Что могло пойти не так?

      Казалось бы, что могло пойти не так и испортить ночную охоту двум достаточно хорошим в этом деле юношам? Видимо, что-то всё же могло. Лань Сычжуй и Цзинь Лин шли по тропинке в лесу, стараясь разглядеть сквозь темноту то, что было под ногами и впереди.       – Молодой господин Цзинь, ты идёшь или как? Нам нужно найти место для ночлега, - спросил Сычжуй, повернув голову к Цзинь Лину, идущему чуть позади.       – Да иду я! Хватит постоянно оборачиваться! Я не маленький, чтобы за мной приглядывать постоянно!       – Конечно, но как-то ты умудрился упасть в реку и промокнуть до нитки. А до Юньмэна, да и вообще до любого города далеко. Я думаю, что заболеть тебе не очень-то и хотелось бы.       Лань заметил хорошее местечко. Уже было темно, так что стоило поскорее развести огонь. Хорошо, что Сычжуй всегда носил вещички для этого дела. Насобирав сухих веток и травы, юноша сложил их в виде шалаша и поджёг при помощи талисмана. У него остались три ветви, две из которых он воткнул в землю, а третью уложил поверх предыдущих. Получилась буква "П".       – А теперь снимай мокрую одежду и вешай её на просушку. Штаны можешь оставить. На заднице высохнут. Обувь тоже рядом поставь.       – Не.. не хочу я снимать одежду! - отрезал Цзинь Лин.       – Не снимешь сам, значит сниму я. Решать тебе, - медленно сказал Сычжуй. - Не очень хочется, чтобы ты заболел. Что я тогда твоему дяде скажу? Это же он попросил пойти с тобой на ночную охоту. По крайне мере, ты разобрался с парой навок и духов.       Услышав о дяде, "юная госпожа Цзинь" поспешил стянуть с себя одежду и повесить на импровизированную сушилку. Хотя и другая угроза тоже повлияла на выбор. Лин сел поближе к костру, так как на улице к вечеру уже успело похолодать.       Сычжуй снял с себя верхние одежды и накинул на подрагивающие плечи Цзинь Жуланя. Тот резко обернулся с широко распахнутыми глазами.       – Ты что делаешь?       – Сейчас прохладно. Я всего лишь дал тебе верхнюю часть ханьфу, чтобы ты не замёрз.       – Это было необязательно делать, - буркнул под нос Лин, укутываясь в белую ткань.       Лань Сычжуй сел под ближайшее к костру дерево и прикрыл глаза. Сегодня юноши заночуют здесь, а утром старший проводит Лина в Юньмэн и вернётся в Гусу.       Лёгкий ветерок обдавал тело прохладой и заставлял дёргаться огонь. Цзинь попытался лечь на траву, чтобы поспать, но никак не мог подобрать нормальную позу: то нога не так лежит, то руке неудобно. Да и лежать, можно сказать, на земле было холодно.       В голову Лина закралась идея сесть к Сычжую. Но греть один бок - это слишком мало. Поэтому он решил аккуратно пристроиться между ног старшего, чтобы греться спиной, считая, что тот уже уснул.       Интересная идея, не правда ли? Но только Цзинь уселся и собирался облокотиться на Ланя, тут же услышал голос юноши:       – Что-то случилось?       – На траве холодно и неудобно. Я же, как говорил Цзинъи, "юная госпожа". Вот и расположусь тут. Отказы не принимаются. И не думай ничего такого!       – Ладно, ладно, только успокойся и не кричи. Я только засыпать начал.       Внезапно две руки обвили Цзинь Лина и укутали посильнее в верхнюю часть ханьфу, сцепившись в нечто вроде замочка. Тот резко повернул голову, задев хвостом Сычжуя.       – И что это значит?       – Я всегда сплю с таким расположением рук. Так что поспишь и так, если не хочешь мёрзнуть на траве. В таком положении тебе теплее будет. И не надо так резко мотать головой. Ты меня прибьёшь своим хвостом.       Жу Лань цокнул языком и развернулся обратно. Сперва он рассматривал светлые тонкие пальцы с ярко выраженными костяшками, а после положил голову на плечо Сычжуя так, что ледяной нос уткнулся в шею старшего. По шее Ланя пробежали мурашки, а руки сильнее сжались на талии, прижимая ближе тело. Цзинь почувствовал, как согревается его нос, а вместе с ним и всё его тельце. Незабываемое ощущение, особенно, когда его дарит другой человек.       Свет костра делал эту картину какой-то необычной... Выглядели юноши как сладкая парочка (а может и не только выглядели). Цзинь Лин довольно быстро уснул, а вот Сычжуй всё никак не мог этого сделать. Пара минут, и Жулань почувствовал на лбу разливающееся тепло от нежного и лёгкого прикосновения двух "лепестков". Уголки его губ слегка приподнялись, образовав улыбку ребёнка, который почувствовал заботу от другого человека. Только после этого действия Лань Сычжуй постепенно начал проваливаться в сон в абсолютном спокойствии и умиротворении. Лин тихо сопел ему в шею, обдавая теплом дыхания.       Костёр горел, а пламя его плавно подрагивало, будто любуясь картиной и боясь потревожить спящих. Иногда от него исходил треск, но ему не удавалось разбудить уставших юношей, так сладко дремавших под деревом.