Забери

Драко Малфой шумно ввалился в скрипучие двери борделя и, едва зацепившись пьяным взглядом за сидевших на диване девушек, хрипло прошептал: — Её. В комнату. Праздно шатавшийся по министерству Долохов не обманул, когда с едкой усмешкой намекнул, что у мадам Ковальских появился новый отличный экземпляр. Подружка Поттера. Она смиренно сидела, склонив голову, и теребила пальцами подол лёгкого платья из голубого шёлка, не желая встречаться взглядом с человеком, раскошелившимся за возможность поиметь легенду сопротивления. Тфу! Отмытая до покрасневшей кожи, с россыпью каштановых кудрей на плечах, Грейнджер выделялась на фоне остальных чистотой и особенной покорностью. На мгновение Драко даже представил, как одним лёгким движением палочки заставляет гладкий шёлк разойтись некрасивыми рваными дырами, как тот скользит по покрывшейся мурашками коже, оголяя упругую грудь, мягкий живот и… И скривился от прошившей тело волны возбуждения. Нет, он не будет трахать её. Не сегодня. Несмотря на изрядную дозу бурбона, плескавшуюся в крови, Драко вежливо поклонился полной, низкорослой колдунье, облачённой в тёмно-синее платье, и двинулся за ней следом. Мадам Ковальских не задавала лишних вопросов. Она держала бордель уже более десяти лет и, как никто, умела хранить секреты в обмен на звон золотых монет: — С вами приятно иметь дело, мистер Малфой, — загадочным шёпотом обронила женщина, указывая рукой с толстыми пальцами, перетянутыми широкими обручами колец, на узкую деревянную дверь, за которую два рослых вышибалы сопроводили Грейнджер. — Она готова. Учтиво улыбнувшись откланявшейся мадам, поспешившей на раздавшийся в холле тонкий звук колокольчика, Драко встал напротив деревянного полотна. Несколько медленных вдохов не помогли успокоить рвущееся из груди сердце. Пригладив растрепавшиеся волосы, он привычно занёс сжатую в кулак ладонь, но, опомнившись, тут же устало обронил руку. То, что он сделал, зачем заявился сюда, должно было стать лучшей ошибкой в его жизни, но сейчас так уже не казалось. Откашлявшись, Драко расслабил похолодевшими пальцами сдавивший шею воротник чёрной рубашки и с усилием повернул холодную металлическую ручку. Взгляд тут же приметил широкую кровать, стоящую по центру небольшой комнаты, и тонкую фигуру, стоящую к нему спиной. Сквозь закрытые красные шторы пробивался яркий солнечный свет, окрашивая стены в приятные глазу рубиновые оттенки. Проследив за сизой струйкой дыма, причудливо вьющейся над оранжевым угольком тлеющей на столе палочки благовоний, Драко закрыл за собой дверь и, не без удовлетворения, отметил, что мадам Ковальских явно знала толк в любовных делах. От громкого хлопка Гермиона вздрогнула и, развернувшись, без промедления направилась к нему навстречу. Её дрожащие пальцы по-хозяйски схватились за узкий кожаный ремень и принялись агрессивно расстегивать тугую пряжку. Сглотнув, Драко нахмурился и потер переносицу. Секс сегодня не входил в его планы, но затуманенному алкоголем мозгу требовалось лишь одно — не потерять волнительное чувство, появившееся в груди. — Что ты делаешь? — прошипел Драко, буравя взглядом взлохмаченную макушку, когда холодные пальцы выправили полы рубашки, оцарапав кожу живота. — Делаю свою работу, — бесцветно бросила Гермиона и с силой рванула молнию, явно стараясь каждым движением доставить ему боль. — Разве не за этим ты сюда явился, хорёк? Сжав кулаки, Драко прикусил язык. Ей не удастся вывести его из себя. — Целых триста галлеонов… — не унималась Грейнджер. — Баснословная цена для такой, как я. Гр-р-р-язнокровки. Её проворные пальцы скользнули в ширинку и больно сжали мошонку через тонкую ткань подштанников, нащупывая вялый член: — Хорёк-младший не в настроении? Или это уже профессиональное? — впервые за все время она одарила Малфоя сосредоточенным взглядом, в котором сквозило презрение, и сильнее сжала ладонь, злорадно ухмыляясь. — Может хочешь, чтобы я отымела тебя в задницу? Это уже было слишком. С рыком схватив девушку за подбородок, Драко от бессилия встряхнул её голову, заставив пушистые волосы картинно рассыпаться по лицу, и скривился, когда Гермиона лишь громко расхохоталась. То ли знала, что товар мадам Ковальских нельзя портить, то ли таки тронулась умом: — Ты не стоишь и единого галлеона, — желчно бросил он в ответ, не в силах отвести взгляда от скользнувшей с острого плеча тонкой голубой бретели, почти оголившей маленькую грудь с выступающими под одеждой сосками. — К тому же, я не хочу подцепить драконью оспу. Вопреки словам, другая рука скользнула по нежной ткани, пропуская упругий сосок между пальцев. Лицо Гермионы скрывали разметавшиеся пряди волос, но Драко мог поручиться, что буквально видел, как от страха расширились её глаза. Он ощущал эти вибрации кожей, впитывал их, с наслаждением отмечая, как нарастает напряжение в паху. Во рту пересохло, а пальцы всё продолжали, пока Гермиона с глухим шипением не вырвалась из его рук, заставив Драко завороженно наблюдать, как белые отметины, оставленные пальцами, наливаются алым. Попятившись, Грейнджер испуганно застыла, медленно отвела волосы в сторону и, одарив Малфоя очередным презрительным взглядом, скинула с плеча вторую бретель. Тонкая ткань бесшумно скользнула по гладкой коже, на долю секунды остановилась в районе бёдер и упала к ногам. Гермиона дрожала. Прежняя наглая ухмылка стёрлась с её лица, сменившись смиренным безразличием. Сглотнув, Драко оцепенело обвел взглядом ямочку между ключиц, спустился ниже, по мягкому животу с очерченными косыми мышцами, остановился на синяках, которыми были усыпаны её ноги, пока не заметил на внутренней стороне лодыжки припухшее круглое клеймо. Метка. Такая же, какой тёмный лорд помечал своих верных проституток, только без черепа и змеи. — До тебя у меня не было клиентов, — неожиданно прошептала Грейнджер. — Можешь не бояться. Едва заметно вздохнув, она встала на цыпочки и обожгла дыханием его голую шею. Мгновение, и кожи коснулись холодные губы. Они нерешительно поднимались к покрытому щетиной подбородку, словно пробуя на вкус. Нужно было это остановить, но Драко лишь дёрнулся, когда по груди скользнула чужая рука, прошлась по животу и легко проникла под резинку давно не скрывающих эрекцию подштанников. Раздражение сменилось очередной волной возбуждения. Прикрыв глаза, Драко поднял голову выше, открывая как можно больше обнажённой кожи. Тонкие пальцы больше не стремились причинить ему боль, они невесомо оглаживали покрытую мягкими волосками мошонку, сжимали налившуюся плоть в кулаке, заставляя Драко все отчетливее осознавать, что ему не по силам справиться с собственным возбуждением. Жадно прикусив кожу, оставляя на шее красные метки, Гермиона усмехнулась и принялась расстегивать рубашку. Пуговица за пуговицей, поцелуй за поцелуем. Исходивший от Грейнджер резкий аромат мыла смешивался с дымом от тлеющих благовоний. Он опьянял, кружил голову не хуже выпитого для храбрости бурбона, превращая принципы в призрачные идеи. Не в силах больше терпеть отдававшее тупой болью напряжение в паху, Драко положил руки на бёдра девушки и прижал ближе, заставив охнуть. Пальцы заскользили по бархатистой коже, очерчивая плавные изгибы девичьего тела. Еле касаясь, он прошёлся по линии талии, ощущая, как кожа покрывается крупными мурашками, поднялся по плоскому животу, накрыл ладонью грудь и, поймав между пальцами бусину соска, сжал. Гермиона ответила ему тихим всхлипом. Справившись с пуговицами, она приподнялась выше и, схватив его лицо ладонями, отчаянно впилась в губы поцелуем. Встреча с пьянчугой Долоховым была не напрасной. Разве мог Драко мечтать о том, что спустя каких-то несколько часов, героиня его влажных снов уже будет полностью принадлежать ему? Вот только хотел ли он, чтобы их первая близость произошла так быстро? Или просто опрометчиво показал грязнокровке свою слабость? Дал понять, что она имеет над ним особенную власть? Ощутив, что руки Драко больше не исследуют её тело, Гермиона с силой прикусила зубами его нижнюю губу и, наконец встретившись взглядом с серыми затуманенными глазами, без промедления опустилась на колени. Высвободив из-под подштанников истекающий влагой, увитый венами член она вобрала в рот солоноватую головку, заставив Драко пошатнуться и с шипением выдохнуть воздух сквозь зубы: — Мать твою, Грейнджер… Грудь обожгло неуместной ревностью: она делала это не впервые. Сдавленно застонав, когда язык зацепил уздечку, Драко инстинктивно подался вперёд, желая проникнуть как можно глубже, но лишь заставил Гермиону поперхнуться. С пошлым хлюпаньем она выпустила член изо рта, поймала пальцами растянувшуюся ниточку слюны и принялась ласкать головку ладонью, поочередно касаясь членом собственных розовых сосков. — Тебе нравится? Драко лениво приподнял веки. Слова Грейнджер не сразу достигли его сознания, словно им было нужно время, чтобы пробраться сквозь пелену удовольствия. — Нравится? — повторила она, слизывая языком собравшуюся на головке прозрачную каплю смазки. Гермиона определенно видела, как остро реагировало его тело на примитивные ласки, но, кажется, даже сейчас тайно желала получить высшую оценку. Драко усмехнулся, наблюдая, как её рука скользнула вниз по собственному телу, скрываясь между ног. — Поднимись… — прошептал он одними губами и перехватил пульсирующий член у основания. Глупо было бы кончить, даже не начав. Поспешно поднявшись с колен, Грейнджер повернулась задом и, прислонившись спиной к его груди, откинула голову назад. Губы Драко сами нашли её ухо, а руки скользнув между тел, на мгновение сжали упругие ягодицы и спустились ниже, касаясь сухого лона. Гермиона не хотела его. А ведь почти заставила поверить своим соблазнительным стонам. Осознание пришло вместе с головной болью. Замерев, Драко шумно выдохнул и попытался отстраниться, но юркие пальцы вновь сжали опадающий член и пустились в дикую пляску. — Забери меня… — срываясь, прошептала Гермиона, поворачиваясь к нему лицом. — Забери, умоляю. Тебе же нравится, я буду делать это, сколько захочешь… Карие глаза наполнились слезами, но на лице Драко не дрогнул ни один мускул. Теперь ему стало ясно, для чего нужен был весь этот спектакль. Обхватив её подбородок ладонью, он медленно опустился к лицу, прошёлся большим пальцем по влажным опухшим губам и коснулся раскрасневшейся щеки целомудренным поцелуем: — Забрать? Гермиона отчего-то вздрогнула и попыталась выскользнуть из объятий, но Драко успел перехватить её руку. Оставляя на шее влажную дорожку поцелуев, он опустился ниже, пока не нащупал губами ледяной сосок. Жадно всосав бархатистую кожу, заставив Грейнджер гортанно рыкнуть, он прикусил розовую бусину зубами и удовлетворённо прошептал: — Неужели тебе так хочется переселиться в тёмный подвал Мэнора? Грейнджер молчала, но Драко знал, что от Авады его спасало лишь отсутствие палочки в её руках. Оглаживая пальцами внутреннюю поверхность её бедра, он каждый раз специально поднимался выше, едва задевая половые губы: — Хочется? Тогда докажи. Подняв глаза, он смочил пальцы слюной и нагло ухмыльнулся. Гермиона не знала, что ещё вчера он перевёл гораздо больше, чем триста галлеонов на счёт мадам Ковальских, и сейчас имел на неё полное право. Но то, как великая Грейнджер была готова его умолять, стоило гораздо дороже. Хищно осмотрев дрожащие в такт бьющемуся сердцу груди, он одним резким движением проник пальцами между бархатистых складок и принялся кружить вокруг клитора, удовлетворенно ощущая, как отзывается её уставшее тело. Выгнувшись, Гермиона запрокинула голову и сдавленно застонала, пропуская его глубже. Она не могла знать, что потакая собственным желаниям, Драко уже заплатил за право навсегда завладеть мечтой гораздо больше, чем триста галлеонов. Спустя пару часов он непременно расскажет ей правду, и даже не будет держать в подвале столь дорогой трофей, но сейчас сделает всё, чтобы заставить Гермиону Грейнджер стонать по-настоящему.