Роза

      — Удиви меня.       Ричард Перкинс стоит, сложив руки за спиной. Коннор сканирует его с головы до ног и улыбается.       — На борте вашего плаща на уровне живота несколько влажных капель, но дождя сегодня не было. Их расположение говорит о том, что в правой руке вы держали тонкий продолговатый предмет, микроповреждения ткани под верхним и средним пятнами свидетельствуют о том, что на предмете имелись шипы. Таким образом, я делаю вывод, что вы держите за спиной розу. Одну. И купили вы её не более пяти минут назад.       — Очень хорошо, но ты меня не удивил.       Перкинс убирает руки из-за спины и в одной из них действительно оказывается обернутая белой бумагой красная роза.       — Можно?       — Да.       Перкинс отдает цветок с легкостью. Коннор касается кончиком носа мягких лепестков, втягивает воздух точеными ноздрями и с наслаждением просматривает логи лаборатории, проносящиеся перед внутренним взором.       — Я знаю, кому вы хотите её подарить, — говорит он.       — Кому же?       Они начинают идти вдоль пустой набережной. Слева время от времени доносится шум — рабочие разбирают декорации фестиваля-ярмарки.       — Маркусу.       Ричард Перкинс останавливается. Брови на его лице приподняты на несколько миллиметров, и Коннор справедливо считает это признаком удивления.       Миссия выполнена.       — На чем основано твое предположение?       — Мы уже месяц работаем в паре…       — Прекрасный месяц.       — Соглашусь. И одиннадцать дней назад вы начали интересоваться серией РК. Сначала частота ваших взглядов в мою сторону увеличилась на пятнадцать процентов, продолжительность — на десять. С каждым днем оба параметра росли в среднем на двадцать три процента. Восемь дней назад вы задали первый вопрос о моих технических характеристиках. Вы спросили, получаю ли удовольствие от анализа улик.       — Да.       — И я ответил, что в определенном смысле получаю. Спустя двадцать четыре часа и двенадцать минут вы поинтересовались, получаю ли удовольствие не только от крови, сигаретного пепла или тириума, смешанного с грязью…       — Я ведь не обидел тебя этой неуклюжей попыткой пошутить?       — Нет. Я ответил, что анализ запахов приносит мне большее удовольствие, чем непосредственный контакт вещества с пероральной лабораторией. После вы хотели узнать, агрессивна ли среда моей лаборатории, на что получили утвердительный ответ, и заметно опечалились.       Коннор делает небольшой шаг, становясь так, чтобы корпусом закрыть Перкинса от холодного ветра, который дует с воды.       — Признаться, меня заинтриговала ваша реакция.       — Я понял. Ты спросил о ней в лоб.       — Но вы ушли в отрицание и я не стал давить.       — А мог бы. Я видел твои допросы и думаю, у тебя бы прекрасно получилось вывести меня на чистую воду.       Коннор улыбается:       — От агента вашего ранга эти слова звучат, как комплимент. Далее вы интересовались чувствительностью моих сенсоров к различного вида стимуляции, комплектацией и жизненно важными биокомпонентами. Три дня назад вы достали два запасных регулятора тириумного насоса, единственной детали, у которой нет дублера в корпусе, и положили их в чемоданчик техпомощи в нашей служебной машине.       — Почему два?       — Вы не хотели меня обидеть, — Коннор вновь подносит розу к носу и вдыхает аромат. — И хотели ввести в заблуждение, но меня тяжело сбить с истинного пути.       Все-таки логи этой розы прекрасны.       — То есть, ты думаешь, что эти регуляторы — для Маркуса?       — Да, — Коннор отмечает, что порывы ветра становятся сильнее и подходит ближе к Перкинсу. — Я полагаю, вы интересовались мной только потому, что у нас с Маркусом одинаковая серия, а информации о ней в открытом доступе нет. Человек, несведущий в тонкостях разработки, может справедливо решить, что мы обладаем схожими характеристиками. Это не так.       — Конечно не так. Ты гораздо лучше.       — Спасибо. К сожалению, я не могу рассказать вам о функционале Маркуса, это будет неэтично, потому вам следует обратиться к нему лично.       Коннор протягивает розу Перкинсу. Её нежные лепестки слегка подрагивают от ветра.       — Я не буду обращаться к нему.       — Почему? Если вы не попытаетесь, вы никогда не узнаете, взаимны ли ваши чувства.       — Потому что твоя теория неверна.       Коннор пораженно наклоняет голову.       — Этого не может быть. Против вас все факты.       — Но ты сделал из них неправильные выводы.       — Мои выводы безупречны.       Перкинс смотрит на розу странным взглядом и вдруг говорит:       — Оставь себе.       А потом разворачивается и уходит быстрым шагом к стоянке, где оставил служебный автомобиль. Коннор некоторое время смотрит ему вслед, в какой-то момент глаза его широко распахиваются, и он срывается следом.