Быть рядом

Автомобиль Лепса ехал по загородному шоссе. Концерт был позади. Григорий устал как никогда и желал сейчас только одного — оказаться возле единственной любимой женщины. И это была не жена. В его голове уже рисовался привычный образ домашней Ирины — как она встречает его в прихожей, заключает в свои тёплые объятия и целует, а затем ведёт его на кухню, где мужчину всегда ожидает что-нибудь невероятно вкусное, приготовленное с такой любовью только для него одного. Однако в этот раз всё было по-другому. Подъехав к дому Аллегровой и припарковав автомобиль, он поднялся на крыльцо и, не стучась, вошёл. Последнее время ему позволялась подобная вольность, так как он был в этом доме постоянным и желанным гостем. — Ира, ты дома? Почему не встречаешь? Прекрасно знал, что она дома, потому как слышал где-то в глубине комнат её негромкий голос, но не слышал голоса её оппонента. Очевидно, она разговаривала с кем-то по телефону. Мужчина пошёл на звук голоса любимой и увидел женщину в гостиной. Ирина сидела в кресле, облокотившись на один из его бортиков и закинув ногу на ногу, и накручивала на пальчик прядь своих волос. — Привет, милая, — поцеловал её в плечико. Она, не отрываясь от разговора с неизвестным, мягко коснулась Григория рукой в знак того, что рада его видеть. — Валера, да слушаю я тебя. Что с премьерой-то, я не поняла? Удивился, что продолжила болтать. Ещё больше разозлило то, что его женщина беседует с тем, кого он больше всего ненавидел. — Ир, я тебе не мешаю? Может, мне уйти? — осведомился нарочито громко, чтобы его недовольство было слышно на том конце провода. — Ир, кто это у тебя там? — Валер, прости, потом перезвоню. Договорила фразу и тут же бросила трубку. Лепс в этот момент уже направлялся к двери. Побежала за ним. — Гришка, ну подожди, ты чего? — А чего ты бросила трубку? Валера, небось, обиделся, что ты так с ним поступила… — Да плевать мне на него три раза! Ну остановись уже, — притянула его за плечи к себе; не сопротивлялся, но молчал, — Ну, Гришка, ты же у меня родной и единственный, никто другой мне не нужен. — И поэтому ты меня так радушно встретила! — всё ещё кипел и не успокаивался тот. А она поступила хитро, по-женски. Знала, что всегда сможет его успокоить, что бы ни происходило. Коснулась его губ нежным поцелуем и зарылась пальчиками в волосы Лепса. — Так лучше? Не мог долго на неё злиться и потому жадно ответил на поцелуй, прижав Ирину к себе. — Я голодный, как… — немного подумал, с чем же сравнить степень своего голода, — …Как Лепс, — усмехнулся. — Оригинально! — весело рассмеялась, — Дорогой? — М? — Ты ведь больше не дуешься? — Ну почти. Я всё ещё думаю, куда бы поехать, где меня накормят… — с наигранной строгостью. — Ну ми-и-илый, пойдём на кухню. Там есть всё, что ты любишь. Я сегодня всё утро готовила, — чмокнула его в щёку и потянула за собой. — Ладно, уговорила, идём, — наконец, сдался тот. Они прошли на кухню. — Вот, выбирай, что ты хочешь? Тебе вина налить? — пока Лепс рассматривал всевозможные яства, женщина споласкивала бокалы. — Наливай, мать. Ирина поставила два бокала на стол и наполнила их красным полусладким вином, привезённым когда-то из очередного тура. Затем села напротив мужчины и с улыбкой стала наблюдать за тем, как он накладывает себе в тарелку всего понемногу. — Я уж думал, придётся во всегда гостеприимный Лепс-бар ехать… — пробурчал. — Гриня, не преувеличивай, — улыбнулась, — Ты же знаешь, я всегда рада, когда ты рядом. Как Аня, как дети? — Да нормально, — махнул рукой; последний жест был адресован только в ответ на вопрос про жену, — Что-то раньше ты про них не интересовалась… — Просто ты нервный какой-то сегодня, подумала, может, случилось что. — А ты как думаешь? Приезжаю я, значит, с концерта, уставший, голодный, думаю, обнимешь, поцелуешь, накормишь, а ты тут, вон, с Леонтьевым, — указал на дверной проём, подразумевая телефон, который она оставила лежать на журнальном столике в гостиной, — Болтаешь… — Успокойся. Леонтьев сам мне позвонил, и я должна была как минимум выслушать его. Ты думаешь, он мне нужен? Гриш, ты же знаешь, что я люблю только тебя. И вообще, у тебя и штамп в паспорте стоит, и семья имеется, однако я не устраиваю тебе сцены ревности. Давай, не дуйся. Скажи, чем ты хочешь заняться после ужина? Погуляем или в настольные игры поиграем? Можем в караоке поехать, — улыбнулась ему. — Ир, какое караоке? Я после концерта, — удивился такому предложению с её стороны. — Я просто предложила, можем никуда не ходить. Как хочешь, — её голос приобрёл ледяные нотки; Ирина поднялась со своего места, — Я пойду в ванную пока, приятного аппетита. — Ириш, ну ты что, обиделась на меня? — поймал её руку, — Ну прости. Извини, что предъявляю тебе тут. Сама понимаешь, концерт, нервы… Ещё Анька от меня чего-то требует… Устал я от неё, устал! — Ладно, ешь. Я в душ на пятнадцать минут, — осторожно высвободила свою руку из его и, послав ему воздушный поцелуй, вышла из кухни. — Жду тебя, дорогая, — крикнул ей вслед и принялся жадно уничтожать заботливо приготовленный ужин. Ирина зашла в ванную и, закрыв дверь, облокотилась на неё. — Вот опять он про свою Аню. Достала она его… А как она меня достала! Боже, до чего я докатилась, разговариваю сама с собой. Ладно, хватит, — открыла дверь, прекрасно зная, что Григорий насторожится, если она вдруг окажется запертой. Тёплая вода успокаивала, и плохое настроение быстро испарилось. Улыбнулась и, выключив воду, потянулась за полотенцем. Удивилась, не обнаружив его. Никогда не верила в магию, поэтому не трудно было догадаться, что или, вернее, кто стал причиной исчезновения полотенца. — Ле-е-епс! Верни. Мне. Полотенце. — Какое полотенце, дорогая? Я ничего не брал, — стоял возле душевой кабинки, заложив руки за спину и улыбаясь про себя. — То есть ты ничего не брал, но стоишь тут, в ванной, вместо того чтобы есть на кухне?! — язвительно поинтересовалась. — Я решил узнать, злишься ты на меня или нет, — произнёс будничным тоном. — Не смешно, Лепс. Не хочешь возвращать полотенце — сам себя накажешь, — с этими словами Ирина гордо вышла из кабинки. — Я прекрасно знаю, что ты у меня красавица… — улыбнулся её решительности и, вытащив из-за спины полотенце и обернув в него женщину, притянул к себе и ласково поцеловал её плечико. — Вот и замечательно. Я спать. — Ириш, ну ты чего? Опять обиделась? — А ты как думаешь? Пока ты играл тут в «знаю-не знаю», я успела замёрзнуть. Ладно, проехали. Ужин-то вкусный? — Иди ко мне, согрею тебя… — прижал её к себе и уткнулся носом в женскую шею, покрывая её мелкими нежными поцелуями, — У тебя всегда всё вкусное… — Ладно, ты прости меня, что я так. Просто не люблю, когда ты говоришь о жене. Мне иногда кажется, что ты хочешь уйти… — вздохнула. — Ириш, что за глупости? Куда я уйду? К кому, к ней? Хорошо, мы больше не заговорим о моей жене. Просто я устал от неё, понимаешь? — зарылся носом в её пышные волосы, — Вот и срываюсь на тебя. А ты у меня самая дорогая, самая любимая… — Пойдём баиньки? Или ты хочешь ещё чего-нибудь съесть? У меня там есть пироженки, — улыбнулась. — Ты у меня самая вкусная пироженка… — подхватил её на руки. — Гришка, я, вообще-то, серьёзно, — засмеялась. — Я тоже, моя сладкая, — поцеловал её в щёчку, стал спускаться к губам. — Надорвёшься, поставь, — погладила по волосам и ответила на поцелуй. — Ты же у меня совсем пушинка… — Люблю тебя… — уткнулась носом в шею мужчины. — Говоришь, что любишь, а не даёшь себя на руках носить. Всем женщинам нравится, когда их на руках носят… — шепнул ей, — А ты у меня не просто женщина, ты целая Императрица… — поцеловал её в ушко, намеренно оглушив. — Гришка, вот что ты делаешь? — поморщилась от его проделки, — Извини, что нарушаю твою романтичную речь, но, когда мы ЭТИМ заниматься будем, ты меня тоже на руках держать будешь? — усмехнулась и чмокнула в уголок губ, — Или у тебя другие планы на этот вечер? — Чем ЭТИМ? — с наигранным непониманием посмотрел на неё снизу вверх. — Не придирайся к словам, — поцеловала его в щёку. — Я не придираюсь, я просто уточняю твои пожелания на сегодняшний вечер… — осторожно вынес её из ванной. — Я хочу сделать тебе приятное, раз я провинилась. — Дорогая, ты ни в чём не виновата. Наоборот, виноват я, что наехал на тебя сегодня. Следовательно, мне и вину свою заглаживать… — Давай не будем искать виноватого, у нас есть дело поинтереснее… — Ты там что-то говорила про другие планы на вечер… Хочешь, устроим романтический ужин в спальне? — аккуратно положил её на кровать. — Милый, я на диете. Хотя… Один вечер ничего не испортит. — Не люблю диеты. Ты у меня и так красавица, так что… — Тащи уже что-нибудь, — перебила его, — И возвращайся. — Айн момент! Куда я денусь из будуара самой Императрицы? — усмехнулся, — Я быстро, дорогая. — Ловлю на слове, — подмигнула ему. Пока Григорий хозяйничал на кухне, Ирина решила порадовать своего возлюбленного. Был у женщины один новый красивый пеньюар. Вещица кроваво-красного цвета была по краям обшита чёрным кружевом. Пеньюар имел довольно большой V-образный вырез, и низ этого наряда едва прикрывал ягодицы Ирины. *** Григорий быстро спустился на кухню, отыскал пирожные, про которые говорила Ирина, и, прихватив с собой небольшой поднос, на котором, помимо блюда с опасным лакомством, удобно разместились два бокала, початая бутылка красного вина и свечи, осторожно стал подниматься наверх. Когда он вошёл в спальню, свет был потушен, но в комнате было довольно светло, так что он не зажигая света прошёл к кровати и водрузил поднос на прикроватную тумбочку. Вытащив из кармана зажигалку, Лепс принялся по одной зажигать свечи, и вскоре спальня была освещена таинственным тёплым светом. — Ну наконец-то ты пришёл. Я уже хотела лечь спать, — поддразнила. — В таком-то наряде? — усмехнулся, оценивающе разглядывая её одеяние. — Ну ты же не дашь мне уснуть, правда? — Для начала я не дам тебе сидеть на диете, — указал на поднос с пирожными. — Да ладно, Гриш, я же для тебя стараюсь. Кому я нужна буду толстая, к Аньке убежишь, небось? — Вот ты сама про неё вспоминаешь, а потом ещё меня этим коришь… Никуда я от тебя не денусь, ты мне любая нравишься. И толстой ты никогда не будешь, я тебе обещаю. Так, подержи-ка… — вручил ей оба бокала и наполнил их вином, — Ну-ка, двигайся, толстая ты моя… — усмехнулся. — Ну Гришка, не подкалывай, — протянула. — Я ж любя, дорогая… — разместился рядом с ней на кровати и забрал у неё второй бокал. Блюдо с пирожными аккуратно поставил между ними на постель. Ирина взяла одно пирожное, откусила маленький кусочек, затем протянула руку с пирожным к губам мужчины. Тот, хитро взглянув на неё и коснувшись губами её пальчиков, осторожно съел пирожное. — За тебя, любовь моя? — поднял бокал с вином. — За нас, — ласково поправила его и чокнулась с ним. Отпила совсем немного и поставила бокал на поднос. — М-м-м-м, какие у тебя шикарные пирожные получились… — жуя уже второе, закрыл глаза. — Было бы для кого. Люблю смотреть, как ты ешь то, что я готовлю. — Я что, так сексуально ем? — усмехнулся, не открывая глаз. — Просто я очень сильно тебя люблю, — улыбнулась, глядя на мужчину. Вытерла пальчиком с его губ остатки крема и, когда Григорий открыл глаза, медленно облизала его. — Иди ко мне… — притянул её к себе за талию и, взяв следующее пирожное, поднёс его к губам Ирины. — Гришка, я не хочу больше. Ты меня уже закормил. Тем более, у меня есть идея получше… — кокетливо улыбнулась. — Это какая же? — положил пирожное обратно на блюдо и отпил из своего бокала. Протянула руку к своему бокалу с вином и, облокотившись на одну из подушек на кровати, вылила себе на грудь и ключицы часть его содержимого. — Хочешь попробовать? — игриво взглянула на него. — Оригинальный способ выпить… — усмехнулся и, нависнув над ней, осторожно припал губами к её ключицам и груди, осушая на них вино. — Нравится? — Вино или твоя нежная кожа? — аккуратно зафиксировал её ручки у неё над головой. — И то, и другое, — улыбнулась, кокетливо уйдя от конкретного ответа. — Пожалуй, я всё-таки выберу второе… — накрыл Ирину собой и, не отпуская её рук, нежно поцеловал её в губы. Охотно ответила на поцелуй, стараясь ближе прижаться к мужчине. — Ну-у-у-у, дорогая, не торопись… — хрипло шепнул ей в губы и стал спускаться вниз по нежной шее, оставляя влажную дорожку из поцелуев, обвёл носом изящные ключицы. — Какой же ты нежный, Гриня… — С тобой я всегда буду нежен… — игриво прикусил чувствительное место возле ключицы. — Может, отпустишь руки? — томно поинтересовалась. — Тебе разве не нравятся мои ласки? — Очень нравятся… — выдохнула, — Мне с тобой всегда очень хорошо… — Ну, тогда наслаждайся… — освободив одну свою руку и удерживая её кисти второй, развязал пояс пеньюара и припал губами к её груди. — Ах-х-х-х… Распахнув пеньюар до конца, стал спускаться, ведя свою нежную дорожку из поцелуев всё ниже. Добравшись до кружевного края чёрных трусиков, остановился и отпустил её руки. Тут же начала действовать. Притянула к себе за шею и страстно поцеловала. Затем, поглаживая его плечи, позволила ему вновь опуститься ниже. Очертив ладонями формы её тела, он спустился к бёдрам. Властно развёл её ножки в стороны и начал покрывать нежными поцелуями внутренние стороны её бёдер, поднимаясь всё выше. — И что же, ты меня даже не разденешь? — усмехнулся. — А ты позволишь? — улыбнулась и, не дожидаясь ответа, потянулась к его футболке. Сняла с мужчины ненужную на данный момент вещь и продолжила своё дело. Руки уже проворно расстёгивали молнию на мужских джинсах. — Можно? — спросила скорее для того, чтобы испытать ощущение полной власти. — Для тебя сколько угодно, Ириша. Только не заиграйся, сегодня моя очередь доставлять тебе удовольствие, — улёгся на кровать, позволив ей удобно разместиться на его бёдрах. Проворно стянула брюки вниз, не забыв пройтись ладонями вдоль ног. Аккуратно сжала пальчиками мужской орган прямо через ткань боксеров. Затем медленно стянула их с Григория и прижалась губами к его достоинству. Её ручки нежно ласкали член, временами слегка сжимая его. — М-м-м-м-м-м-м-м-м-м, любовь моя… — Хочешь, я сделаю вот так?.. — и с этими словами женщина принялась облизывать готовый орган. — О-о-о-о-о-о-о-о-о… Дал ей пару минут наиграться, а потом снова подмял под себя. Погладив её промежность через трусики, отодвинул их в сторону и проник пальцами внутрь неё. Нащупав чувствительное место, принялся ласкать его круговыми движениями. — М-м-м-м-м-м, дорого-о-о-ой… — Нравится? — поцеловал её в губы, слегка ускоряя темп ласк. — Да-а-а-а-а… — хрипло простонала. — А вот так? — полностью стянул с неё мешавшиеся трусики и припал губами к сочащейся промежности, целуя и посасывая. — М-м-м-м-м-м, люблю тебя-я-я-я… Вынул пальцы и продолжил ласки языком. Понял, что она уже почти на грани, и, последний раз нежно коснувшись губами солоноватой от поцелуев кожи, хитро посмотрел на Ирину. — Давай, делай уже… Хочу почувствовать тебя в себе… — Попроси по-другому. Я же знаю, ты умеешь… — шепнул ей на ушко. — Гришка, солнце моё, не мучай… Возьми меня… — всхлипнула. — Обожаю, когда ты так просишь, Иришка… — развёл её ножки пошире и медленно, словно испытывая её терпение, погрузился в неё. — Боже-е-е-е-е… Ах-х-х-х… — Скажи, что любишь меня… — наклонился над ней. — Я люблю тебя, ты мой самый-самый… — поцеловала его в уголок губ. — Самый какой? — хитро прищурился. Любил иногда в самый ответственный момент помучить её. — Самый сексуальный… Гри-и-и-иня-я-я… — Ну всё-всё, я доволен… — усмехнулся и, обняв её, начал медленные ритмичные движения бёдрами. — Ах-х-х-х, да-а-а-а… — довольно простонала, когда начал двигаться в ней. Сразу же обхватила его бёдра ногами. — Малыш, как же в тебе узко… — выдохнул, уткнувшись лицом ей в шею и покрывая её страстными поцелуями. — Ты — лучший, как же хорошо-о-о-о… — перебирала руками его кудряшки. — Как приятно слушать твой голос… Скажи ещё что-нибудь… — хрипло попросил. — Люблю, когда ты делаешь мне приятно… Возьмёшь меня сзади сегодня? — сказала почти шёпотом, так как никогда раньше не говорила подобное вслух. — Какие у нас сексуальные фантазии… — усмехнулся, хитро взглянув на неё, — Сегодня я весь твой, золотая… — Любимый… — прошептала. — Ну-ка, поднимайся… — осторожно вышел из неё и, подав ей руку, помог встать на колени и выпрямиться. После чего развернул спиной к себе и, расставив её ножки пошире, снова нежно вошёл. — А-ах-х-х-х-х… Спасибо тебе, любовь моя… — Тебе удобно? — обвил руками её живот, немного прижимая женщину к себе, и начал движения. — Да-а-а-а, мне удобно и о-о-очень приятно… — громко застонала. — Мне кажется, тебя чаще надо брать сзади, милая… — усмехнулся и слегка прикусил её плечико. — Ах-х, возможно… — закусила нижнюю губу. — Я могу сделать ещё вот так… — скользнул одной рукой по её животу вниз и стал ласкать её промежность. — О да-а-а-а, милый, ты угадываешь все мои желания… А-ах-х-х-х-х… Его вторая рука поднялась к её груди и, сжав, принялась поглаживать. — М-м-м-м… — стоны становились всё громче и громче. Ладонь женщины легла поверх руки Григория, ласкающей её грудь. — Потише, дорогая, я так оглохну… — усмехнулся ей в ушко, — Не могу отказать себе в удовольствии… — переместил руку, ласкающую её промежность, по бедру назад и звонко шлёпнул Ирину по ягодице. — Ох-х-х… — снова закусила уже истерзанную за это время губу. Почувствовал, что оба уже близки к оргазму, и ускорил темп. Последнее движение… и взрывная концовка накрыла их. Оба еле держались на коленях. Григорий осторожно вышел из неё и помог ослабевшей Ирине лечь, после чего опустился рядом. — Обожаю тебя, дорогой мой, — положила руку ему на грудь. Было тяжело дышать, воздуха не хватало. Во всём теле была чертовски приятная усталость. — А я-то тебя как, котёнок… Смотри, похудела, вон, сразу… — смеясь, сжал ладонями её талию. — Да ладно уже про похудение, главное, что ты рядом, — поцеловала его чуть пониже соска. — Ну я ж тебе обещал, что ты никогда не будешь толстой… — подмигнул, устраивая её у себя на груди и накрывая обоих одеялом, — Как тебе новые ощущения? — Ты был великолепен! — немного промолчала, подбирая слова, — Ты ведь не уйдёшь завтра, Гриш? — прекрасно помнила, что у него очередная запись на студии, но как же хотелось просто побыть с ним вдвоём… — А ты хочешь, чтобы я остался? — внимательно посмотрел ей в глаза и убрал с её лица мешавшуюся прядку. — Конечно, хочу. И чтобы не только завтра, — хитро улыбнулась и чмокнула его в нос. Так не хотелось быть серьёзной, именно с ним не хотелось. — Завтра всё сама увидишь… — лукаво улыбнулся, — А насчёт «не только завтра»… Я теперь от тебя никуда не уйду. — Я тебя люблю… — тонула в его невероятных зелёных глазах. — Я тебя тоже, Ириш. Разведусь и буду свободным человеком… Ну, почти свободным, — шутливо нажал пальцем ей на нос и рассмеялся. — А зачем этот штамп? Мы же взрослые люди, главное — любовь. Надеюсь, ты не потащишь меня в ЗАГС? — усмехнулась. — А это как получится, дорогая, — передразнил Ирину её же тоном. Прильнула к его губам и сладко поцеловала. Казалось, что в такие моменты время останавливается, везде бабочки начинают порхать и хочется бесконечно улыбаться. — Люблю тебя, — чмокнул её в губы, — Не хочешь прогуляться со мной на первый этаж? — Я бы с удовольствием, но у меня нет сил… Мне было слишком хорошо сейчас, — коснулась губами его щеки. — Тогда отдыхай, я сейчас приду. Должен же кто-то убрать остатки нашего романтического ужина… Свечи оставить? — Ой, я совсем про него забыла. Да, оставь. Они так красиво горят, — улыбнулась, — Гри-иш? — М? — Не уходи, а? — Ириш, я быстро. А то ночью случайно уроним всё это произведение искусства, и ты испугаешься. — Ты прав, просто так не хочется тебя отпускать… — вздохнула. — Ну, милая, я же не навсегда ухожу, а только на пару минут, — поцеловал её ручку и выбрался из постели. Аккуратно выставив свечи на тумбочку, поставил на поднос почти пустую бутылку вина, бокалы и блюдо с остатками пирожных и покинул спальню. Пока мужчина любовно убирал остатки пиршества, женщина невольно задумалась. «Вообще, я не против брака, тем более с Гришей. Просто так страшно… Вдруг что-то опять пойдёт не так? Четвёртый развод — это точно не то, о чём следует мечтать. Гришка… Он такой хороший, нежный, заботливый… Почему он выбрал меня?..» — размышляла. — Ну вот и всё, — это, прервав её размышления, в спальню вернулся Лепс. — Ты действительно быстро. Залезай скорее под одеяло. Не замёрз? — Мать, какое замёрз? Я ж не на улицу посуду выносил! — хохотнул, материализовываясь на постели рядом с женщиной и обнимая её. — Ну это я так, мало ли… Гриш? — А-а-а? — улёгся под одеяло и привлёк её к себе. — Скажи, а почему ты выбрал меня? Почему ты именно со мной? Лепс задумался, и выражение его лица показалось ей таким смешным, что она громко захохотала. — Ну Гришка-а-а, не смеши меня! Ой, не могу-у-у… — заливисто смеялась. — Ир, а чего смешного? — не понял тот и даже слегка обиделся, — Я тут думаю, вообще-то, а она ржёт… — Ну не дуйся, — примирительно чмокнула его в щёку, — Просто ты был тако-о-ой серьёзный… Всё, я больше не смеюсь. — Итак, ты спросила, почему я выбрал именно тебя? — Да… — неуверенно протянула, боясь продолжения. — А вот ты сама как думаешь? — словно прочитал её мысли накануне. — Честно, я не знаю… — Вот и я не знаю, дорогая. Наверное, потому что люблю? — задумчиво посмотрел ей в глаза, — Брак с Аней был ошибкой. Когда я познакомился с тобой, то осознал это. А сейчас понял, что надо исправлять эту ошибку. Ты замечательная женщина и верный друг, Ириш. И поэтому я хочу быть с тобой. Женщина искренне улыбнулась и прижалась губами к его губам. — И я хочу быть с тобой… Всегда. Лепс приподнялся на локте и затушил свечи. — Спокойной ночи, любовь моя… — обнял её под одеялом и нежно поцеловал в губы. — Спокойной ночи, дорогой мой. Сладких снов, — коснулась рукой его щеки. Скоро оба провалились в крепкий сон. Люблю глаза изумрудные, Изгибы улыбки твоей, Люблю поцелуи безумные И ворох тёмных кудрей. Люблю ночами пьяными Вдыхать аромат свечей, Когда ты меня одурманивал Шёпотом страстных речей. А утром, лишь солнце поднимется, Люблю тебя целовать И, пока рассвет не раскинется, Руки переплетать… Покой и страсть вперемешку, А больше ничего не надо. Только бы не спешка, Только бы быть рядом…