Gene Pool

Снег непрерывно падал, в то время как лимузин поднимался по Пятой авеню в сторону отеля Plaza. Перелёт из Питтса был жёстким, турбулентность воздуха делала короткий перелёт неприятным и пугающим. Близнецы, наконец, успокоились после нескольких очень тревожных моментов, и все четверо взрослых потянулись к бару внутри лимузина, как только сели в него. Поскольку поездка была запланирована, до сих пор ничто не помогло им. Восточное побережье штормило, и только за последний месяц их планы дважды менялись. Они были на Манхэттене на три недели позже, чем должны были, и смогли остаться только на несколько дней, а не на неделю, как думали изначально. До Рождества оставалось пять дней, и Чёрни пообещали родным Дафни, что они вернутся вовремя, чтобы отпраздновать это событие вместе. У Брайана и Джастина не было никаких предварительных обязательств, так как Гас и Эйден решили провести декабрь на Гавайях, вдали от любопытных глаз и болтающих языков. Они вернутся сразу после Нового года. Гас и Эйден почти съехались, в то время как Брайан продолжал говорить Теду, что у него болят зубы от такой сладости. Это было сказано в шутку, потому что реальность такова, что они с Джастином были чрезвычайно счастливы за Гаса. Казалось, что он постоянно ходит по облакам, и если его производительность на работе была хоть каким-то признаком его душевного состояния, то это было потрясающе! Он долго и упорно работал над новой кампанией для Брайана, и в результате получился один из лучших продуктов, которые когда-либо придумывались в Киннетике. Уже велись разговоры о том, что их номинируют на Clio, и всё это благодаря Гасу. Но сейчас речь шла о другом ребёнке, вернее двоих. В данный момент Брайан и Джастин находились в середине нового и совершенно другого круга вопросов со своими дочерьми. Сорина сводила всех с ума своим стремлением переехать, а Саша за последние несколько недель отстранилась и стала угрюмой и тихой. Она никогда не была очень разговорчивой и весёлой, она всегда представляла собой спокойную сторону их дуэта, но в последнее время казалось, что она просто закрылась от всего. Джастин несколько раз пытался с ней поговорить, но так и не смог ничего из неё вытянуть. Даже их еженедельные сеансы в студии зависели от её настроения. Она хотела рисовать украшения и натюрморты, уклоняясь от любых пейзажей или фигур. Она казалась злой во многих отношениях, ни на кого конкретно, вокруг неё было только это ощущение темноты, и это действительно беспокоило Джастина. Он не мог поверить, что ей было недостаточно комфортно с ним, или с кем-то ещё, чтобы поделиться своими страхами и тревогами. Он помнил, что сам в подростковом возрасте переживал тёмную фазу, так что он считал это нормальным, однако, ему это не нравилось, и он так же много рассказывал об этом Брайану и Дафни. Они сказали ему, чтобы он расслабился, она переживёт это, как они сказали. Он не был так уверен. Лимузин, наконец, добрался до Плазы, и они вышли посреди какофонии шумов рождественских посетителей и бизнес-путешественников в вестибюле. Он был переполнен до неузнаваемости, что также заставило Брайана сжать зубы. Он почти достиг своего предела веселья за весь день, и был готов уйти на отдых в свой номер с бутылкой Бима в одной руке и членом Джастина в другой. Какое бы желание не привело их сюда, оно, казалось, исчезло за последние несколько недель. В конце концов, он не был уверен, что это хорошая идея. Из-за всех этих задержек, первоначальная школа и прослушивание, на которое они записались, больше не было вариантом. На данный момент они закрыли набор, и Сорина была опустошена. Оставшаяся балетная академия была более новой и не так хорошо известной. Ею руководила группа людей, о которой госпожа Фёдорова никогда не слышала, поэтому она была не очень оптимистична и не поддерживала её, что было прекрасно и в общей схеме вещей, работало на благо Брайана и Джастина. Если Сорина не будет впечатлена школой, то все они без всяких сомнений вернутся в Питтс, а её маленький дива-ротик заткнётся ещё на год. По крайней мере, это была надежда обоих отцов. Дафни и Алекс были не в восторге от всей этой авантюры. Они соглашались с идеей приехать и заняться исследованием, однако они хотели, чтобы их дети были поближе к дому. Они всё ещё утверждали, что девочки были слишком молоды, чтобы быть так далеко, и что колледж должен иметь приоритет над всем. Брайан был просто благодарен за то, что они не устроили переполох с этой поездкой после того, как обдумали его маленькую мозговую атаку и поняли, что ими манипулировали, самым красивым способом. — Солнышко, тащи сюда выпивку и еду как можно быстрее, — сказал Брайан, начиная сбрасывать одежду по дороге в душ. Он устал, чувствовал себя грязным, мятым и нуждался в хорошем душе, чтобы избавиться от всего этого дня. — И тащи свою задницу сюда, когда закончишь, — добавил он. После долгого часа в огромной кабинке с многочисленными душевыми лейками и мраморной скамейкой в очень удобном месте, супруги накинули свои белые махровые халаты, выглядя свежепотрахавшимися, и выбрались в гостиную. Официант предусмотрительно оставил всё закрытым, чтобы еда не остыла, а ведро со льдом было заполнено большой бутылкой JW Black, стоявшей в ожидании Брайана. Джастин поднял напиток, переместившись на боковую сторону дивана, он расположил подушки так, чтобы откинуться на них, лицом к Брайану, положив ноги ему на колени. — Это что, такой тонкий намёк? — спросил Брайан, поднеся бокал ко рту и сделав большой глоток. — Я сделаю для тебя, если ты сперва сделаешь это для меня? — Я думал, что уже сделал это для тебя. — Я имел в виду массаж ног, идиот! Мне нужно, чтобы ты занялся моими точками давления. — У меня есть идея получше, — сказал Брайан, беря телефон. — Это Брайан Кинни из номера 2211. Можно сделать массаж в кратчайшие сроки? Мне нужны два человека, желательно мужского пола, как можно скорее. Мне всё равно, я заплачу, если они того стоят… отлично, как долго? — Он положил телефон и сказал: — У нас есть полчаса до приезда ребят. Выпей, Солнышко. — Это было блестяще, — сказал Джастин. Брайан приподнял бровь и поднял бокал в тосте.

***

Саша закончила расчесывать волосы, чистить зубы зубной нитью, увлажнять лицо, ноги и руки и, наконец, накинула ночную рубашку, выключила свет и вышла из ванной комнаты. Сорина уже заснула, отправившись в Невер-Невер-Лэнд, как только её голова коснулась подушки. Саша хотела, чтобы и у неё была такая способность, как у её сестры. Что бы там не беспокоило Сорину, всякий раз, когда приходило время спать, всё уходило на задний план. Саша же часами лежала в постели и размышляла, одержимая тем, что её беспокоило. В последнее время её многое беспокоило, вещи, которые она не могла контролировать, и она считала, что это было главной причиной её нервозности. Она ненавидела не отвечать за свою жизнь, несмотря на то, что была так молода. Мысль о том, что другие люди двигают её в том или ином направлении, как фигуру на шахматной доске, раздражала её. Она была помешана на контроле, и что с того? Не похоже, что она не училась у мастеров. Все четверо её родителей были ответственными людьми, и шансы на то, что она будет кроткой последовательницей, довольно невелики. С самого раннего возраста у неё всегда был свой собственный разум, и казалось, что чем старше она становилась, тем хуже. Сорина была в центре внимания и драмы. Она была легкомысленна и с лёгкостью приспосабливалась к жаре и холоду, в одну минуту впадая в истерику, подобно диве, а в следующую — была сладкой, как пирог, забывая обо всём, что её расстраивало. Она никогда не зацикливалась на чём-либо достаточно долго, чтобы это стало проблемой. Пока всё шло своим чередом, она никогда не дулась. В противном случае, она издавала достаточно шума, чтобы весь мир обратил на неё внимание, и девять раз из десяти она получала то, что хотела. Саша, с другой стороны, всё планировала, думала и гадала. Она была наблюдательной, как ястреб, всегда знала наперёд, никогда не колыхалась в воде. Её разум был вечно в поиске ответов на вопросы. Она была прожорливым читателем и наслаждалась убийством тайны, потому что это было похоже на разгадку головоломки. Она также наслаждалась чтением любовных историй, предпочитая исторические романы современным, находя более традиционные методы ухаживания гораздо романтичнее. Несмотря на то, что она была техно-гением во многих отношениях, полностью разбиралась в каждом современном элементе электроники, её художественное сердце жаждало старого мира и его философии. У неё были проблемы с мгновенным удовлетворением, она чувствовала, что лучшие вещи в жизни нужно зарабатывать и достигать медленно, методично добиваясь их с помощью терпеливой и любящей руки. Качество, а не количество было её секретным девизом. И это была одна из причин, почему она была так обеспокоена. Она была достаточно умна и честна, чтобы отойти и посмотреть на то, что она нарисовала и знала, в глубине души это было не достаточно хорошо. Она никогда не была бы другим Джастином Тейлором. У неё не было дополнительного ингредиента, который делал его произведения искусства такими особенными и уникальными. В мире искусства был бы только один Тейлор, и это была не она. Тонкие драгоценные камни и металлы были её фишкой. Как только она вошла в комнату, в которой хранились драгоценности короны в Лондонском Тауэре, она была потрясена. Они позвали её так же, как балет позвал Сорину. Это была инстинктивная вещь, удивительная, потому что она никогда не думала о них раньше, и она ненавидела сюрпризы, однако разнообразие и количество украшений, выложенных в этой комнате, было умопомрачительным. И каждое изделие, независимо от того, какое оно было, большое или маленькое, имело свою историю. Их носил кто-то давным-давно, кто-то, кто блистал в момент, когда надевал корону, диадему или кольцо. Связь на протяжении веков с кем-то в прошлом была осязаема. Это то, что привлекало её, помимо красоты камней и ощущения и прикосновения металла. Мысль о том, чтобы быть активной частью истории, привлекала её. Её творения могли бы носить все — от простой домохозяйки до самого важного Премьер-министра, приносить слёзы счастья, запечатывать обязательства, сглаживать обидные чувства или превращать обычную ночь, во что-то трепетное и особенное. Всё это и было причиной, по которой её влекло в ювелирный бизнес. А нахождение подходящей школы или правильных контактов стало одержимостью для неё. Она проводила часы за компьютером в каждой поисковой системе, ища информацию. Она знала, что Джастину будет больно, если она бросит рисовать, и это было одной из причин, почему она не поделилась с ним своей одержимостью. Ему не нужно было об этом слышать, пока она не выстроила все свои мысли в ряд. Она верила в планирование, как и её отец — Брайан; иметь ответ, прежде чем представить проблему. Так что она продолжила исследования, и то, что она придумала, было две знаменитые школы, одна в Лос-Анджелесе и одна в Нью-Йорке. Единственная проблема заключалась в том, что сначала ей нужно было закончить среднюю школу, до которой оставалось несколько лет. И это была еще одна причина, почему она была в таком плохом настроении. Почему Сорина могла осуществить свою мечту в таком юном возрасте, а она нет? Казалось бы, нечестно, что в мире балета не было никаких предпосылок, кроме таланта. Нет необходимости в старшей школе и хороших оценках. Им было наплевать, если ты был неграмотным, пока у тебя были хорошие растяжки и ты мог оставаться на ногах часами. С другой стороны, ей понадобились бы всевозможные инструкции, прежде чем она смогла бы поступить в институт Пратта. Прежде всего, она должна была быть, по крайней мере, на втором курсе средней школы, прежде чем её будут рассматривать на предвузовских программах. В ювелирном и металлургическом бизнесе был один проект, которым она заинтересовалась, но была слишком молода. Что приводило её в ярость, потому что она точно знала, что хочет делать со своей жизнью, в отличие от многих других, которые были вдвое старше её. И, наконец, в конце списка её беспокойства, был Гас и его внезапный переход на другую сексуальную ориентацию. Насколько это было странно? Она знала, что её биологический отец был геем, как и отец Гаса. Значит, если бы он вдруг стал бисексуалом, это случилось бы с ней или со Сориной без предупреждения? Это определенно было озадачивающим и дало возможность задуматься. Она никогда по-настоящему не задумывалась о своей сексуальной ориентации, предполагая, что она гетеро, потому что никогда не было никаких предпосылок, доказывающих обратное. Но встреча с Гасом и Эйденом, хоть поначалу она и была странной, на самом деле она не беспокоилась о своих чувствах, более того, она думала, что они очень романтичны, и ей было интересно, каково это, быть в таких же отношениях. Она пыталась представить себя, сначала с парнем, а затем с девушкой, и ничто из этого не привлекало её, возможно, потому, что её никогда не привлекал ни секс, ни менструация. Она никогда не была на групповом свидании, даже в кино с «особенным» другом. Она всегда была немного одиночкой, никогда не нуждалась в свидании, как её сестра. Её жизнь уже была наполнена семьей, и она никогда не нуждалась в других, чтобы чувствовать себя полноценной. Она находила большинство своих современников детскими и скучными, находя гораздо больше удовлетворения в общении с родителями и их друзьями. Даже бабушка Джен была намного интереснее, чем кто-либо из её одноклассников. И поэтому она лежала в постели, считая свои заботы, вместо овец, переворачиваясь как старушка, а не двенадцатилетняя, какой она была. В конце концов, она заснула почти в два часа ночи, по-прежнему в замешательстве, как всегда.

***

— Алекс, — сказала Дафни, перевернувшись на бок, беспокойная и взвинченная от событий этого дня. — Ложись спать, — бормотал он, истощённый. — Поговори со мной. — О чём? — Девочки. Что мы будем делать? — Господи, дорогая, я думал, мы уже говорили об этом? Она приподнялась на локте и потрясла его, чтобы привлечь внимание. — Это было четыре месяца назад. Многое изменилось с тех пор. — Например? — Алекс, пожалуйста, открой глаза и посмотри на меня. Я чувствую себя так, как будто разговариваю с трупом. — Я чувствую себя как один из них сейчас, Дафни. Полёт был ужасным, и я принял таблетку прямо перед сном, чтобы попытаться поспать несколько часов без перерыва, а ты ни черта не делаешь, чтобы помочь. — Прости! Я не знала. — Ну, теперь ты знаешь. Так что, спокойной ночи! Она легла на спину и сложила руки на груди. — Алекс, — прошептала она. — Ты спишь? Рядом с ней раздался тяжёлый вздох, он повернулся к ней и сказал: — Я вижу, что это не пройдет. Давай, я слушаю. — Я ненавижу это, — сказала Дафни. — Что? — Всё это! Я не хочу думать о девочках, покидающих нас в таком возрасте. Это безумие! Он дотянулся до её руки и мягко сжал. — Я знаю, мне тоже не очень нравится эта мысль. — Тогда зачем мы здесь? Почему мы позволили Брайану уговорить нас на это? — Брайан ни на что нас не уговаривал. Я точно знал, что он задумал, но я просто подыгрывал. — Что ты имеешь в виду? — «Обратная психология» — херня. Я знал, что он делает, я просто согласился с ним, и не стал поднимать шум. — Можем ли мы, пожалуйста, говорить на языке, который я могу понять, потому что я не понимаю всего этого разговора? — Брайан хотел убедиться, что он сможет привезти нас в Нью-Йорк, чтобы Сорина почувствовала, что мы делаем всё, что в наших силах. Он очень хорошо знает свою дочь, Дафни, и нас тоже. — Он рекламный агент, Алекс. Он проводит всю свою жизнь, читая других людей. — Ну, весь смысл этой поездки в том, чтобы исследовать наши варианты. Посмотреть, что есть для Сорины в мире конкурирующего балета. Мы с тобой были очень категоричны в том, что не хотим приезжать, поэтому он вынужден был изменить наше мнение. — Ну, это сработало со мной… в то время. — Я знаю. Он очень хорош. — Да, именно поэтому он так преуспел. Но если ты всё это время знал, что он играет с нами, почему ты согласился на эту поездку? — Потому что, я согласен с ним. Я думаю, что если бы мы просто отказали ей в этой поездке, у нас была бы настоящая проблема. Брайан любит Сорину и хочет для неё лучшего, за исключением того, что его методы немного отличаются от наших. Я не думаю, что он хочет быть здесь больше, чем мы с тобой. Он делает это для неё и, конечно, Джастин с этим полностью согласен. — Брайан всегда отдавал предпочтение Сорине. Это было ясно с первого дня. Он не думает здраво, когда она в этом замешана, — сказала Дафни. — Это потому, что она драматична и красива, как Джастин. -И она волевая, эгоистичная и слишком чертовски уверенная в себе для такой маленькой девочки, — сказала Дафни. — Прямо как мы с Джастином, — прошептала она себе под нос. — Я знаю, — сказал Алекс. — Разве ты не понимаешь? Это то, что делает её такой особенной. — А как же Саша? Она тоже особенная! — Больше, чем кто-либо может себе представить, — сказал Алекс, защищая дочь, которая занимала особое место в его сердце. У них с Сашей была действительно сильная связь. Может быть, это было потому, что она была его однофамилицей, или потому, что она «заполучила» его и его банальные шутки, или потому, что она была вдумчивой и интроспективной, очень похожей на него в этом плане. — Саша, как прекрасная жемчужина, прячется в устрице, но однажды её достанут, и она может затмить свою сестру. — Ты так думаешь? — Я уверен, что если она и не затмит её, то, безусловно, даст ей хорошую конкуренцию. — Ладно, хорошо, это всё здорово и прекрасно, но прямо сейчас мы должны беспокоиться о Сорине и этой странной идее Брайана. О чём, блядь, он думает? — Он думает, что она возненавидит это место и будет умолять нас забрать её домой, — сказал Алекс. — И он прав! Я уверен, что когда она увидит обстановку в этой академии, она взбесится и захочет вернуться. — Но тогда это будет её решение, а не наше, — сказала Дафни. — Точно. Это хороший план, если он сработает, — сказал Алекс. — Теперь мы можем попробовать немного поспать? Дафни обняла мужа, поцеловала его в щеку и сказала: — Ладно… спокойной ночи.

***

Семьи встретились в столовой в девять утра, как и договаривались. Все выглядели немного не в своей тарелке из-за вчерашней поездки и привычки спать на другой кровати. Девочки казались самыми нормальными из всех, без проблем приступив к завтраку. У Сорины была миска, наполненная мюсли и свежей черникой, в то время как Саша с легкостью поедала стопку блинчиков, две полоски бекона и два яйца. Брайан посмотрел на её тарелку и сделал лицо. — Как ты можешь есть так много еды в такой час? Всё, что я могу съесть — это кофе до полудня. — Папа, ты же знаешь, что я всегда ем большой завтрак, — сказала Саша, подбирая свой бекон и жуя его. — Я знаю, я забыл, что прошло много времени с европейского путешествия. Я помню, сколько еды ты съедала в такой раний час. Это заставляло меня затыкаться. — Ну, завтрак — это самое важное блюдо дня. Организму необходимо, чтобы топливо было продуктивным и давало энергию в течение следующих восьми часов, — ответила Саша. — Спасибо Александре за объявление социальной службы, — ответил Брайан с улыбкой. Саша действительно была чем-то другим. Она так сильно напоминала ему Дафни, что это было странно. — Папа, — прервала Сорина. — Как ты думаешь, они захотят, чтобы я танцевала этим утром? — Сомневаюсь. Это больше о том, что мы ездим по заведениям и встречаемся с ответственными людьми, — ответил Брайан. — Он прав, Сорина, — вмешался Джастин. — Я перечитал письмо, которое мы получили из школы, и они сказали, что первое утро будет только информационным. Твоё прослушивание сегодня в три часа, так что у тебя будет время подготовиться. — Мама, все мои вещи готовы? Ты выложила чёрные и розовые пуанты, чтобы я могла решить, какие из них я хочу надеть? — Да, — ответила Дафни, поставив свою кофейную чашку. — Ты готова, дорогая. Всё, что тебе нужно, лежит на кровати в твоей комнате. — Думаю, сегодня я надену чёрный костюм. Как ты думаешь, папа? — спросила Сорина Джастина. — Я думаю, ты хорошо выглядишь в чёрном, — ответил он. — Как насчёт цветной ленточки в волосах, чтобы разрушить монотонность? — Да, я думаю, что сделаю это. Мы уже можем идти? Я так взволнована, что не могу этого вынести! — Еще пять минут, — ответил Алекс, доедая бублик. Лимузин ждал на обочине к тому времени, когда они были готовы и вышли в очередное горько-холодное декабрьское утро. Снег, наконец, перестал падать, улицы и деревья были покрыты белым цветом, превращая обычные серые и суровые бетонные джунгли в волшебную зимнюю сказочную страну. Несколько конных экипажей были припаркованы на обочине перед Плазой, чтобы принять туристов на прогулку по Центральному парку. Лошади имели колокольчики, прикрепленные к своим жгутам, они звонили громко и ясно, покачивали головой и фыркали в холодном утреннем воздухе. — О, посмотрите на лошадей, — взволнованно сказала Сорина. — Мы можем прокатиться позже? — Посмотрим, — ответила Дафни. — Всё зависит от того, сколько времени мы проведём в Академии. Они сели в лимузин и водитель начал пробираться через город в Тюдор-Сити, где находилась танцевальная студия. Остановив машину перед старым кирпично-известняковым зданием, одним из немногих в этом районе, который не был полностью жилым. Брайан посмотрел на карточку, которую им прислали, и увидел, что Академия русского балета находится на третьем этаже этого здания. Это был красивый район, тихий и уединенный от городской суеты. Этот маленький район, находившийся так близко к Ист-Ривер, казался маленьким кармашком спокойствия в том безумии, которым являлся Нью-Йорк. Они вошли в здание, идя парами, Брайан и Джастин во главе, а сзади Дафни и Алекс. Лифт был старый и сделан из дерева, похожий на тот, что в лофте, только этот был гораздо более витиеватый и на самом деле имел дверь, а не только ворота. Он открылся на третьем этаже, где находилась ярко освещенная приемная. Она была с огромным столом из красного дерева, несколькими удобными диванами, огромным журнальным столиком и кофеваркой с одной стороны комнаты, с сопутствующими чашками и атрибутами, необходимыми для кофе. Женщина за столом встала, чтобы поприветствовать их. Это была пожилая женщина, похожая по своему стилю на Кэтрин Зета-Джонс. Тёмные волосы были стянуты назад в шиньон, и единственным макияжем, который был нанесён, была косая чёрная полоска, подчёркивающая тёмные глаза и бледную кожу. Она подошла к Алексу и Дафни и тепло поприветствовала их. — Добро пожаловать в Академию, — сказала она с сильным русским акцентом. — Вы, должно быть, Чёрни. — Да, — сказал Алекс, протягивая руку. — Я Алекс, а это моя жена Дафни. Это наши дочери — Сорина и Саша. Девушки вышли вперёд и также пожали ей руку. — Мое удовольствие… Я Катерина, директор Академии, также известная как телефонист, администратор, гид и ремонтница, — легко рассмеялась она, заставляя их чувствовать себя комфортно и радушно. — А кто эти прекрасные господа? — спросила она, подходя к Брайану и Джастину. — Брайан Кинни, — сказал он, пожимая ей руку. — Джастин Тейлор, — сказал он, кивая головой в её сторону. — Мы другие отцы. — Понятно, — сказала она с поднятой бровью. — Добро пожаловать в нашу студию. Я скоро проведу большой тур, но мы должны подождать несколько минут, так как преподаватель, который будет отвечать за обучение этой группы, к сожалению, задерживается, но уже в пути. Он позвонил мне несколько минут назад. — Я думал, что этим классом занимается женщина? По крайней мере, так сказано в вашем письме, — спросил Брайан. — Да, так и должно было быть. К сожалению, она была ранена в результате падения, сломана нога. Она не будет работать всю зиму, поэтому мы были благословлены присутствием приглашенного члена Большого театра, который согласился преподавать этот класс в течение следующих трёх месяцев. Для нас большая честь, что он с нами, как и должно быть. Этот человек — звезда в балетном мире, и мы чрезвычайно рады. Как только она закончила говорить, лифт остановился и из него вышел Юрий Борочин, в его очень горячем, харизматичном великолепии. Он встал в центре комнаты и стянул с себя чёрное пальто и меховую шапку, качая головой, как великолепная афганская борзая, в результате чего, его шелковистые светлые волосы осели в растрёпанном беспорядке на голове. Он был одет во все чёрное, идеально прямая спина, кашемировый свитер цеплялся за его туловище. Голубые глаза впились в карие глаза Брайана, и признание было незамедлительным, а радостное выражение лица Юрия говорило о многом. Воздух потрескивал от искр, которые кружились вокруг них, оставляя мало сомнений в том, что притяжение было взаимным. Брайан замер на своём месте, его разум кричал «Ебать» большими жирными буквами! Справа от него стоял Джастин, ошеломлённый видением русского красавчика, того, кто заставил кровяное давление его партнёра подняться много месяцев назад, когда они были в России, что привело к одной из их самых запоминающихся любовных сессий. Разум Джастина мчался несколько миль в минуту. Кровь стекала с его лица, оставляя две красные отметины на скулах. Он наблюдал, как Юрий полностью проигнорировав всех остальных в комнате, двинулся прямо к Брайану, обнимая его и приветствуя, как давно потерянного любовника. Джастин наблюдал за происходящей перед ним сценой и был слишком ошеломлён, чтобы что-то сказать или сделать. Всё, о чём он мог думать, это то, что всё изменилось после введения этого нового элемента, и их великие планы быстро превращались в дерьмо.