Одного полёта птицы

— Замечательный вечер, правда? — как бы невзначай спросил Азирафель Кроули, приехавшего пропустить стаканчик. У того уже был готов ответ, но Азирафель продолжил: — Среди всех этих книг и мебели, с вином, и вообще... — ...Да? — сказал Кроули, отпивая шираз. У вопроса точно было двойное дно. И если Азирафель так намекал на пустоту его собственной квартиры, тут он ошибался: Кроули вовсе не забыл забить жилище всевозможным мусором, просто минимализм — это стильно. Азирафель окинул его нечитаемым взглядом и отпил из своего бокала, прикрыв глаза от удовольствия. Кроули в который раз попытался обыграть сам себя, притворяясь, что не смотрел на линию ангельского горла, когда тот сглотнул, и на то, как кончик его языка слизал оставшиеся на губах капли. За прошедшие тысячи лет Кроули ещё ни разу не выиграл в эту игру, но и Азирафель ничего не заподозрил, поэтому... Можно было сойтись на ничьей. — Я тебе уже показывал свои растения? — поинтересовался Азирафель, опуская бокал на стол. — И не один раз. Кроули пытался не язвить, потому что Азирафель уж слишком кудахтал над ними. Каждый раз, когда Кроули смотрел в их сторону, ему казалось, что Азирафель тайком изучает его реакцию. Растения… Ну, они были нормальными. Избалованными, конечно, но это его уже не касалось. Вопрос заключался в том, зачем они вообще понадобились Азирафелю. Если ему так хотелось любоваться на цветущую флору, он мог бы просто почаще заходить в гости, а не задавать всякие странные вопросы, пытаясь между делом узнать его мнение о новых диванных подушках. В любом случае, интерьеры, которые нравились Азирафелю, были такими… скучными, ужасно старомодными — никаких экспериментов. Просто до чёртиков унылыми. От одного взгляда на все его мягкие кресла хотелось спать. Долго. Желательно, никогда не покидая его магазин. Они вместе предотвратили Апокалипсис, и Кроули надеялся, что это разрешит повисшую между ними неопределённость. В действительности же изменилось лишь то, что беспокойная энергия Азирафеля, способная остановить конец света, теперь полностью уходила на обновление декора в книжном. У него вдруг появились сумки для покупок и подборки идей на пинтересте (на пинтересте! да он электронную почту завёл только в 2006-м), а ещё он то и дело спрашивал: «Кроули, тебе нравится этот цвет, а эта ткань точно сюда подходит, Кроули, что ты об этом думаешь, я не могу определиться». Хорошо, когда тебе уделяют столько внимания, лицемерно думал Кроули. Он что, ревновал к старому книжному и затхлой квартирке над ним? Ну, знаете, за вечность, проведённую под каблуком Азирафеля, Кроули его ещё и не к такому ревновал. Впрочем, зависть помещению занимала достойную позицию в этом рейтинге. Он стянул очки и прикрыл глаза, массируя виски. — Ты устал? — заботливо поинтересовался Азирафель. — Знаешь, на этом диване, должно быть, очень удобно спать... — начал он и потёр руки, — сейчас принесу тебе чудесный шерстяной плед. Хуже всего было то, что диван действительно оказался очень удобным. Вернее, не хуже всего, это и настоящее «хуже всего» вообще находились в разных галактиках, это даже до пояса настоящего «хуже всего» не дотягивало. Но это стало худшим из того, что Кроули хватило смелости признать, когда он проснулся на диване часом позже. Он потянулся. Нигде не щёлкнуло. Хмуро посмотрел на подушки: «Ладно, на этот раз вы победили, пуховые мерзавцы». — Ты проснулся, — заметил Азирафель, отрываясь от книги. — Итак… — Выглядел он так, словно был готов достать блокнот и начать записывать его слова. — Что скажешь насчёт дивана? — У него есть обивка, он, — Кроули поднял руку на уровень спинки, — довольно высокий. По форме напоминает диван. Азирафель недовольно поморщился. — Ты же знаешь, что я не об этом спрашиваю. Как тебе... — Сам на нём лежи, если тебе так интересно, — грубо оборвал его Кроули, сбрасывая плед на пол. В голову полезла непрошеная мысль, что «замечательный вечер, правда?» обычно означал наслаждение приятной компанией, а не то, что у кого-то в доме стояла офигенно удобная мебель. — Ну или не лежи. Ты же вообще не спишь, какая тебе разница? Азирафель взглянул на него с нелепой обидой. Нелепой, потому что эта ссора была невероятно глупой, потому что Азирафель не имел права выглядеть настолько задетым, потому что сердце Кроули всё равно сжималось, а внутренний голос орал: «Извинись, извинись немедленно!» Кроули вздохнул. — Я отлично выспался. Шикарный диван, не жёсткий и не слишком мягкий, достаточно длинный для меня. Азирафель буквально расцвёл у него на глазах. — Что ж. Это просто чудес... — Для меня, а не для тебя, — продолжил Кроули. — Это же твой диван, значение имеет только твоё мнение о нём. — Он понимал, что распаляется, но ему было уже плевать. Проклятый инстинкт выплясывать перед Азирафелем каждый раз, когда тот был не в настроении, даже если Кроули не знал, что именно его расстроило. — Поэтому, может быть, прекратишь постоянно спрашивать, что я думаю о мебели в твоём магазине, так как в основном я думаю, что это твоя мебель, и меня она не интересует! Улыбка сползла с лица Азирафеля. Книга выпала из его рук, оказавшись на коленях. — Ох, — тихо произнёс он. «Немедленно извинись, мудила!!!», — завопил внутренний голос Кроули. Он поднял с пола плед, неуклюже попытался его сложить. — Я просто подумал… — Азирафель сглотнул и покачал головой. — А впрочем, неважно. Он улыбнулся через силу; губы у него дрожали, а из глаз, казалось, вот-вот должны были пролиться слёзы. Попытки свернуть плед закончились тем, что Кроули просто скомкал его. — Азирафель, — начал он, — слушай, извини, я… — Не извиняйся, — перебил его Азирафель. — Ты не виноват, это мне не стоило… делать поспешные выводы. — На его лице отразилось что-то сложное и болезненное. — Не знаю, чем я думал, если честно, — продолжил он, глядя в пол. — Эй, — растерянно произнёс Кроули, чувствуя себя мерзавцем. — Если тебе так хочется узнать моё мнение о твоём интерьере, я могу… — Не надо, — возразил Азирафель. — Я и так отнял у тебя слишком много времени своими глупостями. — Он абсолютно неубедительно зевнул и потянулся. — Уже поздно, а утром мне нужно встать пораньше... — Твой магазин не работает по расписанию, — возразил Кроули. — Ты что, поставишь будильник, чтобы не забыть не открывать его... — Кроули, — сказал Азирафель, и по его тону стало ясно, что он просто пытался вежливо выпроводить его из магазина. Что ж, у Кроули ещё осталось некое подобие гордости. — Ладно, — согласился он, вставая и стараясь держаться непринуждённо. Почему в этих джинсах такие узкие карманы, кто их вообще придумал. — Наслаждайся скорым рассветом.

***

Азирафель позвонил ему через два дня. Они пошли в эфиопский ресторан, где насладились великолепным ужином и лишь изредка чувствовали себя не в своей тарелке. Ресторан находился в Сохо, до магазина Азирафеля было рукой подать, но тот не пригласил Кроули к себе, а Кроули не знал, как напроситься. Он мог бы позвать Азирафеля в свою квартиру, но в голове ещё вертелись разговоры о том, как важно жить в уюте. Не стоило давать Азирафелю новый повод пройтись по нему. Кроули не звонил ему. Не заезжал в магазин. Невыносимо медленно прошла неделя, а затем Азирафель снова связался с ним, приглашая в недавно открывшееся заведение, где подавали чудесную рыбу под маринадом. — Как там твои попытки обновить интерьер? — спросил Кроули, вертя в руках вилку. Азирафель проглотил кусочек лосося и обиженно посмотрел на Кроули. — Не издевайся. Кроули невинно развёл руками. — Я серьёзно. — Временно приостановлены, — сухо ответил Азирафель. — Извини, что? — Не за что извиняться. Остаток ужина прошёл в молчании.

***

Две ночи спустя Кроули с ужасом осознал, что они должны поговорить об этом. Он не позволит шести тысячам лет дружбы, товарищества и симпатии умереть, даже не узнав, что натворил. А ещё он смутно догадывался, что с Азирафелем что-то не так, и хотел убедиться в своих подозрениях. Кроули перемерил шагами всю квартиру (места в ней было так много, что делать это он мог очень долго). Продумал план. Позвонил Азирафелю. Кинул взгляд на часы и понял, что беспокоит его в три утра, но не успел запаниковать, потому что Азирафель взял трубку после первого же гудка. — Кроули, — выдохнул он слегка запыхавшись, словно бежал к телефону. Дайте демону помечтать, окей? — Можно я заеду? — спросил Кроули и посмотрел на циферблат с таким видом, словно хотел прокрутить время вперёд или назад — так, чтобы его визит мог бы считаться социально приемлемым. — Боюсь, у меня сейчас такой беспорядок, — ответил Азирафель. — Да неважно, — заверил его Кроули. — Я просто… хочу увидеться с тобой. Думаю, нам нужно поговорить. Не обязательно прямо сейчас, — добавил он, — извини, если разбудил. Азирафель издал звук, отдалённо напоминающий смешок. — Ты же знаешь, что я не сплю. А затем: — Если считаешь, что так будет лучше, давай поговорим. Приезжай.

***

— Что это? — спросил Азирафель, щурясь в дверях магазина. Кроули ожидал (надеялся на это, к своему стыду и ужасу), что на нём будет клетчатая пижама, но Азирафель вышел в своей повседневной одежде. Единственной непривычной деталью можно было назвать озадаченное выражение лица, с которым он смотрел на денежное дерево — лучшее из тех, что росли у Кроули, — протянутое ему в качестве трубки мира. — Я помню, ты сказал, что больше не занимаешься дизайном, — начал Кроули. — Я не заставляю тебя его брать. Я просто подумал… раз уж ты заинтересовался растениями… подумал, оно будет неплохо смотреться у дивана, добавит, знаешь, яркий акцент. В некоторых культурах считается, что оно приносит удачу, я не очень в это верю, но… если оно рушит весь фен-шуй, у меня есть и другие! Но только если ты хочешь, конечно. Азирафель стиснул пальцами переносицу. — Ты, — произнёс он после долгой паузы, — подаёшь ужасно противоречивые сигналы. — Я понятия не имею, что я подаю, — признался Кроули. Какое-то время Азирафель молча разглядывал его, затем забрал дерево и отступил на шаг, пропуская Кроули внутрь. Из гостиной исчезла большая часть подушек и пледов, и их отсутствие задевало сильнее, чем должно. Диван, однако, пока никуда не делся. Кроули убрал с него весьма потрёпанную книгу и занял своё место. Пусть их отношения и трещали по швам, он был рад вернуться в магазин. Азирафель присел на подлокотник кресла и протянул Кроули чашку горячего ромашкового чая, которую Кроули с благодарностью принял. Ромашка на вкус оказалась как сено, но, по крайней мере, теперь он занял руки, а ещё всегда можно было сделать вид, что отпиваешь чай, если разговор зайдёт куда-то не туда. — В общем, — сказал он, — не знаю, с чего начать, но... — Просто скажи, есть ли у меня шанс? — перебил его Азирафель. Он тяжело дышал, словно не веря, что произнёс это. — Э-э-э, чего? — спросил Кроули, и Азирафель сник. — Нет. Я не в этом смысле. Не в том, о каком ты подумал, о чём бы ты ни подумал. Я имел в виду «чего?» в смысле «чего?». — Как ты не понимаешь, — в отчаянии воскликнул Азирафель. — Вся эта… мебель, вино, растения... Мне что, забить шкаф чёрными футболками и узкими джинсами, чтобы ты наконец догадался? Кроули озадаченно посмотрел на него. — Стоп. Ты думаешь, что говоришь сейчас очевидные вещи, но пожалуйста, притормози и объясни всё так, чтобы они стали совсем очевидны. Азирафель выпрямился в кресле. — Ох, — выдохнул он, широко распахивая глаза. — О нет. О, дорогой мой... — Что? Он заломил руки. — Ты забыл их после Падения, или у тебя забрали и их тоже? — Забрали что? — не выдержал Кроули, повышая голос. — Обычаи, — произнёс Азирафель так, словно это всё объясняло. — Социальные нормы ангелов. В его взгляде, обращённом на Кроули, плескалась убийственная нежность. — Нет, конечно, откуда бы ты знал. Прости меня. Ты же ничего не помнишь, верно? — По-моему, чертовски очевидно, что нет, — кивнул Кроули. — Я не ангел. — Технически, нет, — согласился Азирафель. — Но я предположил… ох, это ведь было логично. Мне так жаль! Демоны не вьют гнёзда, да? — Не вьют гнёзда? — беспомощно повторил Кроули. — В смысле, как птицы? Азирафель фыркнул. — Как ангелы. А Кроули ещё считал, будто честный разговор всё прояснит! — Демоны… не вьют гнёзда… — словно со стороны услышал он собственный голос. — Вообще никогда? У вас нет похожих процессов? Процессов. Кроули даже не мог сообразить, что значило это слово. Он вспомнил суд, на который Азирафель отправился вместо него, в его теле. — У демонов точно нет таких процессов, — подтвердил он. — Иногда они трахаются, но… Не знаю, видел ли ты, как размножаются насекомые, но вот на что это похоже. Не факт, что не лишишься чего-нибудь по ходу дела. Если честно, никогда не горел желанием попробовать. Люблю все части своего тела. Каждую его фразу Азирафель сопровождал медленным кивком, с ужасом глядя на него. — Минутку, — перебил сам себя Кроули. — Что делают ангелы? Он вообще никогда не думал о том, что ангелы могут вступать в какие-либо отношения. Ну, помимо рабочих. — Вьют гнёзда, — ответил Азирафель. Кроули подождал, не станет ли яснее. Яснее не стало. — Вместо секса? — Нет, — чинно ответил Азирафель. — Не вместо. Это… как ухаживания. Ты должен свить хорошее гнездо, если хочешь, чтобы тебя посчитали достойным партнёром. — Точно как птицы, — неверяще повторил Кроули. — Не как птицы, это птицы начали повторять за нами! — возмутился Азирафель. Кроули вспомнил всё, что знал о птицах, но знал он немного. Утки, которых они подкармливали в парке, были дальними родственницами сорок и ворон. Кажется, он видел документалку про пингвинов, где они строили гнёзда из камней, но если подумать, лежать в таком гнезде должно быть довольно неудобно. А вот на диване, который он сейчас занимал... Очень, очень удобном диване. — Ебать, — вырвалось у Кроули. Он обвиняюще ткнул в Азирафеля пальцем. — Ты вил гнездо. — Да, — процедил тот сквозь зубы. — Для кого? — поинтересовался Кроули раньше, чем успел остановить себя, раньше, чем осознал, насколько больно ему представлять, как Азирафель хлопочет над декором, стараясь сделать свой дом уютнее для кого-то другого, как он обнимается с этим счастливчиком, исполняет перед ним свои дурацкие брачные танцы — но не перед Кроули! Азирафель посмотрел на него нечитаемым взглядом. — Погоди-ка, — выдавил Кроули, ещё раз окидывая взглядом гостиную. — Стоп-стоп-стоп. Диван, на котором так удобно дремать. Комнатные растения. Вишенкой на торте — странная реплика об узких джинсах. Азирафель покраснел и спрятал лицо в ладонях. — Ох, — понял Кроули. — Ох, ангел... Азирафель взглянул на него из-под пальцев, и Кроули вскочил с дивана, в два шага пересекая комнату. Осторожно взял руки Азирафеля в свои и опустился на пол, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Что дальше? — торопливо спросил он. Азирафель задушено крякнул. — Что нужно делать дальше согласно... — Во что превратилась его жизнь? — брачным ритуалам ангелов? Азирафель, что мне делать дальше? — Кроули переплёл их пальцы. — Как сказать «да»? — А. Азирафель нервно облизнул губы. — Оставшись со мной? — Хорошо, — согласился Кроули. — Отлично. Я ничего не испорчу, если сейчас поцелую тебя? — Нет, — сказал Азирафель, быстро качая головой. — Это будет… уместно. Это более чем… — И больше он ничего не говорил, потому что Кроули поцеловал его. В конце концов ему всё-таки пришлось отстраниться, потому что тянуться вверх, стоя на полу на коленях, оказалось не самым разумным использованием его земного тела. Губы Азирафеля покраснели, волосы растрепались, и он обнимал Кроули так, словно тот был драгоценным сокровищем. Азирафель так прекрасен, и он свил для него гнездо. — Итак, — начал Кроули и уселся к нему на колени, чтобы сделать свои намерения максимально ясными, — что там с сексом. — Ох, — рассмеялся Азирафель. — Кажется, я забыл рассказать про это... — Ангелы трахаются как… — Не говори «как птицы», — быстро попросил Азирафель. — Не говори «как птицы», не говори «как птицы»… — Птицы трахаются как ангелы? — нашёлся Кроули. — Я не очень-то разбираюсь в том, как размножаются птицы. Рискну предположить, что они не объединяют свои эфирные сущности? — То есть, вот как… — Да, — кивнул Азирафель. Провёл рукой по волосами Кроули и улыбнулся так, словно знал какой-то секрет. — Обещаю, тебе понравится. От спокойной уверенности в его голосе по телу Кроули побежала дрожь, и Азирафель улыбнулся шире, как будто Кроули сделал что-то потрясающее. А затем он вернулся в реальность, но реальность была той ещё сукой. — Не знаю, получится ли у меня. Раз я забыл всю формальную часть, с чего бы им оставлять мне право на веселье. — Можно? — спросил Азирафель, и Кроули кивнул, даже не представляя, на что соглашается. Руки Азирафеля по-прежнему касались головы Кроули. Он наклонился и соприкоснулся с ним лбом, что-то тихо напевая. Всё вокруг заволокло белым. Краем сознания Кроули ощущал границы своего существа, чувствовал восхитительную вибрацию каждого атома, составлявшего сущность Азирафеля, чувствовал его любовь, свою любовь, его трепет, и они двигались навстречу друг другу, насквозь, переплетаясь воедино, накрывая и отступая, как океан, как два океана, как два океана, сливающихся в один, закручивающийся водоворотом, быстрее, сильнее, и в то же время так нежно, невыносимо сладко... Азирафель разорвал контакт. — М-м-м, — выдохнул он с закрытыми глазами. — У тебя отлично получается. Кроули дрожал. Азирафель вытер слёзы с его лица, и только тогда Кроули понял, что плакал. У него даже не осталось сил устыдиться этому. — Поначалу это ошеломляет, — успокаивал его Азирафель, поглаживая по спине. — Но ты был очень, очень хорош. — Мы можем… — Кроули пришлось изрядно постараться, чтобы выдать связную мысль. — Сделать это ещё раз. — Конечно. На самом деле, это должно длиться часами. И ещё нужно… размяться. Помедитировать и не допускать обезвоживания. — Окей, — согласился Кроули. Внутри него бушевало больше эмоций, чем могло вместить его сознание, и все они были настолько запутанными и необъятными, что он свернул на скользкую дорожку ошибок. — А то что? — Застрянешь, — ответил Азирафель, наморщив лоб. — Оу. Вот блин. Азирафель притянул его человеческое тело ближе, обнял крепче, и Кроули оказался в лучшей из возможных ловушек. — Если хочешь, займёмся этим как люди, — предложил Азирафель. — Ты раньше когда-нибудь?.. — Не-а. Однако, подумал Кроули, это даст им возможность и дальше трогать друг друга, не впадая в одуряющую эйфорию. Он прочистил горло. — Но если ты хочешь, я тоже. Всё, что угодно... — Думаю, это приятно, — предположил Азирафель. — Процесс выглядит довольно сложным, но… мы можем немного сжульничать. И они сжульничали.

***

Потом они лежали на кровати в обнимку, и голова Кроули покоилась на груди Азирафеля, а рука охватывала пояс. — В этих ваших… брачных ритуалах есть ещё какие-нибудь шаги? — спросил Кроули. — Может, мне нужно… станцевать для тебя, или отрастить на крыльях перья другого цвета, или притащить тебе камешков? — Камешков… — неопределённо откликнулся Азирафель. — Зачем мне… А, понял, это снова шутки про птиц. — То есть, мы… — Кроули задержал дыхание, готовясь озвучить кое-что очень, очень глупое. — Мы, как бы… спарились? По стандартам ангелов? — Ага, — ответил Азирафель, оставляя поцелуй у него над бровью. — Точно. Кроули резко сел. — Погоди-ка. Раз мы, как ты сказал, спарились... — Я так не говорил, это ты сказал, — раздражённо пробормотал Азирафель и потянулся к нему, пытаясь затащить обратно в постель. — Нет-нет, ты послушай, — продолжил Кроули, выворачиваясь из его рук и вставая с кровати. — Азирафель, а может ли… может ли кто-то из нас забеременеть? Или, я не знаю, снести яйцо? Азирафель захохотал. И делал это куда дольше необходимого, если учесть, что он вроде как был воплощенным милосердием, и всё такое. — То есть, нет, — заключил Кроули. — О, нет. Нет-нет-нет, — выдавил Азирафель, задыхаясь от смеха. — Совершенно точно нет. Кроули ждал от него чего-нибудь успокаивающего, например, «у нас нет маток», но вместо этого Азирафель с абсолютной убеждённостью заявил: — Наше размножение не предусмотрено божественным планом. — Божественные планы, — произнёс Кроули тонким голосом, — в последнее время чертовски непостижимы. Азирафель вытаращил глаза. — Ох, — выдохнул он. — Тогда в следующий раз… в следующий раз нам стоит предохраняться во время… — Он жестом указал на свой лоб, а потом на лоб Кроули. — Предохраняться, — повторил Кроули. — А что, где-то есть гондоны для души? — Мы что-нибудь придумаем, — безмятежно отмахнулся Азирафель и протянул к нему руки. — Иди ко мне? — Классный матрас, кстати, — заметил Кроули, возвращаясь в постель и забираясь на Азирафеля сверху, — подушки и постельное бельё тоже. Азирафель весь расцвёл от его слов. — Правда? Я подумал, серовато-зелёный хорошо подойдёт к твоим волосам. Приятно знать, что я не ошибся. Губы Кроули сами собой разъехались в широкую глупую улыбку, и он мысленно порадовался, что в данный момент Азирафель не видел его лица. Впрочем, тот, казалось, и так всё понял. — Так что, ты остаёшься? — Ага. Сейчас весь город в пробках. — Кроули зевнул. Часы показывали четыре утра. — Нет смысла уезжать. — И кто знает, когда эти пробки рассосутся, — прошептал Азирафель, играя с его волосами. Если бы Кроули не хотелось спать так сильно, он бы замурлыкал. — Ждать придётся долго. — Годы. — Тысячелетия. Вечность. — Не стоит рисковать, — подытожил Кроули, устраиваясь поудобнее.