she?

9 in the morning the man drops his kids off at school and he's thinking of you like all of us do

всё началось, когда он одолжил у своей сестры куртку с вышитыми на ней розами. ну знаете, такие узоры из нашивных цветов, пущенные по плечам. ему было около шестнадцати, Гарри работал в пекарне и, несмотря на то, что он был юным очаровашкой, а его кудри являлись магнитом для всех девчонок кругом, он никого не любил. потому что не мог себе это позволить. он начал замечать это, когда все его друзья парни начали хвастаться своими первыми достижениями в постели с Сарой, Ребеккой, Кейт и еще хрен знает с кем, а ему было нечего сказать в ответ. что-то было не так, и он не понимал что. конечно же, единственным выходом из всего этого ему казалось было простое решение - найти себе подружку. скоро выпускной и ему нужна пара. так или иначе, Эмили стала подходящей кандидатурой. их первый поцелуй пропах банановыми кексами, которые Гарри утащил с работы для их пикника. их первый секс случился в ночь после школьного бала в комнате захудалого отеля, который он снял для них, накопив свои премиальные за подработки в кондитерской. это было неплохо. но по большей части это было неплохо только потому что Гарри был подростком, и в возрасте шестнадцати лет возбуждение и стояк для парней самое обычное дело. когда сейчас он вспоминает об этом, ему хочется очень сильно извиниться перед Эмили. просто потому что когда он бросил ее, он еще не знал, что он гей. вернее нет, он знал, он догадывался, но боялся сам себе в этом признаться.

ххх

sends his assistant for coffee in the afternoon around 1:32 like he knows what to do

все изменилось, когда ладони перестали потеть и четверо парней стали для него семьей. новой семьей, с которой он проводил время на студии, концертах и в турах, больше чем с мамой, Робином и Джеммой. его коллега по группе Луи стал ему лучшим другом, перекрыв собой небеса. просто потому что эти же самые небеса отражались в его голубых глазах даже в кромешной тьме. Гарри влюбился. он так давно мечтал ощутить это чувство, понять, познать бабочек в животе, но бабочки быстро стали молью, потому что он просто не мог. он не мог разбить их дружбу своими глупыми чувствами, своими фразами про любовь, своими мечтами о губах Луи, которые так хотелось вкусить на своих же. он мой братан. мы все братья. любовь к Луи начала казаться извращением. и однажды это чувство прорезало его легкие настолько сильно, что кислород в его теле начал выходить наружу окисляясь в тысячи слез на щеках. он такой глупый, совершенно глупый Гарри, которому судьба дала такой шанс исполнить мечту своей жизни - увидеть мир и разделить его с кем-то вроде Лиама, Найла, Зейна и Луи. но в какой-то момент этот же самый мир сосредоточился в сиплом смехе, футболках в полоску и подтяжках, разбросанных по всему номеру их отеля, где они с Луи делили одну кровать на двоих. в ту ночь ЛуиЛуиЛуи стало слишком много. потому что он в шутку поцеловал Гарри в висок, лепеча что-то вроде "доброй ночи, Бу". эта шутка разбила его за секунду. он смотрел на четырех парней, спящих с ним в одном номере и не мог позволить себе признаться в чувствах. признание означало отказ Луи, потому что Луи натурал, (ну вы только посмотрите на его флирт с фанатками!). а отказ Луи стал бы началом конца для Гарри, он бы наверняка не смог его больше видеть, выступать и жить рядом с ним. значит распалась бы и их группа. арифметика приходила лишь к одному знаменателю. Гарри должен прекратить это. но это решение отчего-то только больше растоптало его изнутри.

ххх

he takes a boat out imagines just sailing away and not telling his mates he wouldn't know what to say

и пока цветы внутри Гарри вяли из-за гниющих мыслей и отравляющей его самого любви, Луи все понял сам. они были в туре в Америке, которая виделась просто каким-то другим концом света. Зейн с Лиамом бросили свои чемоданы и сразу же уехали бить татуировки, а Найл весь день провисел в своем номере, лечась от простуды, которую он подхватил, выступая под дождем на саунд-чеке пару дней назад. Гарри, как его друг, брат, и просто как самый заботливый товарищ по группе, остался рядом. а если Гарри остался в отеле, значит Луи был вместе с ним. ближе к вечеру Найл уснул, а Луи принес им с Гарри по молочному коктейлю, чтобы скоротать время за просмотром какого-нибудь фильма. но фильм, так и не начался, а темный экран телевизора внезапно обрел не цифровой звук, а голос Луи. - мне кажется, что что-то не так, но я не могу понять что. - все в порядке, Лу. - нет, Хазз. я знаю, что ты страдаешь и носишь это в себе. ты можешь мне довериться, ведь я твой лучший друг! - в этом-то и проблема. Гарри винил себя. он до ужаса хотел повернуть время вспять и не говорить этих слов, но было поздно и последнее предложение просто повисло между ними в воздухе, пока он не начал вставать, чтобы уйти. Луи схватил его за предплечье, надавив большим пальцем на кожу подмышкой так сильно, что наверняка на утро останется синяк, но это не имело никакого значения. ничего больше не имело значения, потому что Луи взял его лицо в свои ладони и медленно прикоснулся к губам. весь земной шар, всю галактику и вселенную уменьшили до размера языка Луи, скользящего по уголкам его рта. целовать парня было ново и так возбуждающе, но осознание того, что этот парень - Луи, его Луи, просто разрывало его нутро на микрочастицы. пальцы голубоглазого намертво запутались в кудрях Гарри, а в легких не осталось ни грамма воздуха, но поцелуй продолжался. продолжался долго, очень долго, потому что оба боялись того, что может произойти потом. поцелуй был их мыльным пузырем, который если разорвать - беспощадно лопнет, снимая флюаресцентную завесу, возвращая их к Гарри и Луи, которыми они были до него, которыми они привыкли быть. поэтому они продолжали целоваться в номере Найла в полной тишине, пока их губы не были искусаны окончательно, а общее дыхание не превратилось в липкий тяжелый воздух. концом этого стал проснувшийся блондин, который увидев всю эту картину, наконец отлепил их губы друг от друга своим громким ирландским акцентом: - я так и знал. на следующий день Гарри узнал адрес студии, где Зейн с Лиамом били свои татуировки. и теперь подмышкой, на месте где вчера Луи надавил своим большим пальцем, красуется черное сердце. потому что синяк от пальца Луи означал то, что Он захотел, чтобы Гарри остался. он означал то, что Гарри все это время был несчастен, потому что он был не прав. этот синяк, который теперь стал чернильной татуировкой на его коже, означал то, что Гарри отдал Луи свое сердце. а Луи отдал ему свое взамен.

ххх

lives for the memory a woman who's just in his head and she sleeps in his bed while he plays pretend so pretend

и казалось бы, что может снова утопить Гарри Стайлса, если он солист самого популярного бойз-бенда, а Луи Томлинсон стал его парнем. их ласки стали еще более неуправляемыми, их поцелуи переросли в долгие бессонные ночи, где два тела становились единым целым. их кожа была усыпана парными татуировками, потому что это мило. просто потому что они были безоглядно влюблены друг в друга. и на какое-то время Гарри был счастлив. все началось не только с того, что когда-то Гарри одолжил у своей сестры джинсовую куртку, расшитую красными розами. а с того, что Луи однажды сплел ему венок из ромашек, которые запутались в кудрявых локонах. Томлинсон подвел в тот день Гарри к зеркалу, шепча на ухо что-то вроде: - просто посмотри какая ты прелесть, Хазз. не могу поверить, что все это - абсолютно моё. Луи нравилось, когда его малыш Бу краснел, словно маленькая девчонка. ему нравилось то, что у Гарри начал появляться свой вкус. и, конечно же, ему нравилось то, что его парень решил отращивать волосы, так что теперь кудри спускались ниже плеч, а Луи заботливо перед сном заплетал ему косичку. о, Луи был в этом мастер. хвостики, колоски, гульки, имея столько младших сестер, Томлинсон был обречен к таланту хаир-стилиста. первым толчком к разрушению Гарри стал поход парней в магазин кроссовок. ему было ужасно скучно. ему совершенно не нравились все эти резиновые подошвы, шнурки и однообразие. следующим шагом было его брюзжение в сторону подобранных образов для парней на предстоящую премию. Луи говорил всем, что просто Гарри встал не с той ноги, он просто не в настроении эти дни. все в порядке, но в порядке ничего не было. ему хотелось больше цветов. в волосах, на теле, на ткани его пиджака, на его носках и ботинках. коричневые потертые челси стали главным его атрибутом бунта против того, кого в нем видели окружающие. и это было страшно. очень страшно, на самом деле, потому что в их числе оказался Луи. его Луи. потому что когда Гарри пришел однажды после шоппинга в их номер, Томлинсон очень удивился красному костюму от Yves Saint Laurent. - малыш, ты ограбил женскую коллекцию? это было безобидно, шутливо, ласково сказано. но для Гарри каждое слово ощущалось наждачкой по кровоточащей ране. ему нравились яркие цвета, принты, блестки. что в этом такого? он ощущал себя комфортно на небольшом каблуке или платформе. ему нравились банты и рюши. это же нормально! у него просто такой вкус! кутюрье многих знаменитых домов мод одевались так, так почему он стыдился своего выбора? и Луи нормально к этому относился. подшучивать на эту тему он конечно же не перестал, но не потому что он высмеивал женственность Гарри, а просто потому что он балбес Луи, который всегда имел такое дурацкое чувство юмора. однажды все зашло немного дальше. когда на разогреве их концерта выступала группа других незнакомых парней. так вышло, что у них с дирекшнами была большая общая гримерная. и отчего-то, когда один из солистов покосился на Гарри, снимающего футболку, у кудрявого возникло ощущение стыда. он потерялся в собственном я, выбегая в туалет в одних брюках, прикрывая свою обнаженную грудь рукой. сидя в туалетной кабинке в слезах он думал лишь об одном. все парни, знакомые или нет, ходят с голым торсом. это нормально. так что же, черт возьми, с тобой не так, Гарри?

ххх

she she lives in daydreams with me she's the first one that I see and I don't know why i don't know who she is

у Гарри появился психолог. поначалу из-за того, что у них с Луи впервые возникли ссоры. Луи не понимал почему его парень так похудел и стал очень замкнут. Гарри в свою очередь не понимал, почему ему гораздо комфортнее с Луи тогда, когда тот зовет его не малыш, а, к примеру, принцесса или куколка. куколка. вот кем ему нравится быть. ему хочется быть всеми теми словами, которыми любовь всей его жизни осыпает его в постели. в последний раз их игры зашли так далеко, что Луи трахал Гарри, пока на кудрявом были кружевные трусики с ленточками, вместо подвязок. розовое бесстыдное белье на долговязом накаченном теле Гарри заставляло член Луи дергаться каждый раз от восторга. он считал Гарри таким многогранным и очаровательным, когда, в свою очередь, Гарри видел в этом проблему. потому что он никогда так сильно не кончал, как в тот раз, когда Луи назвал его прелестницей. что в мозгу Гарри дало сбой в тот момент, потому что прелестница - это она. это слово женского рода. так почему он бился в безумном экстазе, когда его назвали девчачьим словом. он же мужчина. этого не должно быть. и Луи скорее всего уже тогда понял все. он был старше, мудрее и он любил своего мальчика так сильно, что однажды сам купил ему костюм с бархатной цветочной отделкой, а еще украл у Лотти губную помаду ярко-красного цвета. он хотел накрасить губы и расцеловать Гарри везде, чтобы красные следы остались отпечатками по всему телу кудрявого. чтобы Гарри понял, как сильно Луи его любит, даже если помаду потом пришлось бы отмывать не только с лица, груди, спины и шеи, но и с таких мест, как пятки. потому что Луи его любил. так сильно, что готов был перевернуть весь мир. но та ночь пошла совсем по-другому сценарию. свет ночника. Гарри, вышедший из душа с тюрбаном из полотенца на голове. и абсолютно голый Луи с его роскошным загаром после их отпуска на Ямайке. это был очередной отель, очередной город в их турне. очередная типичная двуспальная кровать с ночниками над изголовьем и двумя тумбочками по бокам. - иди сюда, любовь. Гарри мог заметить, как с каждым его шагом член его парня начинал возбуждаться. Луи не прикасался к себе. его руки были запрокинуты за голову. он хищно ухмылялся кудрявому, будто поймал его в ловушку. и Гарри был согласен на этот плен, но вдруг его взгляд упал на небольшой золотой тюбик, лежащий на соседней подушке. и вместо того, чтобы приближаться к Лу, он обошел кровать и взял его в руки. снимая колпачок и прокручивая основание, чтобы губная помада вылезла наверх. - что это? - я хотел кое-что попробовать. голос Луи хриплый, срывающийся на бас от будоражащего волнения внутри. - я могу...? Гарри не дожидаясь ответа уходит в ванную. он протирает рукавом вафельного халата запотевшее от пара зеркало. снимает полотенце с головы, заставляя влажные кудри рассыпаться по его плечам. он долго всматривается в отражение, а потом просто теряет контроль. помада касается его верхней губы, очерчивая контур, переходя на выпуклую часть нижней и...блять. это не он. это он, но это чувство совсем другое. ему хочется одеться в шелка, подкрасить глаза подводкой, сделать себе цветной маникюр. нет, не ободранные ногти с чёрным лаком, как у его кумиров рок-звезд. а какой-нибудь нежно-розовый. возможно лимонный. яркий. из любой палитры цветов. он выпячивает губы трубочкой, будто собираясь послать себе воздушный поцелуй и ему так нравится это. искренне нравится. он бы хотел, чтобы помада стала его ежедневным ритуалом. он накручивает локон на палец, подмигивая своему отражению, кокетливо улыбаясь до боли в ямочках на щеках, пока не замечает Луи, стоящего сзади. все рушится в момент, когда он ловит его взгляд. Луи совсем не очарован, а испуган. он в шоке, он потерян, потому что это не его мальчик. и это не значит, что он перестал его любить, нет, конечно же нет. Луи любит его любым. просто он никогда не видел Гарри таким. такой. но Гарри не знает мыслей своего парня и поэтому он просто берет и в секунду тыльной стороной ладони размазывает помаду по своему свежевыбритому лицу. его как будто застукали за ужаснейшим преступлением. красный мазок остается на его руке. и когда он вновь ловит свое отражение, ему уже совсем не хорошо. он должен быть противен себе. почему Луи не говорит, как он мерзок с этой красной помадой на его губах? он садится на кафель и не может отвести взгляд со своей испачканной руки. капилляр за капилляром все лопается изнутри него. каждая артерия разрывает его тело, оставляя безжалостные шрамы, раскромсанные чувства и ему кажется, что его сердце источается кровью. яркой, густой, алой, как цвет этой проклятой помады, которая просто валяется на кафеле рядом с ним. - малыш, хэй. Луи откуда-то оказывается на полу, обнимая его сотрясающееся от рыданий тело. Гарри пытается вырваться из кольца его рук, отодвинуться от него, потому что он не заслужил Луи. он жалкий твинк, фрик, он женщина внутри мужчины. и слово "заточение" описывает все его состояние. ему кажется, что если бы ему тогда, в шестнадцать лет, понравилось бы целовать Эмили и трахать ее, запуская пальцы в вагину, все было бы иначе. он был бы правильным мальчиком, мужчиной. он бы не лежал сейчас в ванной в каком-то неизвестном городе, не был бы геем, он бы не был испачкан губной помадой, в конце-то концов. - солнце, что случилось? пожалуйста, Хазз, скажи мне что происходит? но у Гарри не хватает сил на слова. он еле успевает хватать воздух между порывами истерики и ненавистью, сжирающей его изнутри. и если бы можно было продать свою душу дьяволу, Луи думает, что согласился бы на эту сделку, лишь бы понять что стряслось с его Гарри. с его малышом, с его ... прелестницей. - ты плачешь из-за помады, да? сейчас не время шутить про то, что ты расстроен из-за того, что я выбрал не тот цвет? блять, черт, Хазз, я очень волнуюсь, любовь моя. пожалуйста. что не так? Гарри кажется, что сейчас не так абсолютно все. - ты испугался, что мне не понравится помада на тебе, потому что это довольно ...женственно? да? ты боишься показаться женственным? в эту секунду всхлипы прекращаются, заменяясь неряшливыми вдохами. Луи всегда это делал. всегда все понимал без слов. это была какая-то их личная магия, которая сейчас пугала Гарри. потому что Луи увидел его самый большой секрет. секрет, который он спрятал в самый дальний ящик даже от самого себя. и это окатывает Гарри мириадой мурашек по коже. красный след тускнеет перед его глазами. кровавая пелена спадает, когда Луи подбирает валяющееся полотенце, которое Гарри скинул с головы, мотая кудрями. Томлинсон сворачивает его в жгут и начинает аккуратно вытирать лицо своего парня. это движение сродню огнетушителю против пожара. - вот так. тш-ш-ш. успокаивайся. не нужно этого бояться и тем более стыдится. уж точно не при мне, куколка. Луи ухмыляется ему самой ласковой улыбкой, подмигивая, как будто выстреливая целой обоймой в самое сердце. грудная клетка Гарри готова раскрошиться на кусочки прямо сейчас. но Луи продолжает. губы кудрявого плотно сжаты в одну полоску, поэтому Луи проводит большим пальцем по нижней, оттопыривая ее, стирая красный след до конца. - ты тот, кто ты есть, ладно? я знаю, все эти сценарии на концертах, выходы и подобранная одежда - совсем не то, что ты любишь, но это наша работа, малыш. мне очень жаль, что на тебя надевают брюки и кроссовки, когда ты хочешь сиять в длинных платьях и чулках с кружевом. на камеру нам всем приходится притворяться. но здесь ты со мной. ты в полной безопасности, хорошо? и я люблю тебя любым. с помадой, в блестках, в цветах и рюшах. я люблю тебя, Хазз. Луи доволен проделанной работой. лицо Гарри чистое, поэтому полотенце отправляется валяться куском ткани обратно на пол. Гарри тем временем начинает контролировать поступление кислорода в свой организм. он верит Луи. он любит Луи. он готов идти до конца света при условии, что Луи будет рядом, а Гарри сможет держать его за руку. Гарри нравится Луи даже в юбках и на каблуках. и Луи не врет ему. он видит это по кристально-голубым глазам. которые в какой-то момент начинают щуриться с хитрецой. Томмо нащупывает тюбик и берет его в руки, выкручивая помаду. Гарри ошарашенно смотрит на него, когда Луи подносит ее к его губам и начинает красить их. внутри Стайлса точно начинается мировая война. потому что его пугают намерения Томлинсона. потому что ему безумно приятно ощущать то, как матовый стик раскатывается слоем по его коже. Луи заканчивает, вытирая излишки с уголков рта, ставит помаду рядом с собой и пододвигается ближе. лицом к лицу. - а теперь я тебе докажу, Гарри Стайлс, что мне правда плевать на весь этот антураж. поцелуй меня. я хочу, чтобы твои прелестные пухлые накрашенные губки поцеловали меня. давай, детка, размажь эту помаду по моему языку. и кто Гарри такой, чтобы устоять перед подобным предложением?

ххх

she she's the first one that I see she lives in daydreams with me and I don't know why i don't know where she is

все становится проще, когда их карьера становится сольной. потому что теперь их внешний вид не разбивается на групповой состав. Гарри не должен надевать то, что приписано его "стилю". Луи выискивает для своего парня личного модельера. да, точно, мистер Ламберт становится просто находкой кудрявого. Gucci просят стать Стайлса их амбасадором и лицом бренда, потому что ну кто еще, если не он? он наконец свободен. он носит платья с оборками, которые предназначались для женских подиумов. он не стесняется своих колец, накрашенных ногтей и, обоже, самых прекрасных жемчужных бус, которые Луи подарил ему на Рождество. ему абсолютно плевать, что кто-то может осудить его за женскую сумочку или слишком высокие каблуки на его сапогах. Гарри никогда не был так счастлив.

ххх

потому что She - это про него. потому что Гарри Стайлс - это весна и солнце, окутанные в любовь. потому что он все еще куколка Луи. он его прелестница в шелковых халатах и ободках поверх кудрей по утрам. и, если честно, Луи думает, что это неважно. в He и She разница всего в одну букву. а буква S так сильно напоминает ему символ бесконечности, который он чувствует. потому что в бесконечности нет пределов. как и в его любви. к такой разной к такому разному Гарри Стайлсу.