may it be

— Ты никогда меня не слушаешь! «Взорвалась» Александра, ощущая, как гнев закипал в крови на протяжении последних минут. Она, не привыкшая терять самообладание, расхаживала по личному кабинету в ДЭО, не отрывая взгляда от Супергёрл. — Алекс, пожалуйста! — Нет, Кара, никаких «пожалуйста»! Я сказала: ты не отправишься на базу Люторов в одиночку. Лилиан будет ждать. Стопроцентная ловушка. Точка. — Я не собираюсь рисковать агентами. Не собираюсь рисковать тобой! Я разберусь! Директор закрыла лицо вспотевшими ладонями, слыша, как собственный пульс отдавался эхом в черепной коробке. Спорить с младшей сестрой было невозможно. Просто невыносимо. Александра, сжав челюсти, практически зашипела от злости: — Я – директор ДЭО. И ты будешь подчиняться моим приказам, если хочешь быть допущена к работе. Светловолосая героиня в каком-то неверии уставилась на старшую, словно весь воздух из её лёгких был выбит в одночасье. Губы Кары приоткрылись, она явно хотела возразить что-то вновь, но ни малейший звук не был произнесён ею. Она понурила голову, и было видно как напряглись её плечи, как сжались её кулаки, как проступили высеченные, будто из мрамора, скулы. Супергёрл была зла. Возможно, даже обижена. Алекс сглотнула предательский ком из сомнений и слабостей; но, если честно, слабость у неё только одна – и носит она имя «Кара Дэнверс». Множество долгих и мучительных лет. Бесчисленное количество дней и месяцев, проведённых в цепком забвении; в состоянии, когда нет сил признаться себе в таком явном и понятном, когда все эмоции заперты за тысячью дверей и вся боль, испытанная в молчаливом одиночестве, сжигает всё внутри без остатка. Если бы Александру попросили описать её любовь к Каре, то это было бы одно только слово: «душащая». Вытягивающая из организма весь кислород, оставляющая после себя только страдания, сигаретное послевкусие, выворачивающая наизнанку все пропахшие алкоголем чувства. Алекс наблюдала за Карой с момента её появления в их семье, и с того самого момента засуха в её сердце никогда не прекращалась; она не могла дышать, не могла плакать, не могла кричать о терзающих желаниях. Её руки всегда были скованны, чем-то невидимым и неизвестным для всех, скованны и изранены. Кара, её милая и невинная Кара, её солнце и весь смысл борьбы – сейчас она не смотрела на неё, кристальные голубые глаза были прикованы к полу под их ногами, а тело всё ещё находилось в напряжении. Алекс знала, будь она проклята, она знала о мыслях младшей сестры и могла предсказать каждое её слово, каждое действие; директор, действительно, знала о ней всё. Намного больше, чем светловолосая знала о ней. — Кара. Супергёрл не отреагировала. Так и стояла, опустив голову, разрываясь меж двух огней: уступить старшей или как всегда поступить по-своему. Но, если она начнёт перечить Александре снова, что же она тогда за сестра такая? Кара кусала губы, вонзая рубцы глубоко в кожу, и сотни вихрей не утихали в её сердце. Она не хотела, во имя Рао, не хотела причинять боль Алекс. Она ведь… любила её; так сильно и порой безответственно, но любила. Разве любовь не должна быть выше собственной гордости? — Если таково твоё решение: отстраняй. Меня это не остановит. Я отправлюсь одна. И справлюсь одна. Без тебя. Последние слова оказались хуже пуль. Хуже лезвий. Хуже всего, что мог создать изощрённый человеческий мозг для чужих пыток. Александра замерла, в искреннем удивлении вглядываясь в непоколебимые глаза младшей. Кара смотрела на неё с немым вызовом, с чем-то, что было таким далёким и неестественным; хотелось наплевать на всё, загрести её в «медвежьи» объятия и больше никогда не отпускать, больше никогда не позволять ей произносить нечто столь ужасное. Но Алекс тоже была гордой. Возможно, её гордость была раздутее в десятки раз. И потому она только криво усмехнулась, медленно подходя к Супергёрл. — Ну и отлично. Что ты тогда всё ещё здесь делаешь? Директор подошла к ней почти вплотную, их разделяли считанные сантиметры. Она чувствовала жар, исходящий от светловолосой, она ощущала её рваное дыхание на своей коже, она упивалась огнём в её непокорных глазах. Александра полагалась на последние крупицы здравомыслия; больше всего она боялась сорваться ко всем чертям и впиться в чужие губы грубым поцелуем, настолько жестоким и безудержным, что до крови и стонов от боли. — Действительно. Увидимся позже, директор. У Кары голос непривычно ядовитый, почти что саркастичный, и такая же надменная улыбка в ответ. Она уже разворачивалась, чтобы убраться из этого места, чтобы больше не смотреть в глаза Алекс, изводясь из-за желания прижать её к ближайшей стене и заткнуть самым неприличным способом. Кара была слишком правильная для подобного. Слишком хорошая. Светлая, такая солнечная девочка, – старшая сестра всегда называла её так. И когда Супергёрл, отвернувшись, хотела умчаться, её внезапно остановил голос Брейни, раздавшийся в кабинете. — Супергёрл! Супергёрл, угроза наивысшего уровня! Я отследил агентов Лилиан Лютор! Они на заброшенном складе, координаты уже у вас с директором. Блондинка замерла, медленно поворачиваясь к ещё одной Дэнверс. Казалось, что всё тело героя Нэшнл-сити вот-вот начнёт скрипеть из-за напряжения, которое она испытывала, встречаясь с серьёзным взглядом карих глаз. Они несколько минут смотрели друг на друга в молчании; разрастающаяся тишина могла свести с ума, действовала на нервы и испепеляла последние частички терпения. Наконец, Алекс шумно вздохнула. Потирая длинными пальцами переносицу, будто сей жест способен уменьшить её пыл, она взглянула на младшую из-под густых ресниц. — Выдвигаемся? — Выдвигаемся. Короткий кивок. Держа между собой дистанцию, сёстры Дэнверс покинули помещение и поспешили в штаб. Когда Алекс вместе с агентами подъехала к заброшенному складу на окраине Нэшнл-сити, Супергёрл уже была там. Несколько раз облетев ближайшие территории, изучив и просто осмотревшись, она стояла возле старых железных кабин, облокотившись о них со скучающим выражением лица. — Они внутри. Больше никого в округе. — И ты даже дождалась меня? Какая честь. — Мгм. Ага. Радуйся. Александра не успела ничего ответить: младшая Дэнверс исчезла в здании напротив, оставив после себя только лёгкий аромат клубники и ванили. Директор глубоко вздохнула. Как бы тяжело ей не было, она не могла уступить Супергёрл. В конце концов – Алекс кивнула агентам и они поспешили вслед за светловолосой. Внутри склада уже раздавался шум битвы. Им противостояли девять наёмников Лилиан. Обычные люди, проблем с которыми не должно было возникнуть. Кроме одной. И очень неожиданной. Один из противников обладал нечеловеческими инстинктами: сила, ловкость, скорость, реакция – все его чувства, казалось, были обострены и усилены в десятки раз. Он был выносив, сражался с Супергёрл и постоянно избегал её атак. Александра, координируя действия агентов, должна была следить за обстановкой; они почти справились с остальными. И как бы она не убеждала себя, что с Карой всё будет в порядке, что она, чёрт бы её побрал, обязательно справится… её карие глаза постоянно обращались к силуэту блондинки, сражающейся с противником, что был равен ей по силам. Алекс, отвлечённая собственным беспокойством, не смогла вовремя обезвредить врага, когда тот, вытащив что-то из валяющейся на бетонном полу сумке, бросил предмет в сторону Супергёрл. А после – взрыв, мимолётное оцепенение и распылённое в воздухе зелёное вещество. — Дьявол, дьявол, чтоб вас, чёрт! Криптонит! Супергёрл! Крик Александры отвлёк её сестру; Кара потеряла бдительность всего на мгновение, её голубые – такие прекрасные и светлые – глаза обратились к силуэту старшей, а после – она ощутила боль, подобную лезвиям, прошедшимся по нервам, по венам, по каждому миллиметру тела. Словно тупой клинок, вонзившийся ей в грудь, криптонит растворялся в её коже, проникал в её лёгкие, оседал в них густой смесью и не позволял дышать. Всё, что было в её сознании, сгорало и вытеснялось зелёными осколками, высасывающими из неё силы, чувства… жизнь. Хватило только мгновения, чтобы Кара пропустила удар. Мужской кулак коснулся солнечного сплетения и она была отброшена на несколько метров. Онемение расползалось по телу, каждая мышца изнывала от напряжения, а на её губах – побледневших – появились несколько капель крови. Сердце Алекс затихло. Словно всё происходящее замерло. Она видела как неизвестный приближался к её сестре, видела, как его руки сомкнулись вокруг её шеи, видела, как он наносил ей удары – снова и снова. Кара боролась, пыталась вырваться, и, чёрт возьми, у неё всё получилось бы, но проклятые зелёные линии, застывшие на её белой коже, не позволяли. Александра закричала, очень громко закричала, направляя оружие на того, кто угрожал Супергёрл; она побежала вперёд, игнорируя выстрелы, она хотела только одного: защитить своего любимого человека, стереть с её лица гримасу отчаяния и больше никогда, никогда, дьявол, не позволять ей рисковать. Директор не успела. Поваленная на пол очередным противником, она выронила оружие из рук и была вынуждена защищать собственную жизнь. Кара слышала глухой треск, когда старшая была откинута к бетонной стене. Она слышала тот отвратный щелчок, когда вражеское дуло было направлено на её сестру. Всё ещё сражающаяся с единственным противником, Супергёрл из последних сил вывернулась из мужских рук, швырнув его в сторону. А после – не теряя ни секунды, Кара оказалась перед Александрой, закрыв её своей спиной. И в тот самый момент раздалась автоматная очередь, нацеленная на их силуэты. — Кара! Нет! Не смей! Ломающийся голос Алекс, переполненный животным страхом за младшую, раздался громче позволенного. Её зрачки расширились, когда она, наконец, осознала, что все пули вонзаются в спину сестры. Лицо светловолосой, находившееся перед ней так близко, исказилось; Супергёрл не сдвинулась с места. — Никогда… Прошипела она и кровь вновь окрасила в тёмно-красный её потрескавшиеся губы. — Никому… Плечи Кары замерли в оцепенении, пули всё ещё вонзались в её спину. — Не позволю… Почти что шёпот, когда герой Нэшнл-сити зажмурила глаза. — Причинить тебе боль! Глаза Алекс заполнились чистым ужасом, когда младшая закричала. Пули, быть может, всё ещё не ранили её, как обычного человека, но они лишали сил, оставляли на теле раны; костюм на спине светловолосой пропитывался кровью после каждого выстрела. — Кара, чёрт бы тебя побрал! Директор уже было потянулась к её плечам, чтобы схватить и оттолкнуть в сторону, но Супергёрл, руками опёршаяся по обе стороны головы старшей Дэнверс, глухо зарычала. Сжав челюсти, Кара открыла глаза: и вместо привычной нежной голубизны в них отражалось пламя. Всего секунда – и она развернулась, всё ещё загораживая Алекс своим телом. Глаза, излучавшие мощь самого солнца, безжалостными хлыстами прошлись по фигурам агентов Лилиан, вырывая из их глоток громкие крики. Карие глаза скользили по кровавым линиям на костюме супергероя, по багровой жидкости, капающей на пол у их ног. Александра в скованном состоянии впилась взглядом в раны на спине младшей, и всё в ней перевернулась; всё то, что скрывалось под рёбрами, обросло лозой дикого беспокойства и всепоглощающей вины. А потом – Кара внезапно упала. И всё, что их окружало, погрузилось во мрак. Алекс не помнила как выносила на руках бессознательное тело своей сестры. Не помнила, каким жутким был её голос, когда она позвонила Дж’онну, умоляя приехать в ДЭО. Не помнила той нечеловеческой истерики, охватившей её разум. Не помнила о горячих слезах, стекающих по её щекам, когда она мчалась по улицам Нэшнл-сити. Забвение сошло с разума Александры, когда она, вцепившись взглядом в спины специалистов ДЭО, наблюдала за проводимой ими операцией. Ранения, полученные Супергёрл, превышали все допустимые границы. Её организм, ослабленный криптонитом, не в силах был справляться с тем напряжением, что сотрясло каждый нерв. Кара потеряла много крови, непозволительно много для скорой реабилитации. Её всегда белая, такая нежная кожа была покрыта царапинами, порезами, синеватыми и фиолетовыми пятнами, оставшимися после сильнейших ударов. Даже несколько рёбер были сломаны. Алекс закрыла лицо ладонями, как и несколько часов назад, когда они поссорились. Когда они поссорились из-за, чтоб её, настолько глупой причины… и директор прикусила нижнюю губу, с такой неосторожностью, что ощутила привкус железа во рту. А потом – вздохнула. Слёзы вновь собирались в её глазах. Она хотела плакать – вот так просто, так беззащитно. Женщина не знала, сколько уже прошло времени. Александра сидела, опустившись на колени у двери в медицинский отсек, и зарывшись лицом в коленях, ждала. Просто ждала хоть чего-то. Она молилась всем богам, которых знала; пусть и не верила, но молилась. Ей ничего больше не оставалось. — Кара… моя милая Кара… Не переставала шептать директор, позволяя себе слабость в тайне от чужих глаз. В бесчисленный за сегодняшний день раз слёзы палящими ручейками побежали по её красным щекам, оставляя на искажённых от волнений губах солёный привкус. Если бы она могла, если бы она могла повернуть время вспять и прикрыть Супергёрл собой, – непременно сделала бы. Наплевав на всю опасность. Наплевав на собственную смерть. Она отдала бы жизнь за младшую сотни раз. Тысячи раз. Пока весь мир их не будет разрушен. А затем – ей послышались медленные шаги. Отворялись двери. И несколько специалистов покинули медицинский отсек, боясь смотреть в глаза директору. — Что с ней? Что с Супергёрл? Поспешно поднявшись на ноги, Александра смотрела на них со злостью, с нетерпением, с таким колючим холодом, что вдоль позвоночника пробегали волны дрожи. — Она всё ещё без сознания, директор. Мы сделали всё, что могли. Теперь необходимо только ждать и… Алекс не стала дослушивать чужую речь. Озверев, женщина без всяких приличий растолкала подчинённых и практически вбежала в палату, отведённую для её сестры. Кара лежала, окружённая солнечными лампами, неизвестные приборы были подключены к её телу. Десятки показаний на экранах ни о чём не говорили; только ровное, стабильное дыхание младшей уверяло директора в том, что она жива. Что она, в самом деле, ещё здесь, с ней. — Кара… боже, девочка моя. Александра опустилась на колени перед её кроватью, дрожащими пальцами касаясь забинтованного запястья. — Мне так жаль… Кара, мне так жаль. Вторила женщина снова и снова, заплаканным взглядом блуждая по израненному телу сестры. — Если ты сможешь, умоляю, прости меня… я совсем не хотела, я так не хотела огорчать тебя… Голос её предательски срывался, каждое слово было невыносимым испытанием. Вся краска покинула её лицо – такое уставшее и взволнованное; сердце Алекс безумно колотилось о грудную клетку и не позволяло свободно дышать. — Только вернись ко мне, прошу тебя. Вернись ко мне, Кара… не оставляй меня… Аккуратно, словно боясь сломать, Александра поднесла её прохладные пальцы к своим губам – целовала каждый по отдельности, пыталась согреть и навсегда в памяти запечатлеть мягкость чужих ладоней. — Только вернись… и я всё сделаю для тебя. Всё, что только пожелаешь. Мне ничего без тебя не надо, Кара… эта жизнь не имеет никакого смысла, если в ней не будет тебя. Директор шумно выдохнула, голова её раскалывалась из-за боли и вся ненависть, обращённая на окружающий мир, постепенно растворялась в немом пространстве. Карие глаза неотрывно были прикованы к лишённому жизни лицу Супергёрл, к её медленно вздымающейся груди, ко всему, что Алекс так любила и так хотела уберечь. А любила она в ней каждую деталь, самые незаметные изъяны и шрамы, оставшиеся после стольких неспокойных лет. — Пожалуйста, если ты слышишь, не сдавайся. Борись, Кара, ради всех… я люблю тебя. Я чертовски люблю тебя, пожалуйста… Слова были оборваны новыми всхлипами. Зажмурившись, Александра дала волю копившимся эмоциям. Она плакала, не стесняясь собственного голоса, и постоянно повторяла имя сестры, словно это могло вернуть её. Минул почти месяц с той роковой битвы. Кара всё ещё не пришла в себя. Учёные и доктора, работавшие в ДЭО, не могли объяснить состояния светловолосой. Даже Брейни, ведавший больше всех в их временном отрезке, не мог помочь. Супергёрл более не появлялась в небе над Нэшнл-сити. А вместе с ней исчезла и репортёр Дэнверс. Алекс перестала спать. Её изводили бесконечные кошмары, в которых младшая снова и снова жертвовала собой, чтобы спасти её. Она забывала о приёме пищи, совсем исхудала. Постоянно проводя своё время в штабе, прекратив посещать жилище, директор днём руководила работой агентов, а ночью сидела у кровати блондинки, не прекращая молить все силы о том, чтобы та открыла свои глаза; чтобы прекрасные, светящиеся голубые глаза вновь остановились на её лице. Александра больше не могла выносить отсутствия сестры, больше не могла мириться с тем, что не способна ей помочь. Она отказывалась верить в то, что Супергёрл уже невозможно помочь. Она обрывала все предположения на корню, когда кто-то осмеливался предположить, что раны, полученные героем Нэшнл-сити, нанесли её телу непоправимый урон. Что она… рано или поздно погибнет. Директор затыкала их грубо, физической силой и взглядом, полным мрачной, леденящей тьмы. Никто не смел говорить о таком в её присутствии. Супергёрл справится. Она всегда справлялась. Прошла ещё неделя. Долгая и мучительная неделя, лишавшая последних крупиц надежды. Наступил вечер, такой же, как и сотни уже прошедших. Уставшая, совершенно истощённая Алекс поднималась в медицинский отсек, чтобы ещё одну ночь провести у кровати сестры. Под карими глазами виднелись чёрные круги, острые скулы выделялись впалыми щеками. Здоровый оттенок кожи исчез, женщина была бледная, словно неизвестная болезнь поразила всё её тело. Когда она, шатаясь, дошла до искомой двери, услышала странный шум. Ворвавшись в помещение, где находилась Кара, Александра предостерегающе осмотрела собравшихся специалистов, отвечавших за состояние Супергёрл. Мужчины и женщины, застыв из-за страха, переглядывались между собой, будто не могли решить, кто станет тем, что объявит о воплотившимся в реальность ужасе. — Что с Супергёрл? Ледяным, гортанным тоном протянула Алекс, медленно приближаясь. — Директор! Мы… мы… мы пытались, мы… — Я спрашиваю ещё раз: что с Супергёрл? Молчание разрушило её терпение. Оттолкнув одного из сотрудников ДЭО, Александра замерла. В каком-то отрицании, словно исступлении она рассматривала сначала приборы, показатели которых исчезли, а потом – переставшую вздыматься грудь светловолосой. — Директор, нам так жаль… мы, действительно, сделали всё, что было в наших силах… Женщина не дожидалась окончания фразы. Будто в дичайшем испуге она отвернулась и побежала к выходу из помещения, а после – из штаба. Никто не остановил директора. И не задавал лишних вопросов. Брейни, в сожалении опустив голову, пытался скрыть слёзы. Как и в тот проклятый день Алекс не помнила ничего: как ехала по улицам Нэшнл-сити, как добралась до квартиры Кары, как открыла дверь и… как упала на колени посреди комнаты, позволив громкому крику сорваться со своих губ. — Нет! Нет! Нет! Всё неправда! Неправда! Она била кулаками о пол, зарывалась пальцами в волосы, оттягивала корни и обхватывала руками свои ноги. Александра не могла бороться с охватившей её истерикой, не могла игнорировать зияющую пустотой дыру в её сердце. Весь мир, скрывавшийся за стенами квартиры, стал ей омерзителен, невыносим. Она хотела уничтожить всех, раздавить, убить, сломать каждого, кто был виновен в произошедшем. Алекс хотела, хотела так много… но больше всего – обнять светловолосую, схватиться за её плечи, прижать её тело к себе и послать все предрассудки к чёрту. Она хотела впиться в её губы поцелуем – нежным, трепетным – и, наконец, признаться себе, признаться всей вселенной в той слабости, которая скрывалась в её душе. Директор просто желала разделить треклятую любовь с той, кто занимала все её мысли почти всю жизнь. — Кара… о господи, прости меня… Размазывая худыми пальцами слёзы по щекам, Александра старалась перебороть что-то, что грозило ей нервным срывом и ещё сотней неблагоприятных последствий. — Если бы я не была так зациклена на работе, если бы я была хотя бы чуть-чуть смелее… я сказала бы тебе о том, как сильно я люблю тебя. О том, что я не представляю жизни без тебя. Я рассказала бы тебе об этих адских чувствах, раздирающих меня изнутри… обо всём, чего я так боялась, в чём не могла себе признаться… что я… я… Крики превращались в надрывающийся шёпот. — Я так хотела поцеловать тебя… и сделать тебя моей. Только моей. Моя девочка… ты даже не представляла, что сводишь меня с ума. Любой твой взгляд, улыбка, твой смех… чёрт, я так люблю твой смех… так любила. Словно задыхаясь, Алекс обхватила себя за плечи, немного покачиваясь в стороны. — Я не успела сказать тебе самое главное. Не успела сказать, что люблю тебя, так сильно люблю, но… куда больше, чем должна. Ты же моя сестра… мой маленький ангел, разве могла я разрушить твою жизнь своей бессмыслицей? Своей ненужной любовью? Когда тебе была нужна сестра, а… не то, чем я хотела быть для тебя. Александра перевела взгляд карих глаз на желтеющее небо, на котором разливались оттенки розового, красного, оранжевого, – так красиво и так больно. — Кара, я так… так хотела, чтобы ты не была частью нашей семьи. Боже, о каком ужасе я говорю, но… Чтобы я могла сказать тебе обо всём, что скрывала. Чтобы я могла признаться тебе и… иметь хоть какой-то шанс на то, что ты ответишь мне взаимностью. Но ты моя сестра, пусть и не по крови… ты – моё солнце и я поклялась тебя защищать. А что же вышло в конце? Что же я наделала? Алекс опустила голову, пряча лицо в коленях. Давящая тишина окутала её, жестокая и пропитанная чем-то сырым, далёким, туманным. Из её головы исчезли все мысли, эмоции затерялись где-то среди слёз, а сердце – измученное и одинокое – билось до невозможности медленно. Теряя связь с реальностью, директор забывала и о времени. Здесь, в квартире Кары, жизнь остановилась. А затем, словно в обезумевшей фантазии, Александра почувствовала такое мягкое, такое заботливое, такое тёплое прикосновение к своему плечу. Осторожно, ненастойчиво и с выходящей за границы добротой кто-то опустился рядом с ней. Обнял её. И оставил на её виске поцелуй, отдававшийся сладостью клубники. — И почему ты меня вечно называла глупой? Глупая. Смех, будто звон колокольчиков, потревоженный весенним ветром, достиг ушей Алекс. В полнейшем неверии она подняла голову, встречаясь с взглядом голубых, сверкающих глаз: таких родных, таких любимых. Кара, сдерживая слёзы, сидела здесь, рядом с ней. Так близко, что Александра слышала стук её сердца – уверенный, сильный. Супергёрл смотрела на неё с нежностью, которой никогда не было прежде. А, может, директор просто никогда не замечала её. И, впрочем, всё неважно. Важно лишь то, что Кара, её милая и бесценная Кара, была здесь, словно чудо, словно мираж, словно фантазия или самый жестокий кошмар. Но она была здесь. И ничего более, если честно, женщина не желала. — Кара… ты… но… — Я жива. Всё хорошо. Мне рассказали обо всём. И о том, что ты убежала, считая меня погибшей. Я из последних только сил не разнесла ДЭО. Тебе нужны более квалифицированные специалисты, Алекс. — Но я же… я видела… как ты… — Тсс. Алекс. Всё в порядке. Я здесь. Я рядом. Александра не могла оценить реальность происходящего. В её голове, пылающей из-за пережитого и неконтролируемых эмоций, не осталось ни единой мысли. Она оплела шею младшей, и в очередной раз заплакала. Только теперь тихо. И даже облегчённо. — Кара… это правда ты. — Конечно, кто же ещё? Вообще-то я здесь живу. — Дурочка. Алекс засмеялась, сердце её забилось с новой силой и внезапно невыносимой тяжести груз растворился с её плеч. — Может быть. Но я твоя дурочка, потому что я люблю тебя. Голос Супергёрл превратился в шёпот, и губы её коснулись ушной раковины старшей, обдавая чужую кожу горячим дыханием. Александра не в силах была скрыть дрожь, пронзившую тело, у неё совсем не осталось терпения, чтобы скрывать всё то, что бурей вырвалось так недавно. — Ты… слышала? — Слышала. — И ты… всё равно здесь? — А где ещё я должна быть? Я же всё-таки пришла к себе домой, Алекс. — Перестань дурачиться. Я серьёзно… — Я тоже серьёзно. Глупая. — Хватит называть меня глупой. — Но ты правда глупая. Неужели ты до сих пор не поняла? — Кара… — Я только что сказала, что люблю тебя. Александра ничего не ответила. Словно боясь продолжения, она вцепилась в младшую мёртвой хваткой; но Кара не была бы Карой, если бы сдалась так просто. Практически «отодрав» женщину от себя, светловолосая приложила ладонь к изгибу её шеи, а второй коснулась щеки. — Я люблю тебя, Александра Дэнверс. И я хочу быть твоей. Только твоей. Прости, что у меня тоже не хватало смелости признаться в этом. Много-много лет подряд. — Мне нужно выпить. — Что? А где вся романтика? Эй, где эта милейшая Алекс, воспевающая о своей любви ко мне? — Я тебя сейчас вышвырну в окно. — Отлично! Конфетно-букетный период у нас уже пройден! Что дальше по плану? Свадьба? — Беги. Супергёрл громко засмеялась, когда директор повалила её на пол, угрожающе нависая сверху. — А если я не хочу бежать? — Значит я не отпущу тебя. Никогда. — Не отпускай. Пожалуйста. Кара посмотрела на неё из-под густых ресниц, всё ещё влажными глазами, и это стало последней трещиной в самообладании Алекс. Сократив между ними последние сантиметры, она накрыла губы младшей долгим, требовательным, жадным поцелуем. Дэнверс застонала, обвивая ногами талию директора и притягиваю ту к себе ещё ближе. Александра почти что зарычала, когда зубы Супергёрл вонзились в её нижнюю губу, оттягивая, прикусывая. Их поцелуй был грубым, нетерпеливым, местами совсем рваным и каким-то диким. Ладони шатенки скользили по телу Кары, пальцы касались выпирающих рёбер, упругой груди, достигали чертовски соблазнительных бёдер. Супергёрл выгибалась навстречу прикосновениям, её руки, оплетённые вокруг чужой шеи, медленно скользили по спине, ногти впивались в ткань помятой рубашки. Блондинка хотела сорвать раздражающую вещь, хотела ощутить под пальцами кожу старшей – невообразимо мягкую. И Алекс позволила ей. Будто пьяная блондинка вцепилась тонкими пальцами в ненавистную ткань, разрывая её пополам. С оглушительным треском рубашка поддалась напору и вскоре была откинута в сторону. А ладони Супергёрл – ищущие, задыхающиеся от многолетних ограничений – коснулись желанного тела. Александра покрывала поцелуями её скулы, её шею, она в такой же спешке стянула с тела младшей блузку, а потом – губы её коснулись выпирающих ключиц, таких маленьких плеч, хранящих в себе невероятную силу. Директор хотела её, всю и без остатка. Кара хотела её так же сильно. — Алекс! Светловолосая застонала, постоянно повторяя любимое имя, и резко дёрнула шатенку на себя, когда дорожка из мокрых поцелуев стала опускаться всё ниже по её животу. — Мм? Словно довольная кошка, Александра облизала припухшие из-за поцелуев губы, наслаждаясь растрёпанным видом лежащей под ней блондинки. — Я не хочу, чтобы наш первый раз был на полу. — Мм. — Давай доберёмся до кровати? — Как пожелает моё солнце. И, совершенно не ожидавшая подобного, Кара издала умилительный писк, когда Алекс, подхватив её с такой завидной лёгкостью, на руках донесла до огромной кровати. — Знаешь, я могу к этому привыкнуть. Будешь постоянно носить меня на руках. — С удовольствием, девочка моя. Супергёрл, казалось, хотела сказать что-то ещё, но Александра заткнула её тем самым способом, о котором мечтала непозволительно долгое время. А чуть позже в квартире Кары были слышны невообразимо пошлые стоны, до самого утра.