Просыпаясь с лучами солнца

      Утренние солнечные лучи потревожили сон двух парней. Флаке и Тилль лежали в объятиях друг друга, пока яркий свет не нарушил их покой. Флаке повернулся на другой бок, спиной к Линдеманну, а тот обнял его сзади и поцеловал в шею. Сонливость уходила, и Лоренц всё же повернулся обратно, чтобы подарить ответный поцелуй своему любимому. Улыбка появилась на ещё заспанном лице Тилля. Открыв глаза он увидел, как Кристиан смотрит на него с бесконечной любовью. -Ты так прекрасен, — поспешил оправдаться парень, от смущения зарывшись под одеяло глубже. Тилль прижал его крепче к себе и сонно прошептал: — Ты тоже… Так они пролежали ещё около часа. Совесть Линдеманна упорно не давала ему валяться дальше, хоть день и выходной. Поднявшись на локте, он обратился к Флаке: — Соня, открывай глаза, знаешь ли, и в воскресенье дела не ждут. Тот лишь зажмурился и промычал что — то похожее на «нет». Тилль всё же решил его разбудить и навис прямо над спящим парнем. — Либо ты встаёшь сейчас, либо мне придётся тебя наказать. Флаке, нехотя, приоткрыл один глаз и прошептал: — Умерь свой пыл и член, встаю я, — но утренний стояк так просто не отпустит. Парень понял, что всё, чего он сейчас хочет — своего любимого на завтрак. Тилль словно прочел его мысли и поцеловал Флаке. Поцелуй был жарким и долгим. Когда, наконец, он прервался, клавишник произнёс: -Ну, как видишь, я ещё не встал, придётся наказывать.       Линдеманн улыбнулся и продолжил целовать парня. Губы спускались всё ниже: Тилль оставлял засосы на шее, на груди. Одной рукой он начал дрочить Флаке, а другой нежно гладил его грудь, возбуждая беднягу всё сильнее. Флаке застонал и вцепился в чёрные волосы любимого, опуская его ниже. Линдеманн послушался и опустился, стянув боксеры с парня. Лишь Лоренц знает (всё же, он первый у солиста), как Тилль хорош в минете, ни одна девушка так не сможет…       Несмотря на то, что Флаке уже кончил, Тилль не оставил его в покое. Он натянул презерватив на его член и прошептал: -Теперь войди в меня…       Кристиан повалил парня на спину. Всё же купить такую огромную кровать было хорошим решением. Поцелуй в губы, покусывания, стоны только сильнее возбудили Линдеманна. Клавишник заметил это и сполз ниже, всё же без смазки никак. Поработав ртом, он поднялся над Тиллем, вошёл в него сразу по самые яйца. Парень снизу застонал, вцепился в простынь и прикусил губу, чтоб случайно не разбудить соседей. Лишь сейчас он заметил, что большое окно возле кровати не зашторено, да и к тому же открыто. А Флаке это ничуть не мешало — он и не собирался останавливаться. Движения становились всё быстрее, он входил всё глубже. Тилль больше не мог сдерживать стоны, руками он царапал спину любимого парня, прижимая его ближе к себе, чтоб прошептать на ушко: — Да, дорогой, быстрее, да! Когда «оба парня кончили, будильник сообщил, что уже 12 часов, пора бы и вставать. Кристиан поцеловал Тилля, упал на его грудь и нежно обнял. Линдеманн обнял в ответ и произнёс: — Теперь-то мы можем вставать, солнце? Тебе же понравилось? — Ещё бы, — Флаке расплылся в улыбке и чмокнул парня в щёку.       Музыканты встали, не одеваясь пошли мыться. Ведь лучше утреннего секса может быть лишь ванна вместе. Выходные с любимым, хоть и пролетают незаметно, но очень дороги обоим парням. Редко они могут провести их вдвоём, потому ценят каждый момент.       Тилль задавался вопросом (и не раз) — за что же он любит этого худого и бледного парня? Ответа всё не было. Но каждый раз, когда он смотрел в эти глубокие глаза, наполненные светом и любовью, Линдеманн понимал — он просто любит и никому не отдаст своё чудо, своё счастье.