Звёзды

      Этой ночью звёзды горели очень ярко. Небо чистое, безоблачное. Улицы спящего Питера освещала луна и её помощники, созданные человеком: множество фонарей. За окном чуть шумел ветерок, заигрывая с листвой. Свет от фар редко проезжающих автомобилей проникал в окна и на несколько секунд задерживался на потолках молчаливых квартир. В одной из таких квартир мирно спал тёмноволосый парень. Он лежал в своей кровати почти неподвижно. На его лицо спадали синие и каштановые пряди, прикрывая глаза. Несмотря на это, можно было разглядеть слегка подрагивающие ресницы юноши. Пижама, в которой брюнет явно тонул, немного задралась вверх. Картина создалась зачаровывающая. От неё нельзя было отвести взгляд. Она призывала остаться, никуда не уходить, остановиться, успокоиться, забыться. Всю «магию» разрушил телефонный звонок. Его мелодия не была раздражающей, но на фоне недавней тишины она казалась ужасно громкой. Миша медленно взял телефон. Он еле слышно матернулся, но всё-таки ответил. — Корнилов, ты знаешь сколько времени?.. — Прости. Просто мне сегодня совсем не спится, — немного стушевавшись, Даня продолжил, — Пойдём гулять? — на том конце провода послышался вздох. Совергон прекрасно понимал, что если не согласится на эту затею, то его другу сейчас может стать очень плохо. Рэнделл всегда был очень тактичным человеком и никогда бы не побеспокоил посреди ночи без веской на то причины. Причина может быть не связана с какими-то событиями. Просто на душе станет невыносимо тяжко или придушат собственные умозаключения. В такие моменты его жизнь могла кардинально измениться. И совсем не факт, что она изменится в лучшую сторону. — Хорошо, — небольшая пауза, — дай мне полчаса… — Спасибо… Я встречу тебя у подъезда. — Ага. Гудки. Цыркунов поднялся с кровати и поплёлся в сторону ванной комнаты. Зайдя туда, он машинально посмотрелся в зеркало. Ничего нового. Зашумела вода. Парень умылся, почистил зубы. Казалось бы, сонливость должна улетучиться, но нет. Он всё равно хотел спать. Миша пошёл в свою комнату, надел, взятые со стула, футболку и джинсы. Идя в прихожую, он, своим не проснувшимся умом, пытался ответить себе на один вопрос: какого хрена? Мысли расплывались. Собрать их одно целое не получалось, поэтому пришлось оставить эту затею и просто собираться дальше. Совер обулся, накинул кожанку и ушёл, закрыв дверь на пару оборотов. Парень вышел из подъезда, у которого его уже ждал Рэнделл. Друзья встретились. Нельзя сказать, что Даня выглядел подавленно, но и нельзя сказать, что он был в превосходном настроении. В его глазах чётко проглядывалась пугающая неопределённость, и казалось, будто она несколькими секундами ранее была в разы сильнее. Будто, она, увидев Мишу, растворилась где-то в воздухе, оставляя за собой ощутимый след. Во внешнем виде Корнилова не было ничего необычного. Толстовка, джинсы, кроссовки. Единственное что могло насторожить — большой рюкзак. Зачем ему вместительный рюкзак посреди ночи? — Привет, Миша. — Привет, — слабое рукопожатие, — Ну, и куда мы собираемся идти в полчетвёртого? Рэнделл тихонько улыбнулся, и Совер готов был поклясться, что видел в его глазах ребяческий блеск. — Мы… идём к звёздам, — не дав даже возможности ответить, Даня схватил того за руку и повёл в известном только ему направлении. Куда они шли, оставалось лишь гадать. Перед Цыркуновым пролетал город. Он не знал этой дороги, и тем более не знал к чему она приведёт. Корнилов нырял из двора в двор, крепко сжимая ладонь Миши, не намериваясь её отпускать. Наконец, выйдя из этих лабиринтов, ребята увидели заброшенную многоэтажку. Заброшка как заброшка. Выбитые окна, разрисованные стены, сорняки… — Только не говори, что нам ещё на верх подниматься, — ночная ходьба вымотала парня. — Хорошо, говорить не буду. — Чёрт… — и снова его тащат за собой, как ребёнка. Они зашли в здание. Первые этажи пролетели незаметно, но потом начала сказываться сонливость: становилось сложнее перебирать ногами по ступеням. Через некоторое время друзья всё же достигли своей цели. Они стояли на крыше. Сверху открывался прекрасный вид. Небо стало светлеть. Солнце ещё не показалось на горизонте, но его лучи уже пробивались сквозь утреннюю дымку. Граница между небом и землёй осветилась ярко-красной полосой. Может ли быть что-то прекраснее, чем алеющий небосвод? На крыше было довольно пустынно. Даня наконец отпустил чужую руку и отошёл на несколько метров. Он достал из рюкзака пару пледов и постелил один из них на кровлю дома. Миша смотрел непонимающе. Приятель почувствовал этот взгляд на себе и поспешил ответить: — Сейчас холодно. Я подумал, что они нам пригодятся, — чуть помешкав он взял бутылку воды, которую предусмотрительно положил с собой, выходя из дома, и сделал пару глотков. Совергон смирился со своей участью и присел на плед. Рэнделл выдохнул с облегчением: на него не злятся за внезапную ночную выволочку на крышу нежилого дома. Накрывая себя и друга вторым пледом, он плюхнулся рядом. — Да… на улице действительно прохладно, — тихо выдал юноша. Они сидели так какое-то время. Потом начался негромкий диалог. Разговор протекал почти шёпотом. Слова, предложения: всё смешивалось, но это было совсем неважно. Важно другое: они были вместе. От этого обоим было спокойно. Парни ощущали друг друга: тепло тела, биение сердца, дыхание, запах. Их голоса звучали умиротворённо и безмятежно. Со временем они начали затихать совсем, и Миша положил голову на плечо Дани. Тот в ответ снова взял его руку. — Знаешь, я не просто так тебя позвал, — Цыркунов вопрошающе посмотрел на друга, — Всего пару часов назад я проснулся от странного ощущения. Меня что-то взбудоражило, но я не понимаю что именно. Знаю, что это звучит как полный бред, но таких чувств я никогда не испытывал. И я подумал, что это может быть знаком… — Ты думаешь, что это соулмейт? — Я уже ни о чём не думаю… Густая тишина покрыла многоэтажку, и единственный кто разбавлял её — шум ветра. Парню не нужно ни совета, ни сочувствия. Ему нужно было только одно: поделиться своими переживаниями с человеком, который его выслушает и поймёт. Молчание ещё долго висело в воздухе, но напряжённость потихоньку сходила на нет. Рассвет подступал всё ближе. Сумерки не хотели уступать ему. Огненные пятна расползались по синей глади. Звёзды гасли под напором солнца. Стали появляться розовые облака, больше похожие на лёгкий туман, поднявшийся слишком высоко. Первые лучи солнца коснулись дремлющего города. Золотистым сиянием озарились дома и улицы. Пробуждаются птицы, звонко щебечущие по утрам. Яркий свет лёг на друзей. Когда он попал на сплетённые ладони, обе руки резко обдало жаром. Парни отдёрнули их. Жгло запястья. Взглянув на них, сразу всё стало понятно. На коже начали проявляться рисунки: аккуратно выведенные, солнце на одной кисти и россыпь звёзд на другой. Теперь на их телах был запечатлён важнейший момент собственных жизней.