Фотографии

      Юнги сидел за столом среди кучи тетрадей с конспектами и пытался понять, что же он сделал не так в этой жизни. Нет, конечно, никаких глобальных проблем у него не было: он обычный студент на выпускном курсе. Как особенность можно выделить разве что нелюдимость. Его не особо любили однокурсники да и вообще любые знакомые, однако на притеснения он тоже не жаловался. Возможно, это потому, что его холодного взгляда побаивались, но это уже не важно. В общем, как не посмотри, обычные студенческие годы, которые грозили так же обычно закончиться. Но, видно, судьба решила, что ему ну никак нельзя отделаться вот так вот просто, и именно поэтому вместо подготовки к выпуску он уже битый час глазел на фото. И все бы ничего, казалось. Просто возьми да выкини, вот только на снимке главный милашка университета третьекурсник Пак Чимин. Откуда он его знал? Во-первых, учиться там и не знать его оказалось банально невозможным. Его любили абсолютно все преподаватели. Нет, вы представляете? Даже та самая грымза библиотекарша, и та звала его милашкой. Кроме того, у него была отличная успеваемость и он частенько оказывался на доске почета то за олимпиады, то за танцевальные конкурсы, в которых участвовал едва ли не каждую неделю. Во-вторых, именно он, как бы то невероятно и сказочно не звучало, вчера подошел к нему, к самому обычному и ничем не примечательному Мин Юнги, и попросил тетрадку. Сказал, что шел немного вперед по одному из предметов и поэтому ему нужны были конспекты старших курсов. Ладно, вот теперь Юнги все же придется сознаться. Кое-чем он все же отличался: конспектами. Они всегда были идеальны. Без единой помарки. Без единого сокращения или ошибки. И у него всегда были все темы, несмотря ни на что. Поэтому просьба не показалась ему странной. Его однокурсники хоть и обходили его стороной, но когда что-то пропускали, то шли… Нет, не к нему. К нему было боязно, поэтому подходили к пареньку, что сидел рядом и тихо списывал у него. Юнги это отлично знал, но какое ему дело? Правильно: никакого. И свою тетрадь он бы не отдал при любом раскладе. Кто же не в курсе, что всегда имелись такие шутники, которые брали конспект под видом того, что пропустили тему, а когда возвращали тетрадь — в ней уже едва ли что было читаемо. Где посыпано глиттером, где изрисовано маркером, если, конечно, не краской, а где попросту оказывался такой слой замазки, что эту страницу можно было запросто использовать как щит. Поэтому конспекты, тем более на пятом курсе, очень ценились, а перед сессией и вовсе были на вес золото. Однако Чимин его выпросил. Можете пытать его сколько хотите — Юнги понятия не имел, почему согласился. То ли его щенячьи глазки в самом деле так хороши, как говорили, то ли его смущенный румянец сделал свое дело, а возможно, его просто добило это робкое «сонбэ-ним», с которым он к нему обратился. И на тебе, Юнги, получай.       Парень нервно вздохнул, еще раз закрывая и открывая тетрадь обратно в надежде, что ему просто показалось или приснилось все это. Но нет. Конечно, тут не было ни замазки, ни краски, ни уж тем более блесток, однако было кое-что похлеще. Фото. И вот тут и начинались проблемы. Юноша на снимке сидел на парте, раздвинув ноги и немного откинувшись назад. Галстук, в котором он всегда и в любую погоду приходил на занятия был расслаблен. Блестящие глаза со смущенным взглядом исподлобья и нежно-розовый мягкий румянец. Юнги мертв. Нет, он не гей и никогда геем не был. И это все ему ничуть не нравилось. Однако его сердце думало иначе и грозилось сломать ребра в попытке сбежать от него куда подальше. Вот тебе и милый и невинный Пак Чимин.       А, собственно, вся дилемма заключалась в весьма простом вопросе: что делать со снимком? С одной стороны, его бы вернуть хозяину. Но что-то как-то неловко подходить к обаяшке всего университета с его пошлым фото и со словами «кажется, это твое» вкладывать в его руки на глазах у всех. А просить с ним личной встречи… Мало ли что он подумает? Ну забыл фото в его тетради, ну и что такого? Но ведь если Юнги захочет отдать его лично, можно и решить, что он либо влюбился, либо решил поиздеваться. А он не хотел ни того ни другого. Второй же вариант, к которому Юнги и склонялся, заключался в том, что нужно его просто вытащить из тетрадки и убрать куда подальше, чтобы больше никогда не доставать. И надеяться, что он про него и не вспомнит. Ну либо решит, что потерял. И, желательно, не в чьей-нибудь тетрадке, а дома. Да, так он и сделает.       Юнги встал, открывая ящик стола и выуживая оттуда все тетради, включая первый курс. И только после того, как несчастное фото оказалось погребено под ними, парень облегченно вздохнул. Нет, ему не нравилось это. Ему в принципе не нравились мальчики. Даже такие миловидные, как Пак Чимин. И сексуальные… Так, стоп, Юнги! О чем ты думаешь? Ты не гей и становиться им совсем не жаждал! Нет, нет, нет. Ни сегодня, ни завтра — никогда.       Вы спросите, почему он занервничал, увидев знакомую светлую макушку около своей аудитории? Он не знал и сам, но решил сбежать в самый дальний угол, что, впрочем, ему не помогло: сдали одногруппники. Ну конечно, кто же не помог бы этому ангелочку во плоти? И буквально весь университет был уверен, что он даже матом не ругался, не говоря уже о чем-то постыдном. Его не приглашали на вечеринки, девушки, если и бегали за ним, то исключительно с целью умиления, и где-то в их кругах он слыл феечкой (не спрашивайте, как это разузнал Юнги). В общем в Чимине все видели милого и доброго ребенка, на него никто не смел смотреть оценивающе, а ведь его зад… Так, не будем про это.       Мин встряхнул головой, отгоняя неожиданные и столь неловкие мысли, откликаясь на зов этого самого ангелочка.       — Юнги-сонбэним! Я могу снова взять ту тетрадь? — и снова этот умоляющий взгляд карих глаз. — Я не успел переписать все, а у тебя была та пара.       И он хотел. Честно хотел сказать твердое и решительное «нет», скрывая факт отсутствия фотографии, но его тело предательски кивнуло головой и полезло в сумку за тетрадью. Вот же черт. Юноша мило улыбнулся, что-то прощебетав, и ускакал в неизвестном направлении — скорее всего, на свою пару. А до Юнги крайне медленно доходило, что пропажа-то сейчас обнаружится. Все же ему не стоило трогать то фото. И смотреть на него. И вообще. Зачем он тогда открыл ту тетрадь? И как ему теперь оправдываться?       «Извини, я решил оставить это фото у себя, потому что было стыдно возвращать» — передразнил внутренний голос.       Да нет же, бред какой-то. Сказать, что и не видел он его вовсе? Как вариант вполне неплохо. И он уже был готов на следующий день к обороне, но юноша только улыбнулся, снова прощебетав слова благодарности и протянув ему тетрадь без задней мысли. Юнги сначала офигел. Потом стал искать подвох. И лишь только когда он ушел, парня отпустила паника. Его не поймали? Он ничего не заподозрил? Когда в последний раз судьба была так добра к нему? Он даже не заметил преподавателя, настолько разнервничался. Возможно, ему стоит быть чуточку внимательнее. И спокойнее. В конце концов, кто знает, сколько у этого «ангелочка» компромата на себя же? Ладно, хорошо, Юнги поторопился с вопросом. Он вовсе не хотел находить еще одно все в той же тетради. Только… Это было даже хуже. То есть… Лучше… Или как это еще сказать? Вот, точно, он нашел слово: пошлее. Ну кто вообще смотрит таким взглядом, когда к губам приложен чертов банан, политый чертовой сгущенкой (пожалуйста, пусть это будет она, а не то, о чем все подумали)?! А еще Юнги увидел — будь проклято качество этой камеры — следы зубов где-то ближе к концу фрукта, а на ресничках капельки слез. Он взял… Всю эту длину? Юнги, если честно, в шоке. Хотя… Его это, вроде как, не должно волновать. Хотя нет, погодите, тетрадка, кажется, его. И почему оно здесь? Так. Давайте по порядку. Во-первых, ангелочек всея университета подкидывает ему свои фотографии… Офигеть. А во-вторых… да не нужно никаких вторых, ему просто-напросто интересно, чем же он заслужил такое внимание?       — Конечно, — бросил Юнги, стряхивая с глаз челку и отдавая тетрадь в маленькие ручки.       А потом приложился головой об стол. Опять? Опять на те же грабли?! Да тебя ничему жизнь не учит, Мин Юнги! И именно поэтому он опять стонал от безысходности над новым фото. О боги, кто вообще разрешил ему снимать пиджак? У него были слишком выделяющиеся мускулы. Это самое слишком «слишком» в его жизни. Хотя плечи… Они все равно выглядели хрупко, даже несмотря на все его тренировки… Ох, Юнги, о чем ты снова думаешь? Просто убери эту штуку к остальным. Глядишь, к концу обучения соберешь целую коллекцию.       А дальше все чисто ради ради интереса, он клянется! И поэтому он даже завел отдельную папку, в которой накопилось уже чуть больше десятка. И даже при том условии, что он не по мальчикам, все же стоило признать, что Чимин красив. Даже очень. И он бы и дальше делал вид, что ничего не замечал, если бы следующее фото не было из его дома. Все предыдущие соблюдали некую грань, держа Юнги на расстоянии, но теперь парнишка явно чувствовал себя более свободно, упав на кровать спиной с поднятыми руками и раздвинутыми ногами, немного подняв кофту и оголяя этим пресс. Контрольный выстрел в голову, так сказать. Мин уже в сотый раз пробежал фото взглядом. Тонкие запястья. Миловидное личико. Пухлые губки. Красивые, стройные ножки. И просто восхитительная попа — превосходное телосложение, невозможно отрицать. При этом он всегда мило краснел и был очень робким при разговоре с ним. Как бы то ни было, варианта всего два: Чимин либо пытался его разыграть, либо — что маловероятно, но пусть будет — он его добивался. В обеих ситуациях действия… Весьма необычные действия, так сказать. Если он хотел просто разыграть или подставить, то зачем же компрометировать себя? Непонятно. А в случае с влюбленностью было весьма опрометчиво отдавать все тот же компромат в руки неизвестно кого. В конце концов, Юнги и сам мог теперь его подставить. При чем весьма сильно. Если подобные снимки попадут к ректору: исключение юноше обеспечено. Но Мин так делать не станет, он все же не мудак, в конце концов… Хотя ладно, немножко все же есть, ибо он собирался за ним прошпионить. Но у него на этот счет было неплохое оправдание: просто так подобные фото не подкидывают, а делать ответный ход, не зная причины, он не собирался.       Юнги несколько раз перепроверил все свои тетради, на случай, что мог забыть в них что-то. И даже убедился по календарю, что завтра именно тот день, на который у юного ангелочка не назначен ни один конкурс. И вот оно: Чимин снова подошел как ни в чем не бывало и попросил очередную тетрадку. Со стороны могло показаться, что он решил переписать абсолютно все конспекты Юнги, но парень как-то сомневался, что на деле хоть что-то было переписано, но тем не менее тетрадь отдал, стараясь спрятать предвкушение, блестящее в глазах. И… Ведь ничего страшного же не случиться, прогуляй он одну-единственную пару, верно? Поэтому сразу после того, как юноша вышел из класса, Мин помчался в раздевалку. Нет, являться к нему голым он не собирался, но привычную черную одежду лучше сменить на что-то яркое.       Парень устало вздохнул. Пришлось немного разориться на этот дурацкий ярко-желтый свитер с надписью «funny», хотя ничего даже близко забавного он в этом не видел. Еще страшнее оказались коричневые брюки. Нет, серьезно, кто вообще так одевался? Хотя консультант уверяла, что ему очень идет. И завершали образ «нелепого клоуна», как он сам себя окрестил, джинсовая кепка и очки. Обычные такие круглые ботанические очки. Конечно, в кепке на паре сидеть нельзя… Но он все же собирался забиться куда-нибудь подальше и не особо попадаться на глаза, а если преподаватель и прицепится, то он все равно не из этой группы и даже не с того курса — вероятность, что его узнают, практически нулевая.       Но ему в этом свитере было как-то не по себе. Он ожидал, что сольется с толпой, но вместо этого яркий цвет привлекал слишком много внимания. И было как-то непривычно видеть незнакомые лица. Юнги всегда плохо вливался в новую компанию, а тут надо сделать так, чтобы его не заподозрили. Поэтому он глубоко вздохнул, успокаиваясь, и аккуратно прошел за Чимином, увлеченно болтающим с каким-то парнем, и уселся аккуратно за ними.       Так. Проверку отсутствующих он пережил, и его еще не выперли. Хорошо идем, однако. Он думал, что будет сложнее. Но Чимин какой-то тихий. Неужели он так и будет играть паиньку? Тогда Юнги ничего не узнает и выйдет, что он зря прогулял пару. Нехорошо…       — Он снова дал тебе тетрадь? — наконец послышался шепот парня, сидящего рядом с Паком. — Рано или поздно он тебя пошлет, Чимин. Может, он все еще надеется на твое благоразумие. Нет, я серьезно, если бы ты был ему интересен (ну или хотя бы не безразличен) он бы уже подошел.       — Он подойдет, — наполовину обиженно, наполовину уверенно заявил «ангелочек».       — Да брось… Не после всего. Ну разве ты еще полностью разденешься, и у него-таки лопнет терпение, — но сказав это шатен как-то слишком быстро повернулся на друга и тут же принял какой-то взволнованный вид, заметив искры в глазах. — Я же пошутил!       Ладно, последнее было слишком громко. Но отдуваться почему-то пришлось Юнги. Видимо, свитер все же слишком яркий, раз даже весь гнев преподавателя пошел на него. Чимин после этого заметно стушевался и притих, зато его друг продолжал возмущаться:       — Даже если тебе и нравятся парни, хватит уже бегать за одним! Ты полгода за ним носишься! И ему все так же наплевать.       — Тэхён…       — Ладно-ладно, хорошо, будем ждать, когда он тебя пошлет.       — Нет же, я не про это, — Чимин потупил взгляд, а его голос сделался тихим и виноватым-виноватым, так, что Юнги едва ли различал слова. — Как думаешь, он оставляет вещи в аудитории перед перерывом на обед?       — Чимин, — серьезно заявил, как понял Мин, Тэхён. — Ты же не хочешь у него что-то стащить? Тебе что, тетрадей мало?       — Нет, конечно, — юноша фыркнул. — Я же не какая-нибудь бешеная фанатка, что ему прохода не дает.       — Ну… — протянул друг с улыбкой. — Вообще-то похож.       — Тэ! — Чимин было полез на него с кулаками, но их, точнее снова почему-то Юнги, окликнул преподаватель. — Это будет просто фото, обещаю. Я даже ни к одной его вещичке не прикоснусь. Честно-честно.       Пак сложил руки в умоляющем жесте, а Юнги был вынужден признать, что так он смотрелся просто дьявольски мило. Особенно, если учесть, о чем он упрашивал. И да, конечно, обычно он нигде и ни при каких условиях не оставляет свои вещи, но сейчас они, в какой-то степени, будут под присмотром. Поэтому он наскоро забежал в свою аудиторию, беспорядочно раскидывая по столу тетрадки, чтобы придать хотя бы видимость, что он действительно тут был, а потом, будучи уже последним из своей группы, направился в кафе неподалеку. Он потом обязательно пересчитает все ручки, но, а пока можно же дать юноше волю. В конце концов он, кажется, влюблен. А Юнги не покидало чувство некого злорадства. Даже сейчас девушки за соседним столиком перешептывались о том, каково же, когда за тобой ухаживает сам Пак Чимин. Должно быть, он крайне нежен и романтичен. Мин на это даже фыркнул: видно, не судьба, девочки — бегает-то он за ним. Самодовольно отхлебнул уже остывшего кофе и засунул в рот остатки бутерброда, чтобы заглушить неприятный вкус. Чаевых он точно не оставит. Он, конечно, далеко не гурман, но кофе тут просто отвратительный. Университетский кафетерий даже фору даст.       Но вот он наконец подошел к своему месту и даже позволил себе ухмыльнуться. Трогать не будет. Ага, как же. Уже в эту тетрадь оказалась вложена огромная валентинка. И вопрос даже не в том, где парень ее нашел в начале лета, а в том, какого, собственно, черта оно тут забыло? Вот только кучи открыток с признаниями в любви ему не хватало. С ним надо срочно что-то делать. Срочно.       И он придумал, что. Правда, план требовал небольшого ожидания, но это не такая уж и проблема, учитывая, что больше никаких признаков влюбленности он не видел. Ну разве что очередное фото, естественно. Юноша сидел на парте среди его вещей, как обычно раздвинув ноги, и смущенно прикрывал пах (который все еще был в штанах, не подумайте) той самой валентинкой. Стало ли Юнги противно и выкинул ли он ее? Нет и нет. Пусть лежит, хуже не станет. Но вот когда Чимин подошел снова, прося тетрадку, Мин засуетился, копаясь в сумке и стараясь не показывать ему нужную обложку — он уверен, все его тетради Пак уже знал в лицо. А потом с наигранно виноватым видом сообщил, что, наверное, забыл ее сегодня дома.       — Тогда я… Подойду завтра? — юноша смутился еще сильнее и уже было развернулся, когда Мин поспешил его остановить:       — Можешь зайти ко мне и забрать. Но придется ехать на метро, — Юнги попытался изобразить легкую улыбку, чтобы хоть немного унять панику парнишки.       — Да, конечно! Спасибо, Юнги-сонбэним! — Чимин отвесил поклон в идеальные 90 градусов и поспешил сбежать.       Мин только усмехнулся, смотря ему в след. Еще бы он не согласился. Дальше по университету прошел шепоток, что Чимин идет к «ледяному старшекурснику», но к самому Юнги за подтверждением никто так и не подошел, и скоро слух был признан бредом. А зря. Ибо после пар Пак едва ли не вприпрыжку бежал рядом, стараясь не отставать. И так вцепился в рукав его пальто в метро, будто Мин был его единственным шансом выжить. Забавный. Он действительно был как ангелочек. Весь из себя такой милый и невинный, что вечно хотелось держать его за руку, чтобы ненароком не потерялся. А еще целовать. Да, Юнги хотелось его целовать. Долго и страстно сминать его пухлые губы своими, навсегда запоминая их вкус. Хотелось его обнимать, укрывая хрупкие плечи одеялом. Сплетать пальцы и ноги, прижимать за талию, постоянно держать его возле себя. Его хотелось любить. Это не та глупая подростковая влюбленность, когда в человеке просто нравится тело, манера говорить или характер. Чимина хотелось привести в свой дом, разрешая ему там командовать, чтобы создавать уют. Его капризы, улыбки, слезы, страхи — все это для Юнги становилось самым важным. Просто потому, что его присутствие рядом создавало особое тепло. Он влюбился. В его запах, который отдавал не то ягодами, не то шоколадом. В его румянец. В робкие прикосновения. И изначальный план просто поговорить претерпел значительные изменения. Он больше не хотел разговоров.       — Не войдешь? — застенчиво мнущийся на пороге юноша оглянулся на хозяина квартиры, охотно кивнул и осторожно снял обувь, делая первый шаг внутрь.       Только подумать. Чимин действительно у него в квартире. И он позволил себе немного пройтись. Небольшая прихожая. Тут всего три пары обуви, куртка, пальто, пара ветровок и зонтик. И все черное. У Пака было больше разнообразия. И после того, как его красная кофта оказалась в этом царстве тьмы, стало даже как-то поуютнее. Такое чувство, что эта квартира только и ждала его пришествия, чтобы в вечном порядке появилась капля неожиданности.       На маленькой кухоньке все было так же аккуратно прибрано, и комната все еще хранила аромат чего-то вкусного. И спальня. Письменный стол. Шкаф с кучей книг. Двуспальная кровать, стоящая рядом в углу. Напротив тумбочка с телевизором, стоящим на ней на одном только добром слове. Ничего сверхъестественного для студента тут не было. Но как только он вошел, дверь закрылась, и Юнги ее запер. Он в ловушке. Кажется, пришло время поплатиться за все те снимки.       — Не хочешь попозировать для меня без одежды? — огорошил вопросом Мин, направляя на него камеру полароидного фотоаппарата.       Чимин замялся. Он ожидал претензий, ну или криков. А это… Это вообще было неизвестно что. Он злился? Обижен? Расстроен? Ну вот угораздило же его влюбиться в человека с совершенно нечитаемыми эмоциями! Юнги сделал шаг к нему, протянул руку, касаясь щеки. Осторожно. Нежно. И по его лицу скользнула легкая улыбка. А юноша на нее повелся. Еще секунда — и он опомнился, уже лежа на кровати. С одной стороны, он этого и добивался все эти пол года, а с другой… Что-то как-то ему не очень нравилась эта камера в его руках.       — Ты такой красивый, — прошептал Юнги, касаясь губами его шеи. — Не бойся, я ничего не сделаю, если ты не захочешь. Хотя знаешь, после всех твоих провокаций вполне стоило бы.       И Чимин улыбнулся в ответ на улыбку Мина и принялся рассматривать парня, сидящего на его бедрах. Не такой, как в университете. Он больше не «ледышка». В его глазах играют блики пламени желания. Пак его чувствовал его всем своим телом и невольно велся на его страсть.       — Зачем ты подкидывал мне фото, а, Чимин-и? — Юнги по-кошачьи улыбнулся, наклоняясь к самому лицу и облизывая пухлые губы. — Ммм?       — Я… Хотел секса с тобой, — проговорил, с трудом произнося слова под пристальным взглядом и краснея всем лицом.       — Хотел? — уточнил Юнги, цепляя ногтем пуговицу на чужой рубашке.       — Хочу. Очень, — парень на это снова ухмыльнулся, принимаясь расстегивать оставшиеся пуговицы.       — Лежи смирно, — скомандовал дернувшемуся от вида камеры. — Об этом кроме нас никто не узнает, обещаю.       Успокоило — не успокоило, но Чимин послушно замер, позволяя сделать фото. И только после того, как снимок оказался у него, Мин решил, что можно и разукрасить, и провел руками по прессу, целуя шею и плавно спускаясь вниз. Метка у уха. Три на ключицах. Совсем невинный поцелуй пришелся на грудь, и Юнги тут же укусил это место, выбивая громкий вздох. Несколько фиолетовых бутонов расцвело по всему торсу. Он потянул за воротник, заставляя сесть, и медленно, целуя каждый миллиметр открывающегося тела, стянул рубашку. Чимин поежился, когда сквозняк пробежал по влажной от чужих губ коже. Но вместо того, чтобы вернуть одежду на место, он лишь потянул за собой Юнги, падая обратно к мягкому и уже нагретому им самим одеялу. Забрался ладонями под черное худи, подтягивая его все выше и выше, пока и вовсе не стянул. Прошелся руками по бокам, позвоночнику, лопаткам и плечам и зарылся пальцами в черные волосы. Мин же в ответ погладил его грудь, намеренно задевая соски, чем выбил слабый стон, провел по животу, бокам, останавливаясь на бедрах. Так правильно умещались в его руках, что лучше и представить нельзя. Взял в рот бусину соска, принимаясь играться языком, и одновременно надавил на вставший член через джинсовую ткань. Юноша прикрыл веки и простонал, пуская по губам довольную улыбку.       — Нравится, значит, проказник? — Юнги зажал сосок между подушечек пальцев, от чего у парня пошли звездочки перед глазами. — А не хочешь ли сам немного поработать? — самодовольно улыбнувшись, откинулся назад, давая свободу ему в руки, но тут же забирая ее приказным тоном: — Раздевайся и соси.       У Чимина что-то екнуло в сердечке. Таким распаленным и открытым этого парня вряд ли кто-то видел до него. А делов-то? Всего лишь стянуть с себя джинсы вместе с бельем, демонстративно медленно подползти и дразняще вскинуть зад, наклоняясь. И пусть у Юнги текут слюнки от вида его аппетитной пятой точки. Расстегнул его ширинку, спуская сразу и боксеры. Чисто потому, что захотелось, провел подушечкой пальца по одной из вен на возбужденном органе, но от нетерпеливого цыка с очевидной просьбой не медлить сразу взял наполовину. Замер, давая себе время привыкнуть к ощущению приятной тяжести на языке. И аккуратно тряхнул макушкой, вбирая чуть глубже.       — Знаешь… У меня есть другая мысль, — подавляя стон, заманчиво протянул Юнги откуда-то сверху. — Повернись. Хочу видеть твою очаровательную попку.       Чимин мысленно хмыкнул и выпустил, хватая ртом воздух и заглядывая в глаза парня, которые сейчас были прикованы к ниточке слюны, тянущейся от его члена до самых пухлых губ. Пак, как и было велено, перевернулся и перекинул одну ногу через торс, снова наклоняясь, чтобы вернуться к своему занятию. Вот только по заднице прилетел звонкий шлепок, и он от неожиданности простонал и рухнул, утыкаясь носом в интимное место, под довольный смешок Юнги. Вот ж… Это же нечестно!       — А теперь посмотри на меня, — и обернувшегося юношу поймала фотовспышка.       Хороший ракурс, отрицать нечего. И Чимин снова взял, втайне надеясь, что не увидит эти фото, желательно, никогда. Ну как-то не очень ему хотелось видеть себя в такой раскрытой позе. Он же не шлюха в конце-то концов. А Юнги полез куда-то в ящик стола, оставил слабый укус на ягодице и… Да ладно! Он издевается! Ей богу издевается! Он вошел… Всего одной фалангой указательного, но этого было достаточно, чтобы Пак простонал, с членом во рту. Звучит безобидно, но на деле не особо удобно. Зато Юнги это явно понравилось, о чем парень понял по приятному чуть хриплому стону. Ну он еще отомстит… И с этой мыслью, Чимин слегка надавил зубами почти у самого основания, заставляя отчаянно хватать ртом воздух и ждать шанса поставить его на место. Подчиняться, конечно, юноша не против. Но это все только потому, что и поиграть хотелось. Расслабил глотку, готовясь взять на всю длину, но в него внезапно принялись погружать палец, обильно испачканный в пахнущей дыней смазке. А затем так мучительно медленно растягивать, что у Чимина едва здравый смысл не пропал. Вроде больно, но все равно приятно. А еще ходили слухи, что Юнги ни с кем не спал. Ага, как же. Вот он сейчас в это ни за что не поверит.       — Ну что, малыш? Хочешь больше? — хриплым от возбуждения голосом спросил Мин, снова шлепая до красного следа.       Чимин на это промычал что-то совсем непонятное. Благо Юнги этого вполне хватило, чтобы начать вводить второй палец. А он… А он просто не выдержал и резко выпустил, утыкаясь теперь в пах лбом и судорожно обнимая бедра. Слишком… Слишком хорошо. А ведь он еще даже до простаты не добрался.       — Уже не можешь? — издевательским тоном спросил парень, начиная раздвигать пальцы внутри и вслушиваясь в высокие и сладкие стоны. — Красивый голос. И ты сам прекрасен, малыш.       А Чимин уже не в том состоянии, чтобы здраво соображать. Да и соображать в принципе. Поэтому выгнулся в спине, подставляя задницу в попытке получить больше похвалы.       — Хороший мальчик, — похвалил Юнги, снова ударяя. — Вот умница. Так красиво стонешь для меня.       И юноша в самом деле загордился. У него красивое тело, которое нравилось Юнги. И нежный голос, который тоже нравился. И сам он… Мин повалил его на спину, сбивая с мысли требовательным поцелуем. И вообще весь он такой горячий, что у бедного парня абсолютно все мысли ветром сдуло. Он стоил всех тех провокаций.       — Готов?       Чимин в ответ кивнул. Конечно, он готов. Уже давно так хотел почувствовать этот прекрасный член в себе, что уже весь извелся. А жалобные просьбы на Юнги, как выяснилось, не действовали. И все его «еще» и «пожалуйста, хён» вызывали только усмешку и новую порцию засосов на торсе. Он умел дразнить. Умел командовать. И умел так идеально попадать по простате, что вместо просьб быть быстрее у Чимина с языка слетал бред сумасшедшего. Чертовски хорошо. Возможно, он будет отходить чуть дольше, чем обычно.       Юнги ухватил за бедра, наконец набирая темп. И как Пак не старался быть потише, чтобы не оповестить всех в радиусе километра о своем сексе с хозяином этой квартиры, только по-прежнему срывался на крики.       — Хён… Я почти… Хён… Пожалуйста, хён.       Такой приятный слуху сбивчивый шепот, что Юнги единственный раз не смог отказать и принялся надрачивать в темпе своих толчков. От одного только вида парня, покрытого метками, надломленного, с мокрыми лезущими в глаза прядями и серебром слезинок на щеках, становилось горячо. Что уж и говорить, когда он еще отчаянно выстанывал его имя, хватался то за плечи, то за простыни и так красиво выгибался. Мин кончил, только частью сознания понимая, что его рука залита спермой и мальчишка тоже улетел в нирвану. Медленно вышел, как только сжавшиеся стенки это позволили, и непроизвольно залип на то, как его семя толчками покидало нутро, оставаясь на бедрах белесыми разводами. Но все же не выдержал и рухнул рядом, заправляя непослушные каштановые волосы за ушко. Повисли долгие минуты сладкой тишины.       — Я пойду… Не то Тэхён будет волноваться, — только опомнился Чимин, как тут же попытался встать, за что и поплатился потерянной координацией.       — Напиши, что на выходные ты у меня, — проворчал Мин, утягивая его обратно и притираясь щекой к щеке, явно не желая хоть что-то делать в ближайший час минимум.       — А можно? — парень слишком резко дернулся, случайно задевая его локтем, из-за чего Юнги все же пришлось встать и передать ему телефон, найденный в лежащих неподалеку джинсах.       — Не думаю, что твой Тэхён будет против СМСок, — фыркнул парень, вручая гаджет, но в последний момент дергая на себя, получая возможность нежно чмокнуть в губы потерявшего равновесие юношу. — Мне есть смысл ревновать?       — А мы разве встречаемся?       — А ты против? — Юнги по-собственнически прижал его к себе, заглядывая через плечо в экран.       — Н-нет… — пролепетал парень и тут же покраснел, ибо живот решил заурчать вот именно сейчас, портя весь момент, но черноволосый лишь рассмеялся, целуя в макушку.       — Тогда пиши там своему ненаглядному, потом в душ, — Чимин хотел было возразить по поводу «ненаглядного», но его нагло заткнули поцелуем, потом, как ни в чем не бывало, продолжив: - А потом, так и быть, я тебя покормлю.

***

      — Чимин! — Тэхён окликнул соседа по комнате, которого, как ни странно, не видел все выходные, и который умудрился явиться в университет в сопровождении главной «ледышки» заведения да еще и в каком-то подозрительном шарфе. — Мы можем поговорить?       Ким недружелюбно оглянулся на новоиспеченного бойфренда своего единственного соулмейта, а тот лишь поймал просящий взгляд своего возлюбленного, тут же капитуляционно поднял руки и пошел в свою аудиторию. Глаза Тэхёна горели любопытством, и он так вцепился в руку, что у Чимина просто не осталось вариантов, кроме как рассказать все произошедшее, за исключением, разве что, самых пикантных и трогательных моментов. Ладно, хорошо, он умолчал больше половины. Ну что тут такого? Основной смысл ясен, а остальное — только их с Юнги дело.       — То есть… Он тебя серьезно трахнул, а теперь вы серьезно встречаетесь? — Пак счастливо кивнул. — Офигеть. Слу-у-у-у-ушай. А у тебя та камера с собой?       — Ага. А что? Ты что-то хотел?       — Да. Я просто заприметил одного очень симпатичного первокурсника. И ты мне с ним поможешь, — друг подмигнул, а вот Чимин на это только обреченно простонал: знал он, чем заканчиваются все эти его подмигивания.