взгляд в поиске Тэхёна. Думает о том, что этот парень, скрывающийся за маской, станет её пожизненным ночным кошмаром. Не сразу, но всё же девушка замечает Тэхёна за одним из столиков, в компании Чимина и незнакомого белокурого парня, который, кстати говоря, смотрит прямо на неё и даже не отводит взгляда, когда она его замечает. Кажется, вчера именно он помог ей вернуться в комнату, но девушка не уверена. А сейчас, при свете дня, когда она смогла лучше рассмотреть его, девушку посещает какое-то странное неуютное чувство, заставляющее её сторониться блондина. — Что ты знаешь о нападении? — краем уха слышит Аврора и возвращает свой взгляд Чонгуку, когда тот касается её руки, лежащей на столе, привлекая к себе внимание. — Что? — переспрашивает она. — Недавнее нападение, когда по академии бегали мужчины в масках и сирена вопила, как при начале войны. Тогда ещё пропали Юнги и Хосок. Позже нам сообщили, что это были учения, что не о чем беспокоиться, но Хосок так и не вернулся. Юнги тебе что-то говорил? Аврора начинает паниковать от осознания того, что совершенно не понимает, о чём речь. Будто Гук говорит на иностранном языке. Она не понимает, кто такой Юнги. Она впервые слышит, что Хосок пропал. И она не видела никаких мужчин в масках, только слышала звук сирены. Тогда Тэхён душил её. Может ли быть так, что он переборщил и что-то повредил в её мозгу? Только так она может объяснить всё, что потом с ней происходило. — Я не знаю, — лепечет Аврора, бегая глазами по столу. — Кажется, у кого-то хронический недосып, — снова шутит Чонгук, заставляя незнакомых девчонок посмеиваться. — Наверное, ты прав, — соглашается Аврора, кинув виноватый взгляд на парня. — Что ж, раз уж ты не спишь по ночам, присоединяйся к нам, — приглашает Гук. А потом опирается локтями на стол и приближается к Авроре вплотную, чтобы добавить что-то по секрету: — Умирать, так с музыкой, — шепчет он, намекая на тот самый сон, в котором Ави видела их общую гибель. Кажется, это было так давно и возможно даже не с ней или в какой-то параллельной вселенной. Но идея обзавестись компанией на ночь всецело завладевает её вниманием. Она и мечтать о таком не могла. — Я согласна! — излишне эмоционально выдаёт Аврора. — Но о чём речь? И Чонгук, и девчонки разражаются смехом, смотря на Аврору, отчего та тушуется, вжимаясь в спинку стула. Что она такого сказала? — Ты, определённо, наш человек, — сообщает Гук, похлопывая девушку по плечу. — Нет, вы видели, как лихо она согласилась? — уточняет он, смотря на девиц, которые утвердительно кивают головой. — Я зайду за тобой часов в десять, пойдёт? — спрашивает он у Авроры. В ответ та молчаливо кивает головой. Звук отодвигаемого стула заставляет Аврору отвернуться от Чонгука, чтобы увидеть, как Тэхён встаёт из-за стола, а за ним Чимин и блондин. Троица поспешно уходит из столовой с мрачными минами на лицах. И Аврора понимает, что совсем не хочет вникать в их дела. Пусть хоть станут террористами и перестреляют тут всех. Плевать. Она возвращает свой взгляд Чонгуку — этому сияющему парню с вечной улыбкой на устах. От него исходит просто невероятная энергетика. И хочется пропитаться ей насквозь, потому что она как бальзам на истерзанную душу. И почему только Аврора раньше не сделала этого, не погрузилась с головой во взрывной беззаботный мир Чонгука? Ощущение приятного нервного возбуждения медленно наполняет девушку, заставляя улыбку расцветать на её губах.