Не играйте с магическими артефактами

Счастье можно найти даже в темные времена, если не забывать обращаться к свету.

Альбус Дамблдор

      Питеру казалось - тишина поглощала всё.       То ли комната была непроницаемая, то ли все жители башни резко набрали в рот воды и ходили только в махровых носках – он не знал. Она навевала одновременно и тоску, и дежавю и, даже, на несколько секунд , пугала его своей глубиной и полнотой.       Питеру казалось – он знает тишину.       Он провёл с ней, в ней слишком много времени, чтобы не привыкнуть. Он распробовал все вкусы: библиотечная, грустная, напряжённая, но всё же, тишина, когда Мэй спит, была его любимой. На душе было пусто, возможно, ему не хватало той самой тишины, семейной, а не безмолвной песни гулких бетонных стен.       Питеру казалось – он есть тишина. Он находил большинство шумов и звуков пустыми и получал от обоюдного молчания гораздо больше. Он предпочёл бы музыку одинокого космоса, чистого вакуума, потому что знал – ему это понравится. Всё, что преподносила ему тишина, он ценил.       Комната будто состояла их чернильных пятен, лишь тонкие острые линии лунного света разрезали её, позволяя увидеть хоть что-то. Разобрать легкие очертания книг, оставленных на столе несколько часов назад, мёртвого солнечного зайчика – выходца зеркального неподвижного отражения на противоположной стене. Самого Питера, который время от времени отворачивался к зеркалу, не успокаиваясь этим действием, не пугаясь количеству темноты повисшей на нём.       Это же нельзя назвать страхом темноты, так? Этого боятся дети, а ему некогда быть ребёнком.       Шея уже начинала затекать от своего неудобного положения на твердом краю кровати, но мальчик не двигался с места. Не хотел. Боялся издать шум и потревожить эту зыбкую гладь тишины.       Он долго смотрел в окно, на чистое небо, на маленькие крупинки звёзд, на краюшек молочной луны. Казалось, он мог этим заниматься так же долго, насколько объемен космос, а он бесконечен. Питер знал это точно.       Его взгляд переместился на часы. Сумрак не помогал увидеть точное время, но Питер разглядел – начало второго часа ночи.       Надо бы пройтись перед сном. Он аккуратно поднялся, подошёл к двери и та, с легкой вибрацией, отъехала, словно в лифте. Кажется, он никогда к этому не привыкнет. Иногда он чувствовал, словно время зашло далеко вперёд, чувствовал, будто не из этого времени. Да, это было глупо, даже такой инженер и учёный, как Тони Старк, не мог создать машину времени, она бы обязательно произвела фурор, он бы заметил эту новость, он уверен. Но чем чаще Питер видел все эти небоскрёбы за панорамными окнами, телевизоры во всю стену, привычную всем кофеварку, да ту же Пятницу – это всё казалось слишком технологичным, слишком новым и непривычным.       Он вышагивал по полутёмному пустому коридору, бесшумно ступая босыми ступнями, прислушиваясь к собственному дыханию.       Ему давно казалось, что от него что-то скрывают. Возможно это паранойя из-за того, что ему долго не говорили о том, что родители умерли, а возможно он просто чересчур наблюдателен, а может, он сам себе надумывает. Здравый смысл склонялся к последнему, сердце к первому, сам же Питер ко второму – слишком много совпадений.       Его амнезия, знания о нём всеми этими людьми, внеплановый отпуск Мэй (уж она бы его точно предупредила, да и вообще, не бросила бы в такой ситуации) – всё это было подозрительно, но судить о происходящем рано. Он тут всего 2 дня а уже думает о масонских заговорах, путешествии во времени. Не хватало ещё всерьёз задумать о каких-нибудь фиолетовых или зелёных инопланетных существах, магии, киборгах и прочем.       На кухне, по мнению Питера, было красивее всего – сплошь стеклянная стена, из ряда панорамных окон, огромный сияющий Нью-Йорк, сияющие билборды, и машины-букашки на широких дорогах. Это вдохновляло. Появилось ощущение, будто бы он парит между этими домами, и… - Не спится?       Питер подскочил на месте, резко разворачиваясь и прижимаясь спиной к стеклу, наверняка оставляя отпечатки своих ладоней. Сердце сделало кульбит, агрессивно забившись где-то под челюстью, а ноги предательски дрогнули. Он всмотрелся в темноту, выделяя тень, отдалённо напоминающую человека, отчего страх ударил в голову, вызывая головокружение.       Тень покачнулась, и на тусклое освещение ночного многомиллионного города вышел Клинт.       «Клинт Бартон» - исправил себя мысленно мальчик. - З-здравствуйте, - он почувствовал, как оцепенение понемногу уходит. Он честно пытался сдержать дрожь в голосе, но тот предательски не слушался. - Напугал? Прости, малец. Темноты боишься что ли? – Клинт безыздёвки усмехнулся, но Питер всё равно стушевался. - Ничего я-я не боюсь, это просто вы неожиданно появились. - Ой, да ладно, брось, бояться чего-либо это нормально, не беспокойся. - Вы тоже боитесь? – вопрос звучал одновременно и с вызовом и с лёгкой ноткой какого-то интереса и понимания. - Тоже. Не темноты конечно, но вот страхов у меня хоть отбавляй. - Страх — это возможность для смелости, а не доказательство трусости, а если не бояться ничего, значит, ты глуп и не видишь всех опасностей этого мира.       Питер мягко отошёл от стекла, и прислонился к нему лбом, наблюдая за мужчиной через отражение. Тот выглядел невыносимо уставшим, на фоне слепящих стробоскопов и огней. - А чего боишься ты? - Потерять единственного близкого человека.       Мужчина в легком удивлении приподнял брови, но по взгляду Питер понял – мистер Бартон знает, о чём он говорит. Возможно у него у самого груз на плечах, вина за что-то, что он не смог предотвратить, часы у могильной плиты или ещё что похуже.       Теперь мужчина смотрел на него по-взрослому. Тот взгляд, к которому Питер всегда так стремился, тот, который так не любил.       Возможно, если бы он не взваливал на себя груз жизни своей тёти, возможно, если бы вовремя нашёл друга, возможно, если бы он был чуть легкомысленней – он был бы обычным мальчиком. Но он продолжает жить так, как живёт, просто потому что. Просто – так правильно. Кто так решил? Он сам. - А вы почему не спите, мистер Бартон? – вернул себе вежливый тон Паркер, повернувшись к собеседнику. - Просто Клинт, прошу. Уснуть не могу, собирался вот перекусить и пострелять. –       Спокойно сказал тот, не заметив, как мальчишеские брови взметнулись в удивлении. - Пострелять? – С сомнением переспросил тот, думая что тот оговорился. - Ну да, из лука, это успокаивает. Не хочешь со мной? Ты видимо чем-то обеспокоен, раз не спишь так поздно, а это может помочь, поверь. – В конце он слегка улыбнулся ему, и       Питер, не раздумывая, махнул головой. Что-что, а вот из лука он никогда не стрелял. Вряд ли это ему как-то пригодится, но, наверное это интересно. - Что ж, тогда пойдём.

***

      Питер, осматривая просторное помещение, понял, что хозяин дома, то есть мистер Старк, любит делать всё с размахом. И откуда только столько денег у обычного, немного незаурядного инженера. Нет, конечно, он видел несколько упоминаний его имени в журналах, но вот только казус, военная техника ему никогда не нравилась, больше привлекало что-то более мирное и безопасное, направленное на какой-нибудь прорыв, что-то поближе к людям.       Вдалеке было видно несколько металлически панелей, по правой стороне окна, по левой – несколько дверей, видимо душевые или инвентарные. Чуть выше кабина со стеклом, по всей видимости, для наблюдателей. - Ты ведь никогда не стрелял раньше, так? – Питер качнул головой. – Хочешь научиться? – Снова кивок. – Хорошо.       Действительно, Клинт зашёл за первую дверь, не сильно приоткрывая ту, чем немного огорчил интерес Питера, вытаскивая за собою два лука и несколько десятков черных стрел, которые тут же привычным движением отправились в колчан, который тут же был закинут за спину. - Пятница, освещение на 70%, и мишень на расстоянии 3, 5, и 30 метров. - Сделано, сэр.       Питер с легким волнением наблюдал за медленно растущим освещением под потолком, открывающимися панелями на полу и выползающими оттуда красно-белыми кругляшками.       Выглядело довольно киношно. - Смотри…       Мужчина отработанным движением вытащил стрелу, установил и выстрелил, попав в самое основание дальней мишени – всё это не заняло не больше секунды. - Круто-о. - Научить?       Питер не успел ответить и чуть улыбнулся, когда ощутил у себя на руках тяжесть лука, и Клинта с перекинутым за спину собственным оружием, что уже успел оказаться позади него.       Сухая теплая ладонь обхватили его, Питеровские ладошки, направляя правую на основание лука, чуть ниже центра, вторая же установила заднюю расчёсанную часть стрелы на тетиву, и, схватив левую руку, положила её на, ещё ненатянутую нить. - Удерживай стрелу, указательным пальцем правой руки, старайся, чтобы она была ровно посередине, правой, удерживая стрелу, тяни на себя, сгибая локоть. Целься, по верхнему ограничителю центра, тогда не промахнёшься.       Своими руками, постепенно повторяя сказанное, он натянул тетиву, и слегка усмехнулся – Питер это почувствовал, а затем, медленно отпустил его левую руку. - Запомнил? – Мальчик слегка качнул головой, удерживая натяжение. – Стреляй вперёд, как будешь готов.       Он медленно выдохнул, чувствуя, как начинает немного ныть рука от непривычного напряжения и на секунду зажмурился, перед тем как решительно открыть глаза и отпустить тетиву, вместе со стрелой.       Питер еле заметил, как ворсистый хвост вырвался из под его пальцев, наблюдая как стремительно летит стрела, почти доходя до крайней мишени. Но нет, она упала чуть ближе 30-ти метров, отчего он, чуть понуро опустил голову. - Эй, не вешай нос, довольно не плохо для первого раза. - У вас, я уверен, было лучше. – Чуть обиженно произнёс он, злясь не то на свою слабость, не то на лук, который, был, видимо, против него. - Не совсем мелкий. Я всегда был меткий, но вот что касательно навыков – моя первая стрела ушла под землю около полутора метра от меня. Я испугался её полета, поэтому закрыл глаза когда стрелял и пульнул куда-то вниз. - И как долго вы тренировались? - Около года. - Довольно долго. - Попробуешь ещё раз? Только на этот раз сам, м?

***

      Клинт пускай и был семьянином, но со стыдом осознавал, что ничего не понимал в детях, а уж тем более в их воспитании. Да он любил и был любим ими, но он никогда не вносил особого вклада в их жизнь.       Да и с нынешним Питер, он думал, вряд ли общий язык найдёт. Он не искал с ним общения, даже если учитывать тот факт что он был милым мальчиком, хоть и старался, казаться старше, чем он есть. Тем более чего он точно не ожидал от своей ночной прогулки, так это встречи с ним, хаотичного разговора, и мнения, которое так резко поменяло полюса.       Почему то, при первой встрече, мальчик казался выскочкой, это эта научная бурда, требовательные вопросы, эпичные фразы, которые тот будто бы читал с листа – всё это было настолько напускное, что Клинту показалось, что переходный возраст начался у него намного раньше, чем у остальных. Хотя тогда он должен был признать, готовил тот отменно – это без вопросов.       Но после детского, казалось бы, диалога, и, неожиданно, взрослого ответа, Клинт немного потерял ориентир.       «Он всего лишь ребёнок. Как он может о таком думать?»       Он сам не знал, что его подтолкнуло отвечать честно, позвать пацана с собой, взять на себя роль куратора и учителя, но с Питером почему-то было чуть проще, чем с родными, кровными детьми. Тем более учитывая тот факт, что с ними можно было оступиться, зная что они поймут, а здесь и сейчас, всё что он имел это не по годам смышлёный мальчик, редкие теплые, наполненные поддержкой, улыбки и детские брови что время от времени хмурились от усердия.       Взрослый Питер и раньше проявлял поистине детский и неприкрытый взрослой маской восторг касательно его способностей, но интереса – никогда, постоянно зависал то у Старка, то в мастерской, то где-нибудь на крышах Нью-Йорка, а этот… Казалось, этот, ещё не сформированный взрослый, пытался впитать всё, что его окружало, думал о том, о чём другие боятся и отвергают, боролся с самым главным врагом – собой.       Это понимание заставляло задаваться вполне такими логичными вопросами – что с ним не так, что его изменило, почему он не такой как все. Но, наверное, самый важный – почему он такой взрослый для своих лет?       Он, сидя на корточках, смотрел на сосредоточенное лицо ребёнка: плотно сжатые губы, слегка напряжённые скулы, что немного скрыты за детскими щеками, прищуренные глаза, устремлённые вдаль, нахмуренные брови. Смотрел и понимал, что Питер надеется на худшее, готовится к нему, старается обеспечить себя тем, чего не может получить от других, и старается дать всем, что не может никто.       Слишком большая ноша для ребёнка, даже чересчур.       Он отвлёкся, проследив траекторию стрелы, и негромко сказал: - Натяни чуть сильнее, возьми на 3 градуса правее, и на 2 выше, тогда попадёшь в трёхметровую мишень.       Тот слегка кивнул на эту реплику, переставив лук, в указанное положение и выстрелил. Клинт заметил, как дернулась его рука, а затем, как на лице появляется широкая яркая улыбка и посмотрел влево.       Стрела торчала прямо около центра. - Мистер Бартон, я почти попал, представляете! А как вы увидели что нужно было подвинуть именно так? - Опыт, Пит, опыт. – Улыбнулся он, на сверкающее радостью лицо. Ребёнок чуть ли от радости на прыгал. - Что ж, теперь ваша очередь. - Устал? - Я моложе, сил хоть отбавляй, а вот рука не привыкла. - На слабо старика берёшь? – Спросил Клинт, вставая и наблюдая, как мальчик присаживается около стены, опираясь на неё спиной. - Не преувеличивайте, вам на вид максимум 35, не больше. - Ну что наслаждайся зрелищем.Пятница, активируй убойный режим.       Из-под пола вынырнуло еще несколько мишеней, которые с неумолимой скоростью начали двигаться, и мужчина, не теряя времени начал обстрел.       Возможно они и вправду потеряли счёт времени, потому что, когда стрелы закончились, и он потянулся за другими, он увидел спящего Питера и часы, показывающие 5 утра.