Чувствую тебя 2

Собственная квартира встречает теплом и уютом. Как же хорошо осознавать, что весь этот кошмар ненадолго закончился; по крайней мере, у девушки есть ещё целая неделя для того, чтобы восстановиться морально и отдохнуть в стенах полюбившегося дома. Целых семь дней Люси будет отдана самой себе, никто не будет высасывать силы и тревожить. Стоило девушке перейти порог собственного жилья, как Хартфилия сразу же погрузилась в домашние дела, дабы успеть к вечеру всё закончить и уже в оставшееся время наслаждаться просмотром фильма, что был недосмотрен до уезда. Как оказалось, дорога, по которой студенты ехали автобусом, была чуть ли не самой длинной, именно поэтому заняла так много времени, но на машине появилась возможность значительно сократить расстояние, из-за чего Люси добралась до дома всего за четыре часа, учитывая то, что выезд состоялся в семь утра. Девушка в некоторой степени радовалась, что уехала прежде, чем проснулись девочки, так как были ли бы лишние вопросы, но их и не избежать, так как учиться они теперь будут в одном университете — Хартфилия смогла лишь оттянуть этот момент ненадолго. Собрав все силы в кулак, девушка принялась за уборку, потому что за неделю на полках, шкафах и прочей мебели скопилось некое количество пыли; вещи нужно было заправить в стиральную машину с грязными поношенными вещами; протереть полы, а также приготовить еду — в общем, дел не оберёшься, так что лучше начать поскорее, чтобы успеть реализоваться вечерние планы. В первую очередь Люси разобрала чемоданы и разложила одежду: некоторую в корзину для белья, некоторую в шкаф, так как не притронулась к ней ни разу, после чего положила в барабан для стирки и поставила нужный режим в ожидании запуска процесса. Ведро с тряпкой и моющими средствами уже оказались в комнате девушки и начали использоваться по применению. Люси аккуратно расставляла крема, баночки с маслами, косметику, духи, протирая туалетный столик; книги и тетрадки, папки и нужные документы, проводя тряпкой по полкам книжного шкафа; небольшие домашние цветы на подоконнике, убирая всю пыль и опавшие листья. Вымывая все стёкла, девушка иногда заглядывалась на вид из окна; зеркала — на своё отражение. Голову начали посещать разные мысли о своей внешности; причинах такого отношения к ней окружающих; эмоциях, что читались в глазах и чувствах, которые бушевали в сердце. Но помотав головой и осознав, что время идёт, а она стоит и затягивает с процессом, Люси приступила к мытью полов, предварительно взяв и смочив швабру, проводя мягкими движениями по линолеуму, собирая с поверхности пыль, мешающих мусор и так далее. Время уже близилось к обеду, а Хартфилия только закончила с уборкой в квартире, но ещё оставалось одно дело — приготовить еду. Благо, что девушка предусмотрела недостаток продуктов и зашла в магазин, что располагался неподалёку от дома, хоть и с сумкой, полной вещей, это смотрелось со стороны нелогично, но было как-то всё равно на общественной мнение. Достав из холодильника необходимые продукты, Люси решила много всего не готовить сегодня: лишь небольшие закуски и десертные блюда, а основные оставить на завтрашний день. Несмотря на небольшую усталость, девушка довольно быстро справилась с готовкой, наверное, потому что очень любила это дело, и, поставив все приготовленные блюда в нужное для хранения место, решила обойти жилую площадь, так сказать, для дополнительного осмотра на выявление недочётов. Но как таковых нигде не оказалось: ни одной пылинки или развода; бельё постирано и выглажено; вещи разложены; всё, что на полках и шкафах идеально расставлено; еда приготовлена — она осталась довольна проделанной работой, на которую у неё, кстати, ушло немало сил. Вечер потихоньку опускался на город, забирая в свои объятья всё, чего касалось. Солнце уже уступает своё место, плавно заходя за горизонт, из-за чего в скором времени окна начали отражать светящийся закат с переливанием цветов. Вид замечательный. Ряды людей, что торопились с работы, редеют, опустошая улицы, почему тишина захватывает просторы, лишь изредка слышится колыхание листьев, звук проезжающих машин и свист ветра. Только сейчас пришло некое спокойствие и умиротворение. Ничего, кроме душа, не способно так снять напряжение и стресс, что накопились за весь день, да и, скорее всего, за всю неделю, поэтому следовало бы набрать ванну с дорогими приятными ароматизаторами и свечами. Хоть с виду и романтично, но на самом деле по-женски. На крючках висели уже чистые полотенца, халат и пеньюар, в котором женское тело смотрелось максимально соблазнительно. Пока ещё никто не видел её в таком виде, но одна по дому она очень любила так ходить: чувствовала себя ещё более раскованно и по-домашнему. Вода обволакивает тело и душу, унося куда-то за пределы этого мира; аромат пены и свечей приятно проникает в лёгкие, так что хочется вдохнуть его как можно больше; мышцы получают расслабление, а мысли переключаются исключительно на хороший лад — для полной картины не хватало любимого человека и лепестков роз. Ну вот, опять он беспощадно врывается в её голову, заставляя вновь думать о нём, мучиться в осознании односторонних отношений и искать пути потери памяти об этом человеке. А может быть, она сама виновата в своём положении? Изначально ведь позволила такое отношение, надеясь на хороших исход, вовсе не видя, что для него это просто игра, в которой победу и выигрыш получит только один из них, а другой останется с разбитым сердцем. Это не тот момент, где дети решаются на ничью — здесь всё по-взрослому: используются не вещи — настоящие чувства, спор не на интерес — на тело и душу; захват не территории детской площадки — разума и мыслей. И, похоже, она проигравшая, ведь даже и не следовало вступать в неё, тут же нет правил: ведущий — эгоистичный собственник, что не потерпит поражения. Настроение кануло к лету, из-за чего захотелось поскорее очутиться в мягкой кроватке и утонуть в окружении подушек, что каждую ночь дарили тепло. Выйдя из ванны, девушка выпустила всю воду и вытерла всю влагу с тела, после чего надела шёлковый пеньюар и направилась в комнату. Какие бы речи не посещали голову, а желание посмотреть сопливую мелодраму, где герои пламенно и искренне влюблены в друг друга, вовсе не пропало. Хоть где-то она посмотрит на настоящие чувства и в который раз осознает, что в жизни всё гораздо сложнее и несправедливей: судьба — не фильм, где всё продумано по сценарию, — жестокая реальность, в которой ты крутишься и пытаешься найти счастье. Было бы забавно, если всё давалось так просто, как по щелчку пальцев. Звонок в дверь. На часах 22:09. Сердце на секунду замерло, а в голове зароились предположения, кто бы мог прийти с столь поздний час. Хозяйка предупреждена, подруги всё ещё на отдыхе, родители улетели на юг отбывать отпуск. Склоняясь к варианту, что это могут быть соседи, девушка неспешно подошла к двери и ждала, пока оттуда раздадутся хоть какие-нибудь звуки, дабы убедиться, что кто-то всё ещё у порога её квартиры. Звонок. Ещё один. Пульс немного участился. — Кто? — В ответ лишь тишина. Странно. Проверив глазок, девушка поняла, что почти ничего не видит, так как лампа в подъезде, как на зло, сломалась, будто зная, что она попадёт в такую ситуацию. Звонок. Что же он так не унимается. Стало действительно не на шутку страшно, ведь для полного счастья ей только грабителей и подобных им не хватало. На свой страх и риск Люси решила слегка приоткрыть железную дверь, прокрутив щеколдой несколько раз по часовой стрелке, дабы создать небольшую щель. Как жалко, что сейчас нет железной цепочки, как в фильмах, когда боишься открывать дверь полностью. Но стоило только руки изменить угол наклона, открывая затворы, как с противоположной стороны кто-то резко отдёргивает на себя и быстро проникает внутрь, захлопывая её уже изнутри. — Почему ты уехала? — Он прижимает её к той же железной преграде, что разделяла их несколько минут назад, и задирает руки над её головой, так как прекрасно знает: начнёт сопротивляться и выбиваться из крепкой хватки, но происходит обратное: она просто смотрит на него с испугом в глазах, видимо, не отошла ещё от небольшого шока, и не двигается вовсе. — Как ты тут оказался? — Сейчас ей уже не страшно, потому что не может поменять исход событий, приняв своё поражение. Больше интересовал вопрос: почему он здесь, ведь только она подходила и просилась уехать обратно. Он смотрел прямо ей в глаза, ничего не видя, кроме опустошения и печали, но не терял надежды найти то, что ему было нужно. — Почему ты уехала? — Нацу будто не слышал её, проигрывая как заезжую пластинку в голове о причинах возвращения домой, говоря с ней высоким тоном, на что она лишь вздрогнула, но взгляда не отвела. Привыкла к такому поведению. Руки начинали потихоньку затекать, из-за чего чувствовался дискомфорт, но в следующий момент уже ни руки, ничего не могло затмить его действия. — Ну же, ответь мне, — он казался гипнотизёром, потому что обычный человек не мог заставить утопать в глазах напротив; Нацу опустился настолько, что они видели буквально каждую крапинку в зрачках друг друга, а их губы, будто магнитом, притягивались, дабы сомкнуться. — Не хотела тебя видеть. — На секунду очнувшись, девушка попыталась сделать попытку, чтобы освободиться, но Нацу ухватился за неё мёртвой хваткой, боясь, что она ещё раз куда-нибудь от него уйдёт, попытается скрыться или навсегда исчезнет. Ухмылка юноши ярко отпечаталась в памяти, так что малейшее движение его губ заставляло резким спазмом сокращаться мышцы всего тела. — Ты просто ревнуешь меня, — сладкий шепот был горячим до мимолётных ожогов на тонкой коже ушной раковины, из-за чего утихшая буря вновь начала набирать обороты. Сердце ходило ходуном, а разум пытался привести девушку в нормальное состояние, пока ещё не слишком поздно, говоря, что он вновь её лишь использует и уйдёт, ведь ему не нужно отношения на постоянной основе — он не умеет любить. — Чего ты хочешь, — голос уже начинал подрагивать, ведь она не могла полностью контролировать своё тело, когда он в априори рядом с ней, не говоря уже о касаниях и каких-либо телесный движениях. Его руки наконец-то отпускают тонкие запястья, так как юноша осознаёт, что долго Люси не протянет перед соблазном и поддастся ему, а пока он лишь подготавливает её и добивается нужных слов, который ждал долгое время. — Просто признай это, и я буду с тобой настоящим, сняв все маски. — Грубые ладони мягко поглаживают тонкую талию, мизинцем задевая бёдра, поверх приятной ткани, что так украшал молодое девичье тело, которая так привлекательно смотрелось в ней, но больше всего хотелось увидеть то, что под ним. — Нацу, ты добился своего, — буквально на секунду парень прекратил свои движения и застыл в немом шоке, но после стал продолжать свои махинации, — ты полностью опустошил и разбил меня. Мне больно. Больно смотреть на то, как ты беззаботно воркуешь с другой и нагло прикасаешься к ней: да, я ревную тебя. С самого начала знала, к чему всё это может привести, но всё равно продолжала подчиняться тебе, оставляя маленькую надежду, что начинала расти во мне. Но ты просто убил её, бесчувственно наплевав на меня и мои чувства. Нацу, мне просто хочется, чтобы ты навсегда ушёл из моей жизни и никогда больше не беспокоил меня, пожалуйста. Я хочу обычного женского счастья — любви, а не шуточных интриг. Уйди, я прошу тебя. — Слёзы одна за другой начали скапливаться в уголках глаз, пока она смотрела на его макушку, ведь лицо было около её шеи. — Кому ты пытаешься врать сейчас? Мне или себе? — Его голос и серьёзность вгоняют в ступор; она застыла в ожидании того, что будет дальше, так как в его словах есть доля правда; да не только доля — он абсолютно прав. — Твоё дыхание участилось, Люси, и биение сердца тоже — я чувствую это. Ты же явно что-то испытываешь ко мне, не правда ли, — я чувствую это. Твоё поведение, мысли и тело выдают тебя полностью. — Сейчас в его контексте не было того подвоха или насмешки: Драгнил будто поменялся в считанные секунды, открывая для неё новую сторону. Он отстранился от неё, но лишь для того, чтобы притянуть к себе и заключить в поцелуй, на который она не давала ответа: была в ступоре от того, насколько он проникся ею, что знает, видит насквозь всю её. Девушка стояла и не знала, что ей делать: ком встал в горле, мысли будто испарились, а тело вовсе перестало слушаться. Люси впервые видела его таким, и он был ещё более притягательным. — Нацу, — шепот его имени, как красиво оно звучало с уст этой особы, что разжигала в нём смешанные и непонятные чувства, которые парень до последнего скрывал, но в какой-то момент понял, что может потерять её раз и навсегда. Драгнил с двойным напором впился в её губы, прикоснувшись большим пальцем к подбородку, надавливая на него, чтобы губы немного приоткрылись и впустили его. Казалось, что сердце девушки сейчас выпрыгнет наружу, оставив в ней только дыру в память о своём существовании, но оно продолжало невыносимо стучать в ответ на ласки Нацу, прося дать ему шанс. Девушка дрожащими руками притянула его ближе, поняв, что сдерживаться больше не в силах: любит его. Тоненькой дорожкой, капля за каплей, слёзы продолжали стекать по румяным щекам, оставляя неприятные ощущения на контрасте с теми, что дарил ей сейчас Нацу, держа хрупкое тело в сильных объятьях. Не было какого-либо животного рвения или позыва, присутствовала нежность и аккуратность, разливаясь током по каждому участку тела, собираясь на губах, а потом вновь отдавала мощным зарядом при каждом лёгком покусывании. Его руки перешли на женские плечи, неуверенно и нарочно медленно стягивая с них пеньюар, что закрывал некоторые участки тела, после чего он склонился к чистой шее и мягкими поцелуями касался молочной кожи, лицезрея, как та мгновенно покрывается мурашками от приятных ощущений. — Нацу, остановись сейчас, иначе потом мне будет слишком трудно, пожалуйста, — оставшимися силами она старалась оттолкнуть парня, понимая, что или сейчас, или никогда: девушка не сможет потом сдерживать всё в себе и окончательно сломается, выливая слёзы литрами и пытаясь хоть в чём-то найти утешение. — Прекрати меня останавливать, — еле видная улыбка, но серьёзный взгляд; аккуратные, но в то же время грубые пальцы, касающиеся её щёк, смахивая с них солёные дорожки, что продолжают скатываться из красных глаз, — ты же знаешь, что я не смогу этого сделать. Ты действуешь, словно афродизиак, будоража кровь в моих жилах; возбуждаешь в мгновение ока, стоит мне лишь посмотреть в твою сторону, заставляя мучиться от боли в штанах. Но знаешь, что движет мною? — Парень резко подхватил Люси под бёдра, взяв на руки так, чтобы она смогла окольцевать его поясницу ногами, и понёс в комнату по уже известному направлению. Она непонимающе смотрела на него и слегка била кулачками по широким плечам, в ответ на что он с силой сжал упругие ягодицы и с заботой уложил на кровать, повиснув сверху. — Любовь к тебе. Драгнил потянул за тоненьких поясок, заставляя того разрушить всю систему, открывая все прелести давно желанного тела, что с каждой секундой покрывалось мелкой дрожью. Тёплые ладони проникли к уже оголённой коже, наслаждаясь моментом пламенного прикосновения, благодаря которому во всём организме разливался жар у обоих, потихоньку разжигая угаснувшую искру. Медленно перемещаясь на красивую грудь, подушечкой пальца поглаживая розовую бусинку, являющуюся неким украшением, другой рукой полностью вытаскивая бельё из-под спины девушки, что портило всю картину нагого искусства. Спустившись носом к животу Люси, от самого пупка и до шеи он заполнял лёгкие её ароматом, который хотелось вдыхать вечно, больше — дышать ею, оставляя мокрую дорожку с помощью кончика языка. Она томно дышала, неуверенно стягивая с него футболку, скрывающую мощное крепкое мужское тело, водя руками по груди юноши, иногда оставляя розовую полосу от ногтей, чем возбуждала его ещё больше. Затуманенный взгляд карих глаз говорил сам за себя о желании и потребности, видя парня перед собой; ощущая большие ладони на своём теле, что сейчас так нежно поглаживают талию и бёдра. Переходя пальчиками на шею, она притягивает к себе, сама затягивая в ненасытный поцелуй, желая Нацу всё больше и больше, выгибаясь к нему так, что её грудь соприкасается с его солнечным сплетением. Он ощущает на коже её вставшие соски, от чего сразу хочется их вкусить, попробовать на вкус и слышать громкие стоны над своим ухом. Губы уже опухли от множества манипуляций и укусов, но, несмотря на это они не могут отстраниться друг от друга, дав наполнить лёгкие небольшим количеством воздуха, вместо этого с большей жадностью наслаждаются, оставляя тонкую ниточку слюны на подбородках. Член уже горит и просит освобождения от тесных оков джинсов, что служат значительной преградой для дальнейших действий, ведь девушка уже вовсе без одежды. Он расстёгивает ремень и ширинку, неуклюже стягивая с себя элемент верхнего гардероба, заодно захватывая боксёры, тем самым полностью высвобождая готовый орган, что уже во всю просит узости. Раздвигая её ноги немного шире, парень удобно умащивается посреди них, наклоняя над девушкой, что слегка покрылась румянцем. — Я люблю тебя. Люблю, слышишь? Плавный, но глубокий толчок выбил весь воздух, что успел скопиться в лёгких, вместе с мелодичным стоном, который всё время норовил вырваться из груди весь остаток вечера. Он смотрит на неё сверху вниз и понимает, что она слишком желанная, особенно с этим почти невидным румянцем из-за возбуждения; с покусанными губами, на который виднеются небольшие ранки; с вздымающейся грудью, отражающей частое дыхание; с впалым животиком, на котором уже мелькают следы от пальцев молодого человека, и это всё его и только. Ритмичные движения бёдрами, хлюпающие звуки от смазки и звонкие стоны. Комната пропитывается запахом секса. Ладонью он ведёт от лобка, по животу, меж грудями, останавливаясь указательным пальцев на губах девушки, размазывая слюну по нижней, после чего она игриво прикусывает его, видя искорки в глазах напротив. Нацу нависнув над ней, слегка изменил угол наклона, подняв ногу девушки на плечо, благодаря чему задел особую точку, проникнув по самое основание. Не было криков и беспощадных толчков, сейчас их заменяют нежные стоны и размеренные движения, полностью сносящие крышу. Она кончает. Драгнил ложится рядом с ней, обнимая ту за талию, притягивая ближе, заставляя ту уткнуться носиком ему в шею, после чего закидывает ногу уже на свой бок и вновь проникает в неё, делая более быстрые и импульсивные толчки. Парень на мгновение зажмуривает глаза, а после ощущает, что девушка лежит на нём, всё так же продолжая принимать его в себя, при этом сильно сжимая вагинальными мышцами, от чего у Нацу звёзды перед глазами летают от такой узости. — В тебе так хорошо. Кладя свои руки на бёдра девушки, Нацу помогает ей глубже насаживаться на член, который уже начинает подрагивать, что обозначает скорую разрядку. Стоны, ласкающие слух парня и тоненькие пальчики на груди и плечах приносят уйму эмоций и переживаний. Последние секунды и он, еле успев выйти из неё, одновременно кончает вместе с ней, утопая в неге наслаждения от присутствия друг друга. Кто бы мог подумать, что заядлый бабник университета сможет встретить настоящую любовь, которую никогда не сможет отпустить; что девушка сможет разжечь в нём бурю эмоций лишь одним своим существованием. Кажется, медленно, но верно, она начинает заполнять пустоту внутри себя, чувствуя взаимную любовь. Я чувствую тебя