Жажда

Светлая спальня с огромной кроватью посередине. Или большая поляна в лесу и блики огня на двух обнаженных телах? Да че там, надо брать реалистичностью: темные стены тюремной камеры и чумазые шеи. Поехали дальше. Одна в белом платье… Или сразу без? Нет, пусть будет в белом, коротком халате, как в кино, том самом, и с шапочкой на белокурых локонах – Андреа определенно пойдет подобный образ! Алые губы, налепленные ресницы и длинные ногти. И ноги. В чулках. Рядом Мишонн в юбке из пальмовых листьев и бусах из ушей ходячих, заодно закуска девкам будет, когда утомятся. Жаль музон не в тему в таких условиях, ну да ладно. Итак, приступим. Андреа, поигрывая широкими, откормленными на губернаторских харчах, бедрами, вплывает в камеру и подмигивает лениво считающей пауков на потолке подруге. Присаживаясь рядом, блондинка медленным, еще медленней… вот так вот, да… движением подтягивает чулок вверх по стройной, длинной, гладкой ноге и обводит шаловливым язычком свои пухлые алые губы. - Как прошел день? – улыбается она Мишонн, склоняясь над той и представляя ее взору шикарнейшее декольте, никак не меньше пятого размера, буквально просящееся на волю из обтягивающей одежды. - Че? – меланхолично спрашивает самурайка, скептично оглядывая подругу. – Куда вырядилась? Блин! Ну всю малину испортила! Вот ведь зараза, ни хрена в женской красоте не понимает. Нет, все будет не так. Пусть лучше молчит – зачем лишняя болтовня в таком серьезном деле? Поехали… Мишонн медленно выпрямляется, показывая всему честному народу свою практически обнаженную грудь, прикасаясь длинными пальцами к так и просящим расстегнуть себя пуговицам на халате Андреа. Чувственные темные губы впиваются в белую нежную кожу блондинки поцелуями, оставляя алые следы на плечах и шее. Выгибаясь навстречу подруге, Андреа тянет ее голову к себе, прижимая к уже успевшей обнажиться груди. - Ой, а вы для Джудит немного молочка оставите? – раздается комариный писк рядом, и невинно-огромные глаза белобрысой пигалицы хлопают при виде представшей перед ней картины. Может, и эту к ним? Нет, она дура, и все равно ни хрена не умеет. Вычеркиваем! Так… На чем мы остановились? Уже почти совсем голая блондинка, если не считать одной небольшой кружевной детали ярко-красного цвета, раскинулась на грязной койке, а Мишонн оседлала ее, ласково щекоча светлую кожу своим ушиным… ушастым, в общем, ожерельем, заставляя подругу издавать животрепещущие, томные стоны на всю тюрьму. - Температура? Давление? Когда последний раз был стул? – хором вопрошают Хершел с Милтоном, осматривая девушек суровыми взглядами. А эти какого приперлись? Извращенцы гребаные! Пусть идут в соседнюю камеру изучать по сотому кругу культю старика, предварительно набухавшись до появления танцующего ламбаду Губернатора перед глазами! Так, что там у нас? Андреа мечется на койке и старательно выгибается навстречу подруге, которая, уже избавившись от своей дурацкой юбки и сверкая голыми ягодицами, страстно сдирает зубами красные стринги с разгоряченного тела возлюбленной. Громкий стон, и последняя преграда на пути к наслаждению преодолена. Оставляя влажные следы на коже блондинки, шаловливый язык самурайки забирается в самые тайные места ее тела. - Это еще что такое? Вы понимаете, что тут дети, зачем так громко кричать среди ночи, - выказывает недовольство Рик. - Охренеть, - тянет Дэрил, честно закрывая глаза и пятясь обратно. - Что такое? Аааааааааааааааааа! Они же голые! – визжит Граймс, как кастрируемый прямо тут и сейчас кот, одним движением взлетая на руки ошалевшего и пошатнувшегося под его весом охотника. Вот ведь два идиота! Ниче не понимают в красоте бабской любви! Пусть шуруют куда подальше. И это… В разные стороны, шериф, в разные… И нечего так зырить на сильные руки, широкие плечи, и крепкий зад Дэрила. Зырь в небо – законная жена не дремлет даже на том свете! Ладно, вернемся к нашим барана… бабам, то есть, пока не заскучали. Ого, да такие точно не заскучают! Новая сцена: Андреа прикована за запястья к стене в самой интересной позе бедрами кверху, а Мишонн устроилась прямо над ней с огромной черной плетью в руках. Вот это молодцы, крохотули! Вот это по-нашему! Знают девки толк в постельных утехах! Щелчок, алая полоса на белоснежных ягодицах, и новый стон прерывает тишину тюремного блока. - Ой, а можно мы тут тихо… Мы только понаблюдаем, молча… Опыт… так сказать, перенять. Ну и вот это вот все занять... на недельку. Ну, потом, конечно, когда закончите… - жадными ручонками тянется азиатская деваха к плети и задумчиво поглядывает на своего китайчика, сжавшегося в углу и так и шарящего взглядами по обнаженным женским телам. Ну, конечно, у горячих штучек вон какие сиськи, есть на что посмотреть и за что подержаться! Нет, ну эти кролики тут явно ни к чему, пусть идут на лужайке кувыркаются… Так, разгоряченные и влажные от пота девицы, само собой, не скучают, и Мишонн, усевшись на подругу, уже пустила вход свои длинные пальцы, заставляя Андреа извиваться, стонать, прикусывать губы, выгибаться и выкрикивать всякие грязные словечки. Заслушаться можно! Блондинка,оказавшаяся той еще баловницей, даже в порыве чувств не забывает о подруге, вылизывая и покусывая склонившуюся над ней шоколадного цвета грудь. - Чем она лучше меня? – патетично заламывает руки Филипп, со слезами на глазах наблюдающий эту животрепещущую сцену. – Что было не так? Я плохо целуюсь? Все было слишком быстро? О нет, я так и знал! Тебя не устраивает размер! Но вошедшие в раж девицы, слава всем богам, не обращают ни малейшего внимания на столпившуюся у входа в камеру разноголосую толпу, которая непонятно чего от них хочет. Два содрогающихся в экстазе тела: белое и черное. Оба блестящие, со всеми нужными изгибами и идеальными, с какой стороны ни глянь, движениями в такт друг другу… *** Младенческий вопль прервал тишину блока, заставляя Мэрла вернуться из сладкого мира фантазий в суровую реальность. Эти придурки не дали ему даже помечтать, как белому человеку, и в мыслях влезть сумели! Никуда от них не деться, замочить – так во сне шастать будут! Проводив довольным, несмотря ни на что, взглядом Мишонн, продефилировавшую мимо его камеры, Диксон медленно потянулся. Утро началось не так и плохо.