Запечатлевая узы

      

Упорство и сила

             – Наруто, сколько времени прошло с нашего прошлого интервью?       Узумаки задумчиво потёр переносицу, всем своим видом демонстрируя тяжелый мыслительный процесс.       – Ну, это было сразу после выпуска из Академии, значит, прошло месяцев девять… – провёл нехитроумные подсчёты генин. – А что? И почему эта штуковина снова работает?       – Это видеокамера, – вздохнул Ирука. – И она ещё не работает.       – Ну ладно, но всё равно это как-то подозрительно. В прошлый раз после всех вот этих вопросов вы распределили меня в одну команду с Саске! – возмущение звучало скорее наиграно. – Только присутствие Сакуры-чан не давало мне пасть духом!       – Не сомневаюсь, – усмехнулся Ирука-сенсей, а потом более серьёзным тоном добавил: – Я бы хотел задать тебе несколько вопросов из прошлого интервью.       – И зачем это? – внезапно Узумаки пронзила страшная догадка: – Вы что хотите расформировать нашу команду?       И как он вообще пришёл к таким выводам?       – Нет, – покачал головой Ирука. – Кхм… Мы лишь хотим сравнить, насколько совместное выполнение миссий и командные тренировки повлияли на ваши личности и отношения друг с другом, – голос сенсея колебался, словно бы он сомневался в собственных словах.       – Звучит как-то сложно… – протянул Наруто, не совсем понимая, как какие-то странноватые вопросы могут помочь оценить произошедшие в нём изменения. Вот если бы его попросили показать расенган или множественное теневое клонирование – совершенно другое дело, а на вопросы отвечать кто угодно может. Тот же мелкий сопляк Конохамару на раз-два справится с поставленной задачей.       И вообще их команда только сегодня вернулась из продолжительной миссии по Стране Молний, и ему стоило таких огромных усилий убедить Сакуру-чан сходить с ним в Ичираку Рамен, чтобы восстановить силы после долгой дороги!       (На самом деле, конечно, сначала пришлось убеждать Саске, а после того, как теме сдался под напором нескончаемого энтузиазма Узумаки, пригласить Сакуру-чан не составило труда. Да что там, её даже приглашать не пришлось. Но опустим эти формальности).       И вот в самый важный момент, когда Наруто уже был готов вкусить пищу богов, в Ичираку ворвался Ирука-сенсей и, ничего не объяснив, потащил их с Саске в Академию, оставляя довольную Сакуру наедине с тремя нетронутыми порциями. И где справедливость?! Ни Сакуры, ни рамена, так ещё и Саске под боком возмущённо дышал всю дорогу!       – Ничего сложного. Вот, почти готово. Хах, не вызывает ностальгии? – улыбнулся Ирука, после того как настроил камеру и поставил её ровно на то же место, что и девять месяцев назад. Правда, рядом уже не было стопок бумаг.       – А где же ваши вопросы? – обратив внимание, что Ирука не держал никаких листиков, уточнил генин.       – Они у меня тут, – многозначительно постучал себя указательным пальцем по виску сенсей.       – За год таки смогли запомнить, да? – усмехнулся Узумаки, чем заставил своего сенсея вскипеть и окончательно потерять хорошее расположение духа.       Демонстративно проигнорировав замечание бывшего ученика, Ирука дважды кашлянул в кулак, прочищая горло и настраивая голос для записи, а затем, показательно взмахнув рукой, нажал на кнопку – уже через мгновение замигала красная лампочка.       – Представься, пожалуйста.       «Ну вот, снова», – обречённо вздохнул Наруто, но, помня об ошибках прошлого, решил больше не злить сенсея и без особого энтузиазма произнёс:       – Узумаки Наруто, генин, член Седьмой команды.       «А где-то там стынет мой рамен…Или уже не стынет…» – и лицо у Наруто сделалось кислое-кислое, и всем своим видом он выказывал уныние и обречение.       «Наверняка думает о своём оставленном не под самой лучшей охраной рамене», – меланхолично подумалось Ируке, когда он заметил, как лицо и плечи его ученика с каждой секундой опускаются всё ниже. И решив, что ничто так не отвлекает от гнетущих мыслей, как увлекательный, по мнению самого же Ируки, диалог, приступил к интервью:       – Наруто, ты уже девять месяцев как шиноби, как считаешь, ты изменился за это время?       И как бы Наруто ни пытался найти подвоха в непозволительно прямом вопросе, но лицо Ируки-сенсея выглядело столь добродушным, что генин расслабился и искренне и громогласно заявил:       – Конечно, я стал сильнее! И быстрее! – гордо улыбнулся Узумаки, вытягивая вперёд большой палец точь-в-точь как Гай-сенсей.       «И познакомился с тем странным мужчиной в трико», – пришёл к правильным выводам Ирука, уловив фирменный жест Зелёного Зверя Конохи.       – Ты подтянул все те качества, что, по твоему мнению, должны быть присущи шиноби, – похвально подметил Умино, припоминая прошлое интервью ученика. – Теперь ты стал ближе к своей цели?       – Конечно! Недавно я выучил технику Четвёртого – расенган!       – Ого, наверно, с такой техникой ты и вправду можешь постоять за себя и не приходится доверять свою жизнь товарищам? – слегка наигранно поинтересовался Ирука, плавно перейдя к следующему вопросу.       Наруто призадумался. Ему вспомнилось, как в прошлый раз, он, только выпустившийся одиночка, слабый и растерянный, смущённо объяснял сенсею, что ни в ком не нуждается для своей защиты. А ведь нуждался и никогда бы не справился без поддержки товарищей, но разве были они у него на тот момент?       – Знаете, Ирука-сенсей,– голос Наруто звучал приглушённо, совершенно отличаясь от его обычно задорного тембра, – если бы я не научился доверять своим товарищам, то был бы уже мёртв, – в кабинете воцарилась непривычная доселе, многозначительная тишина, но уже через пару секунд Наруто задумчиво добавил: – Помните, в прошлый раз вы спросили, что такое командная работа?       Ирука кивнул, и Узумаки продолжил неожиданно откровенную и серьёзную речь:       – Командная работа – это когда товарищи понимают друг друга без слов. Наверно, вы можете чувствовать то же, что и ваш товарищ, и доверяете ему больше, чем себе.        В голове Наруто всплыли образы из миссии в стране Волн. Все его представления о командной работе окончательно сформировались в тот момент, когда они с Саске просто с одного взгляда сумели разработать стратегию нападения на Забузу и успешно её реализовать.       Умино внимательно посмотрел на своего ученика. Когда тот только зашёл в кабинет, ему показалось, что он совершенно не изменился, будто и не было этих девяти месяцев, будто Наруто только вчера сидел на этом стуле и строил дурацкие гримасы, являя собой противоположное определению шиноби. Но как же Ирука ошибался… Сейчас он был уверен, что между вчерашним выпускником и генином, что сидел напротив него, была огромная пропасть. Пропасть в виде нескончаемых тренировок, изнурительных миссий и кровавых сражений, в которых ему не раз пришлось заглянуть смерти в глаза, бороться со внутренним инстинктом страха и терять самообладание, наблюдая, как товарищи чудом спасаются от гибели. При такой жизни за один месяц проживаешь десяток лет. Понимаешь те истины, что раньше были сокрыты для тебя и которые никогда не постигнуть тем, кто не смывал с рук чужую кровь.       Наруто больше не ребёнок. Он – шиноби.       – Сейчас ты состоишь в Седьмой команде, – обратился к ученику Ирука. – Расскажи мне про своих товарищей.       Наруто рефлекторно покосился на дверь, припоминая, что где-то в нескольких метрах от неё, а, может быть, и под ней стоит один из тех самых товарищей – желание рассказывать вмиг отбилось. Конечно, представить себе подслушивающего Саске было довольно затруднительно, но Узумаки судил по себе, и уж он бы точно ни слова не пропустил!       – Эээ… – замялся Наруто, продолжая с опаской поглядывать на дверь.       Ирука проследил за направлением взгляда ученика и сразу же догадался, в чём собственно надуманная причина замешательства Наруто.       – Ты что, и вправду думаешь, что Саске сейчас будет стоять и подслушивать под дверью?       – Знаете, он бывает такой непредсказуемый… – пробубнил в оправдание Узумаки, в глубине осознавая, что Учиха будет последним, кто падёт столь низко.       – Вот и расскажи мне, Наруто, про своих товарищей, – постарался вновь вывести к старому вопросу Ирука, отвлекая ученика от не дающей ему покоя двери.       Наруто нахмурился, а потом, глубоко набрав воздуха, буквально на одном дыхании, стараясь не переходить на высокие тона, сказал:       – Ну... Наш командир – Какаши-сенсей. Сначала он показался нам безумно строгим и нелепым, но во время миссии ранга S мы увидели, насколько он сильный. А ещё он постоянно говорит, что учит нас терпению, когда нам приходится ждать его по несколько часов, – пробурчал Наруто. – Но, думаю, он помог нам стать лучшей командой выпускников! – самодовольно улыбнулся Узумаки.       «Ну, лучшей, так лучшей…» – смиренно согласился Ирука и решил не сбивать внезапно прорвавшийся поток речи ученика.       – Сакура-чан, – произнеся имя сокомандницы, Наруто слегка покраснел и смущённо улыбнулся, – она очень умная. И очень сильная, – его передёрнуло, воспоминания о тяжёлых кулаках Сакуры казались слишком реальными. – Лучше её не злить, – нравоучительно закончил своё краткое, но ёмкое описание подруги Узумаки и замолк, словно не представляя, что от него требуется ещё.       Ирука выждал какое-то время и, поняв, что Наруто не намерен проявлять инициативу, решил самостоятельно подтолкнуть несговорчивого ученика к дальнейшим откровениям:       – А Саске? Всё такой же высокомерный зануда, как ты называл его раньше?       – Да! – без малейшего колебания подтвердил Наруто, а потом, немного припустив голову, словно скрывая истинное выражение лица, слегка притихшим голосом добавил: – Но ещё он смелый и талантливый. Он умеет находить выход в самых сложных ситуациях. Саске не раз рисковал жизнью ради спасения близких и при этом всегда выглядит так круто, что аж бесит. И его очень сложно вывести из себя, но мне удавалось пару-тройку раз, – коварно улыбнулся Наруто, который явно записал это в личные достижения. Но уже через секунду серьёзное выражение вернулось на его лицо, и он продолжил: – Он совершенно ни на что не жалуется и стойко переносит все ранения. И я… – мальчик сделал паузу, словно обдумывая необходимости завершения фразы, но вскоре честность перед собой и сенсеем перевесила нежелание признавать очевидное: – Я бы хотел быть похожим на него.       Последние слова были сказаны совсем тихо, но в повисшей после тишине эхом разошлись по кабинету, наполняя его искренностью и теплотой. Это были слова, что шли от самого сердца. Слова, что никогда не дойдут до своего адресата, и призраком будут ходить в надежде однажды его достигнуть. Но нет, им не будет позволено выйти дальше этих стен. Слишком далеко зашло соперничество, слишком холодные отношения у самых близких из друзей.       – Но если вы скажете это Саске! – вдруг опомнился Наруто и с вызовом посмотрел в глаза Ируке-сенсею. – Я вам никогда этого не прощу!       Почему же? Почему настолько важно скрывать свои истинные чувства? Страх ли это проявить слабину в глазах своего соперника или желание поддерживать видимость незаинтересованности? Неужели признание сил товарища для каждого из них равнозначно признанию своего поражения?       – Обещаю, если Саске когда-то и узнает это, то не от меня, – как можно спокойнее заверил Ирука.       Что-то в данном ответе смутило Наруто, но пока он раздумывал, что же такого странного было в этой незамысловатой фразе, сенсей объявил, что запись подошла к концу.       – В смысле? В прошлый раз вопросов было побольше! – возмутился Узумаки, всё равно уже давно мысленно попрощавшийся с раменом и теперь не желавший уходить в свою пыльную квартиру на краю города, где его соседями были лишь случайно залетевшие в открытое с утра окно мухи. – И вы так и не задали мне самый главный вопрос!       Ирука, намеревавшийся нажать на кнопку камеры, замер в нескольких сантиметрах от неё, оторопев от энтузиазма ещё недавно не очень разговорчивого ученика.       – Я подумал, что спрашивать про твою цель как шиноби – трата плёнки, – оправдался Ирука, виновато улыбаясь, предполагая, какого именно вопроса так не хватило его ученику. Наруто только дай повод – он на каждом углу начнёт кричать, что не сегодня так завтра он подвинет Цунаде-сама с только-только нагретого места.       – Нет, – загадочно покачал головой Наруто, вставая со стула и направляясь к выходу. – Вы не задали мне другой вопрос.       Ирука нахмурился, представляя листок с прошлогодними вопросами, и с досадой отметил, что всё-таки надо было взять его, а не уповать на свою импровизацию: не оказался бы в неловкой ситуации перед учеником. Камера продолжала снимать пустой стул, пока сенсей судорожно перебирал в подводившей его памяти тот самый важный вопрос, что ждал его ученик, неторопливо взявшийся за дверную ручку.       – Сакура и Саске… – раздался спокойный, столь непривычный голос Наруто.       Сенсей вопросительно взглянул на стоявшего спиной ученика, и в момент его озарила догадка, ведь всё их интервью буквально было пронизано ответом на один самый главный вопрос.       – Мои друзья – Саске и Сакура.       И хотя Наруто продолжал стоять спиной, Ирука заметил, как его губ коснулась лёгкая улыбка. Улыбка, не походившая ни на одну из прежних улыбок Наруто. Она не была рождена дерзким озорничеством от удовольствия свершения обыденной для мальчика проказы; она отличалась от той улыбки блаженства и восторга, которую дарило ему вкушение горячего ароматного рамена в Ичираку; она не отражала усталость и удовлетворение от осознания успешного выполнения миссии… Нет, в этой неуловимой улыбке скрывалось… Счастье?       И Ирука неосознанно улыбнулся вслед Наруто, всем сердцем радуясь, что тот одинокий мальчик, тоскливо раскачивающийся на качелях в школьном дворе, провожавший взглядом, полным непонимания и боли, отдаляющиеся семьи, задыхавшийся их смехом, что эхом раздавался в его голове, наконец познал тепло человеческих отношений, найдя свою собственную семью в лице товарищей по команде.       Резкий звук раскрывающейся двери и последовавший за ним сквозняк прервал размышления сенсея.       – Ага, подсматриваешь! – вслед за стуком моментально раздался крик Наруто, направленный в коридор. Узумаки стоял на пороге, вытянув голову наружу кабинета, и с подозрительным прищуром вглядывался в пространство перед собой, но через мгновение выражение его лица приобрело оттенок разочарования: рядом с дверью никого не оказалось.       Саске, облокотившийся о подоконник у противоположной стены, вопрошающе поднял бровь и флегматичным голосом, но с едва проскальзывающим чувством собственного превосходства, спросил:       – Добе, ты кого-то ищешь?       Левый глаз Наруто задёргался, а изо рта выходили словоподобные звуки, которые никак не складывались в цельный ответ.       «Идиот!» – кратко констатировал Умино, наблюдая за тем, как его ученик выставил себя на осмеяние.       – Я так понимаю, ты закончил? – уточнил Саске и, отрываясь от подоконника и пряча руки в карманы, с невозмутимым видом направился ко входу в кабинет, который, раскорячившись, продолжал загораживать его товарищ. – Можно мне пройти?       Наруто сглотнул и, поверженно опустив голову, отошёл в сторону, открывая проход в кабинет для гордо шествующего Учиха. Поравнявшись с Узумаки, Саске бросил на него мимолётный взгляд, а на лице его мелькнула самодовольная, ничем не обоснованная улыбка. Но почему? Неужели?       Наруто обомлел, чувствуя, как каждое мгновение ликующего вида Саске наполняло его глупое предположение смыслом. Но ничего не доказать – в этой парадоксальной битве триумфальную победу одержал его противник.       – Саске, – проскрипел зубами Узумаки, сжимая руки в кулаки.       – Что-то не так? – в голосе Учиха всё больше отражались нотки издёвки. Сомнения отпали: Саске и вправду подслушивал. Хмырь!       – Ничего, – сдерживая себя, ответил Наруто. – Я подожду тебя в коридоре.       После этих слов Узумаки развернулся к подоконнику, что до этого облюбовал его товарищ.       – Не надо меня ждать, – бросил Учиха, уже намереваясь закрыть за собой дверь.       – А я всё-таки подожду! – упрямо настаивал на своём Наруто, нарочито демонстративно усаживаясь на подоконник. – Нам всё равно обратно по пути.       Саске решил не спорить, убедив себя, что это бесполезно, и слова канут в небытие, не достигнув получателя.       – Ну жди…       – Ну и буду!                     Саске захлопнул дверь и, облегчённо вздыхая, что надоедливый непоседа-товарищ остался по ту сторону, подошёл к стулу, присаживаясь ровно и без спешки – полная противоположность Наруто, который прежде, чем сесть, успел уронить стул, виновато улыбнуться, почесать голову, поднять стул, развернуть его спинкой, снова виновато улыбнуться, перевернуть стул, сесть на край, засомневаться в удобстве сей позиции, угрожающе взглянуть на ни в чём не повинную мебель и, наконец, под сопровождением недовольного взгляда сенсея кое-как разместился на скрипящем от нескончаемых манипуляций стуле.       Саске выжидающе взглянул на Ируку-сенсея, и тот, столкнувшись с ониксовыми глазами ученика, с удивлением обнаружил, что они больше не вызывают незыблемого беспокойства, как раньше. Что-то изменилось… Словно эти глаза начали отражать свет, больше не являя собой непроглядную пелену мрака и холода, непредвиденно в них зародилась жизнь, привносящая блики красок в строго очерченную тёмную радужку. Эти перемены, незаметные для посторонних, ярко предстали перед Ирукой-сенсеем, который наблюдал за мальчиком на протяжении всего его жизненного пути со всеми его ухабами и выбоинами, и мог с уверенностью сказать, что подобного взгляда у Саске он не видел с той самой ночи…       – Представься, пожалуйста, – начал по отработанной схеме Ирука, не желая больше заставлять ждать.       – Учиха Саске.       – Саске, ты уже почти год состоишь в команде шиноби, – парень кивнул, и Ирука продолжил: – Я помню, тебя тяготило осознание того, что придётся работать в команде с другими генинами, ты считал их обузой, не так ли? – сенсей направил пристальный взгляд на ученика, стараясь не упустить ни единого содрогания мускула на вечно каменном лице.       Саске напрягся, силясь вспомнить те ответы, что он давал в, казалось, таком далёком прошлом. Да, без сомнения, Ирука-сенсей не вводил его в заблуждение и не пытался сбить столку. Всё то, о чём говорит сенсей, произносил сам Саске, но почему-то сейчас те слова казались столь чуждыми для него, будто они принадлежали кому-то совершенно незнакомому, кому-то, кто воспользовался моментом и влез в его голову, выдавая ту бессмыслицу за действительные слова генина.       Саске нехотя качнул головой и, мирясь с мыслью, что одного жеста будет мало, пояснил:       – Считал. Но за то время, что я провёл в Седьмой команде, мне довелось понять, что командная работа – основополагающий фактор успешного завершения миссии. А выполнение миссии всегда должно оставаться в приоритете и ради этого необходимо пойти на всё что угодно, – после заключительной фразы Саске слегка скривился припоминая, как на одном из заданий им пришлось носить кошачьи ушки. Стыдоба то какая.       – Даже бросить товарища в беде? – бесстрастным тихим голосом уточнил Ирука.       Что?       Очередной вопрос из прошлого эхом раздался в голове Учиха. Он всегда считал, что каждый сам за себя, что слабакам не место в рядах шиноби, что миссия непременно должна быть выполнена, несмотря на потери. Так он считал раньше, но теперь…       – В мире шиноби тех, кто не подчиняется правилам, называют мусором, но те, кто не заботится о своих товарищах, куда хуже мусора, – Саске произнёс ровно, на одном дыхании, словно это утверждение давно отпечаталось в его памяти: правило шиноби, что главенствует над всеми остальными.       Речь Саске заставила Ируку-сенсея встрепенуться: он явно где-то уже слышал эти слова…Но где? Точно! Какаши-сан! Он не раз повторял это выражение! И не раз заплаканные генины, провалившие экзамен у Какаши-сенсея, прибегали к своему первому учителю, сквозь всхлипы и слёзы жалуясь на непосильную сложность экзамена и искренне не понимая, почему они хуже мусора.       А эти трое поняли. Они стали первыми, кто осознал, что значит быть хуже мусора. И вся их сущность как шиноби пронизана этим утверждением. Они будут сражаться до конца, до последнего издыхания будут держаться на ногах, до затухающего потока чакры будут применять свои техники, потому что истинный шиноби не бросит своего товарища.       – Узнаю Какаши-сенсея. Он научил вас правильным вещам, не правда ли?       – Да, – трудно было с этим не согласиться. – Какаши – сильный шиноби. Но он силён не только телом, но и разумом. Нам повезло с командиром, – Саске не пришлось ни на секунду задумываться, он и вправду часто размышлял о том, насколько же всесторонне развит их капитан.       – А остальные члены твоей команды? Что ты думаешь о них?       Саске впервые с начала интервью опустил лицо, прикрывая его ниспадавшими волосами цвета вороньего крыла, словно не желая показать своё истинное выражение, которое могло бы выдать его чуть больше, чем он сам считал нужным.       – Сакура… Она постоянно переживает, – голос Саске прозвучал неожиданно нервно, но эти изменения не были вызваны озлобленностью или раздражением, скорее, он был растерян, как и каждый раз, когда чувствовал столь непривычную и незаслуженную, по его мнению, заботу со стороны сокомандницы. – У неё отличный контроль чакры и хорошие аналитические способности, думаю, при соответствующих тренировках она бы смогла значительно развить свой потенциал. Но пока… Она слишком много времени тратит впустую, – Саске вернул свой привычный тембр и безразлично пожал плечами, но Ирука-сенсей успел уловить то лёгкое смущение, что так тщательно пытался скрыть его ученик.       «Интересно…»       – А Наруто?       Учиха, точь-в-точь повторяя движение недавно сидевшего на том же стуле Наруто, с подозрением покосился на дверь, а потом громко и чётко крикнул в сторону коридора:       – Наруто – добе! Что с него взять!       Ирука выпал в осадок. От кого, от кого, а от безэмоционального Учиха он не ожидал таких выходок.       Но в то же мгновение с обратной стороны кабинета раздалось чертыхание, и даже сквозь закрытую дверь можно было почувствовать, как обиженно удаляется Узумаки в сторону уже ненавистного ему подоконника.       «Какой предсказуемый…» – сокрушался Ирука, до последнего не терявший надежд, что Наруто не падёт так низко. Но нет, ученик настойчиво продолжал разрушать с таким трудом пробивавшиеся зачатки благоразумия.       – Наруто, – уже спокойным тоном продолжил Саске, черты лица которого расслабились и стали заметно мягче. – Он никогда не сдаётся и всегда защищает своих близких. Он упорный и настойчивый. Мне есть чему у него поучиться.       Сложнее всего Саске было признавать свои ошибки и слабость. И сейчас ему пришлось признаться и в том, и в другом. Но врать Учиха предпочитал ещё меньше.       Он был духовно слабее Наруто. И он сильно ошибался, когда считал Наруто последним, на кого бы он хотел быть похож.       Нет. Это Наруто не стоит брать с него пример. Вечно угрюм, погружён в себя, содрогается от возможности жить полной жизнью, страдает от собственного присутствия и при этом не может от себя сбежать. Что с такого взять? Да и зачем?       «Саске… Когда ты успел так измениться?»       Ирука заметил, что ученик неощутимо потерял ту маску равнодушия, что неизменно покрывала его лицо, обволакивая его истинные эмоции и сжигая их дотла, не оставляя и слабо тлеющего уголька, способного при должном дуновении со стороны разжечь огонь под названием чувства. Маска спала, неслышно разлетевшись на осколки, что больше не суждено будет собрать воедино. Но к добру ли?       Возможно, ответ на последний вопрос расставит всё на свои места.       – Саске, изменилась ли твоя цель как шиноби со времён выпуска из Академии? – неторопливо, словно оттягивая момент истины, спросил Ирука, с надеждой вглядываясь в лицо ученика.       Ответ не заставил себя долго ждать.       – Нет. Месть – то, ради чего я живу.       Слова молоточным звоном продолжали отбиваться в голове Ируки, пока он с болью и разочарованием наблюдал, как на редкость мягкие черты лица Саске вновь приобретали угловатый оттенок, отбрасывая тени и возвращая холодный мертвенный вид ещё недавно розоватой коже лица. Миг – и его глаза погасли, блики света, словно фейерверки, растворились во тьме ночной, оставляя после себя лишь непроглядный мрак. Тело Саске инстинктивно напряглось, очерчивая каждый его мускул, руки сжались в кулаках, впиваясь ногтями в загрубевшие кожу ладоней, ярёмная вена усилила пульсацию, проступая под бледной кожей и выдавая неимоверный всплеск эмоций, захлебнувший Учиха от напоминания о том, что действительно важно.       Нет, никакие чувства для Саске не будут сильнее жажды мести. Воспоминания о брате пеленой покрывали его видение, облекая мир в серо-алые цвета под тусклым сиянием безжизненной луны, поглощая яркие звуки и превращая их в глухие удары тел в ту роковую ночь.       Ирука в отчаянии попытался вернуть себе улыбку и, старательно удерживая голос на уровне обычного тона, произнёс:       – Мы, пожалуй, закончим на этом.       Слова сенсея словно бы выдернули Саске из его минутного помутнения обратно в настоящее, но мелкая дрожь продолжала сотрясать его сжатые руки, являясь слабым отголоском затухшего на время вулкана. Наконец, Саске полностью вернул себе контроль над телом и уточнил привычно сдержанным голосом:       – Я могу идти?       – Да, – подтвердил Ирука-сенсей, поражаясь таким резким переменам в поведении ученика и его способности моментально справляться с накатывающими эмоциями.       Саске на секунду замешкался, прежде чем подняться со стула: его не покидало смутное ощущение того, что это интервью хоть и похоже на предыдущее, но было каким-то… не столь официальным, что ли? Более личным?       Но, впрочем, это не имело никакого значения. Своё дело он сделал и может быть свободен. Хотя в прошлый раз после такого интервью он тоже наивно думал, что никаких последствий не будет, а потом его распределили в команду с Наруто и Сакурой. Глаз Учиха дёрнулся. Но какой-то внутренний предательский, по мнению Саске, голос спросил:       «И разве это было плохо?..»       – Долго же тебя пришлось ждать, теме! – раздался наигранно недовольный голос Наруто, резво соскочившего с подоконника, как только он заметил приоткрывающуюся дверь кабинета.       «Он что, издевается?!»       – Так не ждал бы, – безразлично кинул Саске, намеренно не смотря в сторону товарища.       – Нет уж! Мы ещё успеваем в Ичираку! – сказав это, Наруто широко зашагал в сторону выхода, закинув руки за голову.       «И откуда у него столько энергии?» – невольно удивился Саске, с досадой замечая, что сам ощущает крадущуюся усталость после долгой миссии и морального истощения от интервью.       – Давай, – закричал Узумаки, разворачиваясь. – Опять ты там плетёшься позади! Догоняй!       «Опять?» Саске резко прибавил шагу.                     Ирука смотрел в окно на удаляющихся учеников и с облегчением думал о том, что хорошо, что они ничего не заподозрили…