Слишком влюблён

      Агата вздрогнула и почувствовала резкую боль, которая моментально разлетелась по всему телу ощутимыми разрядами тока. Плечо будто воспламенилось, а под тканью кофты потекло нечто влажное и тягучее. Мерзко. Кровь. Мгновенно весь рукав стал багровым и неприятно липким. Воздух словно стал осязаемым и начал вдавливать Харрис в кресло, оказывая неимоверное давление на голову. Внутри будто что-то взрывалось и разрывалось на мелкие частички. Пуля оставалась в её теле и продолжала причинять боль.       Девушка непонимающе посмотрела на сцену, где была Лидия и Александр. Парень держал руку рыжеволосой, направленную чуть правее и ниже лица Харрис. Его стеклянные от ужаса глаза смотрели на Агату, но страх в них немного отступил, когда Нильсен убедился, что пуля не попала в окончательную цель и русоволосая была жива.       — Александр! — недовольно воскликнула Лидия и зло посмотрела на него, нахмурившись. — Ты только продолжаешь все портить! Она должна умереть!       Агата растерянно схватилась за раненное плечо, но лишь потревожила рану и поморщилась. Дыхание постоянно срывалось, отдаваясь болью в каждой частичке тела. Она была снова так близка к своей смерти, но резкое движение Нильсена спасло её. Девушка подумала, что, если они выберутся отсюда, ей просто необходимо будет отблагодарить его. Харрис все-таки переборола болевые ощущения и сжала рану, стараясь перекрыть поток крови. Смерть от болевого шока в таком случае казалась менее реальной, чем смерть от потери крови.       «У тебя пулевое ранение, а ты думаешь о таких глупостях, — отругала себя Агата, — главное не паниковать и не впадать в истерику. Это только ухудшит положение».       — Так вот, кто ты теперь, — разочарованно и пораженно произнес Александр. — Убийца и психопатка. Как до такого дошло, Лидия?       — А может, я всегда была такой? — вспылила девушка. — Просто маскировалась ради тебя и играла роль послушной девочки, как ты — роль редкостного ублюдка с ней, а?       Харрис еле услышала последние слова Лидии, но они несмываемыми чернилами отразились на её сознании. Стоило уже создать целый список вещей, обязательных в качестве тем для разговора после возможного спасения.       Вдруг в помещении раздался негромкий кашель, и все внимание приковалось к вставшему со своего места Фредерику. На него испуганно смотрела Марта, так же шокированная происходящим. На её шее забилась венка от переживаний.       — Я, конечно, весьма взволнован и увлечен возникшим конфликтом между вами, но хотелось бы кое-что прояснить, — мужчина посмотрел на своих спутников, — думаю, мои так называемые коллеги будут не против этого. Когда же мы получим то, что было нам обещано?       — Да! — согласился с ним Чарльз. — Мои деньги нужны мне как можно скорее!       Дядя явно нервничал, и Агате даже стало интересно, для каких целей ему нужно было наследство. Все было понятно: смерть прямой наследницы вела к распределению денег между Элизой и Данте, у которых без труда Чарльз мог бы умыкнуть все необходимое. Это было гениально просто и ужасно предательски. Лучший родственник из всех возможных, ничего не скажешь.       Марта не решилась ответить или подать хоть какой-то признак жизни со своего места. Агата была уверена, что горничная, скорее всего, даже не хотела во всем этом участвовать, но её грамотно запугали, и она стала послушным зверьком в руках умелых дрессировщиков.       — И мне бы хотелось увидеть вашего, так сказать, главного.       Лидия сурово посмотрела на Фредерика, который выглядел ничуть не испуганным, поскольку рука рыжеволосой все еще была крепко сжата Александром. Агата не могла понять, почему парень медлил, ведь он вполне без особого труда мог вырвать оружие из ухоженных пальцев психопатки и закончить все прямо в один момент. Тем не менее он словно ждал чего-то.       — Главного? — смутился Нильсен и выжидающе посмотрел на девушку.       — Да, — ответил за неё Ларсен. — Ты ведь неоднократно говорила о «нем». «Он» обещал нам, «он» следит за нами. Кто же такой он?       — Очевидно, не тот очаровательный мужчина, — Чарльз задумчиво почесал голову. Агата поняла, что Лиам был тем очаровательным мужчиной, однако, по её представлению, он был далек от такой характеристики.       Харрис перевела взгляд на Александра, который напряженно посмотрел на неё и её рану. Девушка приободряюще улыбнулась ему, стараясь скрыть настоящие ощущения — весьма не оптимистичные и далекие от понятия «нормально» — и не пугать его еще больше. Сейчас надо было думать о другом, а не о её пустяковом, на первый взгляд, ранении. Ей просто надо было потерпеть.       — Да, вы правы, — Лидия грустно выдохнула. — Я исполняю волю другого человека. И он тут сейчас, наблюдает за нами и нашим неудавшимся действом.       Все заметно напряглись. Фредерик и Александр недоверчиво закрутили головами, пытаясь найти хоть где-нибудь того неуловимого зрителя, про которого говорила Лидия.       — О ком ты говоришь? — прорычал Нильсен, сжимая руку девушки сильнее.       Рыжеволосая закатила глаза и посмотрела на Александра так, будто испытывала вселенское разочарование в нем.       — Ты отупел что ли в Англии? Тебе срочно надо вернуться в Швецию и вернуть свои детективные способности. Или влюбленность так влияет на мозг?       Нильсен угрюмо посмотрел на неё, явно ущемленный таким высказыванием в свою сторону. Даже в таких обстоятельствах он умудрялся чувствовать обиду за посягательства на его острый ум и догадливость.       — У меня нет ни одного варианта, кто бы помогал тебе в этом безумстве, — признался Александр.       — Ну, как же, — Лидия склонила голову и игриво посмотрела на него. — Подумай, Александр. Кто мог оказывать мне помощь в театральной постановке?       Нильсен странно посмотрел на девушку, всматриваясь в её безумные и красивые глаза. Агата заметила, как на его лице отразилось сожаление и горечь.       — Ты ведь не говоришь о своем отце, дорогая? — неожиданно нежно спросил Фредерик, который выглядел таким же удивленным, как и Александр.       Лидия кинула на него острый взгляд и ухмыльнулась.       — Смотри, викинг, тебя обыграли в шарадах в этот раз. А что вас, собственно, смущает?       Александр и Фредерик переглянулись. Харрис сразу поняла, что эти короткие переглядки означали высшую степень замешательства и беспокойства.       — Но твой отец мертв, Лидия, — немного помедлив, ответил Нильсен. — Он погиб сразу после того, как было решено прекратить расследование по делу вдовы Свенссон. Мы похоронили его под Стокгольмом.       В помещении воцарилась зловещая тишина. Агата даже на мгновение забыла о ране, но она тут же напомнила о себе. В фильмах герои продолжали бегать с любыми простреленными частями тела, но, как оказалось, на реальности все было по-другому.       — То есть ты дурила нас, девчонка? — гневно закричал Чарльз и вскочил со своего места. — Выдумывала все и пыталась нас в ужасе задушить и не дать сопротивляться?       — Выдумывала?! — Лидия стала действительно яростной. Она дернулась, но Александр лишь сильнее схватил её, почти прижимая к себе. — Да как ты можешь такое говорить? Мой отец не умер! Он жив! Я его вижу и говорю с ним!       Харрис смотрела на Нильсена, который выглядел очень плачевно.       — Мы видели его тело, Лидия, когда прощались. Он был в гробу. Мертвым, — проговорил парень.       Галлюцинации, навязчивые идеи и явная склонность к насилию, которую раньше никто не наблюдал за девушкой. Агата быстро сопоставила все факты. Лидия точно была больна. Скорее всего, это была шизофрения или что-то в этом роде. Но сейчас, когда девушка приняла эту версию, все стало каким-то логичным.       — Он играл, дурачок, — Лидия искренне посмотрела на Александра. — Ты же знаешь, он сможет обвести вокруг пальца любого. И я же говорила с ним.       — Лидия, отдай мне пистолет, — скомандовал Нильсен.       — Нет! — взвизгнула девушка. — Я не могу! Он будет недоволен! Пожалуйста! — на её глазах появились слезы. Лидия казалась очень перепуганной, почти доведенной до истерики. — Александр, пожалуйста… Дай мне закончить все так, как надо…       Нильсен молча взял пистолет из рук девушки и убрал его себе за пояс, оставляя Лидию безоружной. Девушка не выглядела озлобленной или удивленной в тот момент, она была полностью разбита и походила на обиженного ребенка, которого родители случайно оставили одного в магазине. Рыжеволосая осела на пол и закрыла лицо руками, шепча что-то невнятное.       — Все уже кончено, — ответил ей Нильсен, а потом посмотрел на Фредерика и его спутников. — А вот с вами еще нет.       Ларсен усмехнулся. Пистолет в руках своего бывшего преемника отнюдь не смущал его и не убеждал молча сидеть.       — Кажется, с мисс Харрис тоже скоро все кончится, — ядовито произнес Фредерик и кивнул на Агату, которая старалась совсем не шевелиться.       Александр испуганно посмотрел на девушку, и его глаз предательски дернулся, когда он заметил, насколько неестественно побледнело лицо Агаты.       — Выглядит, как ерунда, да? — Фредерик продолжил наступать. — Но, знаешь, даже от простой царапины можно умереть, а у нашей красавицы плечо пробито. Что ты предпочтешь: держать нас на мушке или постараться помочь своей Джульетте, неудавшийся Ромео?       Харрис видела, как на лице Александра менялись эмоция за эмоцией: страх, сомнение и ненависть. Но все это произошло за одну секунду, а уже в следующую Нильсен поторопился к ней и, присев на корточки, заглянул прямо в глаза.       — Идти сможешь? — его пальцы прикоснулись к волосам Агаты.       Девушка слабо кивнула, но потом решительно посмотрела на Фредерика, который издалека «любовался» картиной.       — Очень мило, но я, пожалуй, покину вас, — мужчина засобирался к выходу, но его остановил Чарльз.       — Ты собираешь бежать? Мы все в одной лодке, Фредерик, и нам всем придется нести ответственность за неё и её безумство.       Марта жалобно заскулила, наконец понимая, во что вовлеченной она оказалась. Фредерик же самодовольно ухмыльнулся.       — Да, собираюсь. Этот юнец не сможет остановить меня, потому что знает, чего, точнее, кого, может стоить его неправильный выбор.       Агата схватилась за рукав Александра и приблизила его к себе, чтобы тихо прошептать:       — Не дай ему уйти. Это важнее.       Нильсен в миг разозлился на девушку.       — Важнее? Важнее чего? Твоей жизни? Не глупи, его смогут поймать и без моего вмешательства. А вот, кроме меня, тебе сейчас никто не сможет помочь. Вставай.       — Кто же, интересно, сможет поймать меня? — Ларсен почти захохотал. Чувство безнаказанности переполняло его.       Вдруг дверь в театр резко открылась, и на пороге показался Сэм с пистолетом, направленным прямо на Фредерика и его сообщников.       — Например, я.       — Ждал подходящего момента, чтобы пафосно что-то сказать? — Александр прищурился и недовольно посмотрел на Сэма. — Заберешь свою медальку у меня потом.       Японец проигнорировал слова Нильсена и еще увереннее сжал пистолет:       — Мистер Харрис, мистер Ларсен и мисс Рэдбек, попрошу поднять руки и пройти к выходу, — за спиной Сэма показались полицейские. — Александр, как там Агата?       Нильсен нежно коснулся щеки девушки, и она прикрыла глаза, наслаждаясь приятной прохладой, облегчающей её боль.       — Просто отлично. Как любой человек после пулевого ранения, — огрызнулся парень. — Надеюсь, ты привел с собой и врачей?       Мимо Сэма тут же промчались два человека в синих костюмах и с оранжевыми чемоданами.       — Мне страшно… — прохрипела Агата и схватилась за Нильсена в панике, как только заметила приближающихся медиков.       — Не бойся, — Александр положил свою руку на её похолодевшие пальцы, а потом приблизился к девушке и невесомо поцеловал её в губы, тут же отстраняясь. Девушка потянулась вслед за ним, но сразу вернулась в своё исходное положение. — Как только ты откроешь глаза в следующий раз, я буду рядом.       Один из врачей немного грубовато оттолкнул Александра от девушки и молниеносно начал доставать из чемоданчика шприцы, бинты и склянки. Агата часто задышала и закрыла глаза. В голове сразу же всплыли слова Нильсена.       «...я буду рядом…»       И Агата поверила.

***

      Александр устало сел на кресло прямо напротив палаты, в которую положили Агату. Рядом с ним присел Сэм: весь взвинченный и ужасно взволнованный. Ожидание просто убивало, а вместе с тупым бессилием еще и гадко смеялось.       — С ней все будет хорошо, — в сотый раз повторил японец уже, скорее всего, сам себе. — Врачи не поздно прибыли.       Нильсен не ответил ему ничего. Нервная система просто отказывалась нервничать, а мозг бил тревогу, что нервные клетки совсем на исходе. Он опять, черт возьми, хотел закурить, хотя уже даже на фамильной чести поклялся прекратить этим заниматься. К хренам все.       — Сигареты нет? — небрежно спросил он у Сэма, который отрицательно покачал головой.       — Еле избавился от этого год назад.       — Дерьмово.       — И ты собрался курить прямо в больнице? — изогнув бровь, спросил Макото. — Не очень-то законно.       — Как и стрелять в людей.       Сэм хмыкнул.       — У Лидии довольно-таки много сообщников. Фредерик, Чарльз, Марта, Майкл Майерс…       — Кто? — спросил Александр, услышав последнее имя.       — Мы долго пытались понять, кто такой Курт и какую роль играет в этой истории. Но потом мы все-таки добились помощи от больницы Святой Милдрет, и оказалось, что хозяин дома вовсе не его хозяин и вовсе не Курт. Точнее, не на все сто процентов. Его настоящее имя — Майкл Майерс, который находился на принудительном лечении. Он сын садовника семьи Харрис.       «Майкл. Мой сын…» — всплыли слова садовника в голове у Александра.       — Он утверждал, что Майкл — это убийца, овладевающий его телом, а Курт — это добряк, вынужденный бороться с последствиями.       — То есть мы столкнулись с настоящим учебным пособием по психиатрии?       — Да, — кивнул Сэм. — Жертвы-девушки были выбраны не просто так — все они были знакомы с Майклом Майерсом как с пациентом.       — А садовник? Получается, это не он убил миссис Харрис, а лишь покрывал своего сына, сбежавшего из больницы?       — Следствие разберется. Но я склоняюсь именно к этому.       — Бедный старик, — Александр прикрыл глаза и протянул длинные ноги вперед, выстраивая настоящее препятствие для любого желающего пройти через узкий коридорчик.       Нильсен быстро ушел в свои мысли. Цепочка событий легко выстроилась даже в его утомленной и измученной голове. Лидия быстро нашла в психиатрической больнице кого-то, кто мог легко поддаться внушению. Майкл или Курт, одна херня, оказался таким. У него было чертово раздвоение личности, позволившее ему так легко убить несколько человек, а потом быть белым и пушистым. Именно он оставил кусок браслета в домике садовника — своего отца.       Мысли о том, что там Нильсен смог полюбоваться полуобнаженной Харрис согрела его сердце, но парень тут же отмахнулся от неё. Не время. Но потом, когда Агата поправится, он точно затащит её в какую-нибудь самую дальнюю комнату поместья и не выпустит из кровати в ближайшую неделю.       Необходимо было достроить цепочку. Потом Лидия взялась за него самого. Увидела с Агатой и почувствовала в ней соперницу и решила устранить таким тупым путем, на который Нильсен самостоятельно вступил. Идиот. Ну, ничего, он накажет себя за это самобичеванием в несколько недель. Лидии не терпелось устранить Агату, но проклятые чувства, которые Александр тщетно пытался держать под контролем, снова расстроили её планы.       — Ты сейчас очень разозлишься, — нерешительно произнес Сэм. — Но ты был подозреваемым, поэтому в твое… отсутствие в эти дни в твоей комнате провели обыск и нашли записки. Они от Лидии.       — Ты стал таким проницательным, — прошипел Александр. Черт, что эти полицейские могли еще найти в его комнате?.. — После этого признания очень захотелось куда-нибудь тебе съездить.       — Не поверишь, мне тоже. Почему не сказал об этом раньше?       — Не думал, что все зайдет так далеко.       — Объяснения перед полицией не будут так страшны, как разговор с Агатой. Она просто уничтожит тебя.       Александр хитро улыбнулся, вызвав этим у Сэма плохое предчувствие.       — Волноваться не стоит, я знаю достаточно способов, чтобы добиться её прощения.       — Ты любишь её? — откровенно спросил Макото.       Нильсен хмыкнул и посмотрел на Сэма.       — Да, — признался он, — давно маленькая мисс Харрис заставляет мое сердце, пропитанное ядом, пропускать несколько ударов при её виде.       — Почему не сказал? Это бы все сделало только проще.       — Ошибаешься. Это сделало бы все только хуже.

***

      Агата приоткрыла глаза, и слабость тут же накинулась на неё хищным зверем, но это была уже иная слабость, с которой она столкнулась после прошедшей через неё пули. Девушка слабо поворочилась и аккуратно посмотрела на левое оголенное плечо, находившееся под несколькими слоями бинтов и ваты. Шевелить им было невозможно, но болевые ощущения подсказывали, что с ним все-таки все нормально.       Харрис поглядела в сторону и увидела Александра, который развалился в кресле в странной позе и, кажется, спал. Это выглядело так интимно, что Агата даже отвела взгляд, смущенная таким беззащитным видом парня. Нильсен был в другой одежде, а, значит, с её последнего «сознательного» эпизода прошло достаточно времени. Неожиданно парень заговорил:       — Надеялась застать меня врасплох?       Агата, услышав снова задорные нотки в его голосе, заметно расслабилась. Волноваться было не о чем. Вряд ли бы Нильсен мог так спокойно спать в кресле при самом плачевном исходе событий.       — Это не так уж и сложно, знаешь ли.       — Ну, ты все равно должна потренироваться.       — Сколько времени вообще прошло со… всего? — спросила Харрис.       — Чуть меньше суток, — ответил Нильсен. Агата выдохнула. Средняя степень кошмарности ситуации.       — Мне сделали операцию?       — Легкое вмешательство, — поправил и успокоил Александр. — Но врач все равно сказал не беспокоить твое настрадавшееся тело и не предавать его стрессу. Не всякая будет в строю после дозы снотворного, удара по голове и выстрела в плечо.       Харрис и не задумывалась, что ей пришлось пережить столько за весьма короткий временной промежуток.       — Тебе не идет эта сорочка, — вдруг сказал парень и кивнул на больничную одежду, которая смотрелась на девушке бесформенным мешком.       Агата усмехнулась. Нильсен тоже выглядел каким-то растерянным и сконфуженным одновременно. Кажется, его тоже совсем не вдохновлял разговор в больничной палате при постоянном и непрекращающемся писке каких-то аппаратов.       — Она мне тоже не нравится, — ответила Агата. — Надеюсь, я её больше не надену.       — Ну, как же, — Александр поднялся с кресла и медленно подошел к кровати, на которой лежала Харрис. Девушка почувствовала, как внутри все затрепетало от вида постепенно приближающегося Нильсена со своей фирменной ухмылочкой и блеском в глазах. — Тебе еще детей рожать.       Агата рассмеялась, но даже смех разносился по её телу с неприятным послевкусием, поэтому девушка прекратила хоть как-то тревожить тело.       — Александр Нильсен и рассуждения про детей? Что-то новенькое.       — После всего пережитого начинаешь задумываться и не о таком.       Александр склонился над девушкой, опираясь рукой о спинку кровати и оказываясь совсем рядом с Агатой, которая завороженно смотрела на его губы.       — Это разве не считается за стресс?       — Не думаю.       Нильсен действовал весьма решительно, поэтому через секунду рот девушки уже терзал ловкий и проворный язык парня. Девушка застонала от одновременного блаженства и разочарования, потому что ей никак не удавалось выгнуться и приблизиться к Александру. Поцелуй Нильсена была таким жадным и страстным, что кардинально отличало его от того, каким он одарил её в прошлый раз. Харрис хотела ответить ему, но у неё просто не было сил так рьяно отвечать. Все, что она могла себе позволить сейчас, было прикосновение к волосам парня, в которых тут же запутались пальцы девушки.       — Мистер, вы что тут вытворяете?! — из-за спины Александра раздался возмущенный голос, заставивший Александра почти отскочить от не менее напуганной девушки, еле успевшей отдернуть руку.       Они оба обернулись на источник шума и увидели обескураженную медсестру, которая гневно смотрела то на парня с взъерошенными волосами, то на пациентку с раскрасневшимися щеками и припухлыми губами.       — Доктор же сказал вам: никаких потрясений для организма! Вы вообще видели, сколько крови потеряла девушка?! Все, я зову доктора Ричардсона, пусть он сам вам объясняет!       Медсестра, озлобленная поведением молодых людей, вышла из палаты, под конец грозно посмотрев на них.       — Я, пожалуй, пойду… — сказал Александр и схватил куртку с кресла, — не хочу выслушивать нотации от доктора. Мне вполне хватило от Сэма.       — Тебе ещё мои нотации выслушивать! — в шутки грозно сказала Агата.       — По поводу чего?       — По поводу тех «эмоциональных качелей», что ты мне устроил? Или забыл свои слова? Что ты там говорил, напомнить? Как же хорошо, что наша ненависть взаимна, и что тебе плевать на мои слова и мнение?       — Кажется, я уже много раз все это опроверг… — Нильсен попытался извернуться, но его ловко прибили к месту.       — Это не отменяет того, что ты должен объясниться передо мной за свое отнюдь не джентльменское поведение! — потребовала Агата.       Нильсен, стоя уже в дверях, ещё раз посмотрел на девушку с теплом в глазах и озорной улыбкой на губах.       — Когда ты снова будешь в строю, я приведу тебе тысячу и один аргумент, почему на меня не стоит обижаться.       Александр подмигнул девушке и испарился в дверях. Агата закатила глаза, но уже не смогла скрыть невольную улыбку.

***

Две недели спустя

      Агата сидела на диванчике и внимательно слушала Сэма, который в подробностях рассказывал ей все, что было сделано полицией и им за то время, что Харрис провела в больнице.       — Мы сделали запрос в психиатрическую больницу Беккомберга, которая находится в Стокгольме, насчет больных по имени Лидия Ванн, — Сэм достал из рюкзака какие-то распечатки с морем текста. — Найдено одно совпадение. Девушка с таким же именем обращалась с жалобой примерно год назад. Её хотели поместить на лечение, но она просто пропала.       — Значит, она хотела, чтобы ей помогли… Но почему не посетила врача, почему не пришла на осмотр? — отчаянно спросил Агата, чувствуя, как жалость к девушке перекрывала все плохие поступки, что она совершила.       — Мы рассматриваем версию, что у неё все-таки был какой-то «покровитель» или тот, кто консультировал её в действиях. Этот «кто-то», очевидно, повлиял на ментальное здоровье Лидии, — заключил Сэм. — Я вообще не должен этого говорить тебе, потому что это тайна следствия, но после всего, что ты пережила, это как-то нечестно умалчивать.       — Кто-то? — спросила Агата. — Получается, кто-то довел её до такого состояния?       В гостиной появился Нильсен, тихо присевший на один из диванов и не издавший ни звука, чтобы было очень не похоже на его природное поведение.       — Скорее всего, да. У мисс Ванн нашими медиками выявлена параноидальная шизофрения, при которой можно легко внушить что-то. Её не могут судить, потому что люди с таким заболеванием невменяемые. Она отправится на лечение в Швецию, — осторожно произнес Сэм, поглядывая на Александра и боясь задеть его своими словами и откровениями еще больше.       Нильсен лишь вздохнул и, сведя брови к переносице, посмотрел вниз, на свои пальцы. Агата знала, что его мало интересовало состояние пальцев, он просто хотел скрыть настоящие эмоции, душившие его изнутри. Не сейчас. Не при всех.       — Что же, — произнес он наконец. — Для нее это будет лучшим выходом. Там ей помогут. Но остается другой вопрос: кто этот ублюдок, который сделал с ней это?       — Выяснить будет сложно, — ответила Агата.       — Этим займутся в Швеции. Мы передадим дело туда, — сказал Сэм и, посмотрев на телефон, засобирался уже уходить. Он попрощался со всеми и быстро покинул поместье Харрис, оставив Александра и Агату в долгожданном одиночестве.       Девушка посмотрела на парня, пытаясь проникнуть в его мысли, но это было почти невозможно.       — Что ты собираешься теперь делать? — нерешительно спросила она.       — Для начала, — на лице Александра снова нарисовалась ухмылочка, — я бы предпочел уединиться с тобой в какой-нибудь комнатке с кроватью помягче и покрепче и хорошенько потра…       — Хорошо, но я про более дальние твои перспективы, — Харрис немного покраснела, обрадовавшись, что успела прервать Александра до окончания озвучивания его пошлости. Но это было бы ложью, если бы девушка начала отрицать, что её это не завело в ту же секунду.       — Я намерен отправиться домой. В Швеции накопилось слишком много нерешенных дел. Уже заказал билеты.       Агата поняла, что Нильсен просто так не оставит дело с Лидией. Теперь его целью будет найти того, кто довел её до такого состояния.       — О, — задумчиво произнесла она, словно ожидая нечто иного услышать от него.       — Но, знаешь, я, кажется, ошибся, — Агата подняла голову и уставилась на Александра, снова начавшего свои игры в загадки, — и случайно купил два билета. Не подскажешь, кому можно отдать второй?       Парень вальяжно сел в кресле, закидывая одну ногу на другую. Весь его вид говорил, что он до жути доволен своим поступком, а еще больше реакцией Агаты, которая потеряла дар речи от такого поворота в жизни.       — Ты… — тихо произнесла она.       — Мы, — поправил её Нильсен.