38 морских пейзажей

не знаю, трогательна ли эта история, заденет ли ваше сердце, но она точно стоит того, чтобы быть рассказанной.

морской ветер пробирается под волосы, оставляя после себя запах йода и минутной свободы, что ищут люди в надежде хоть не надолго забыть о лежащих тяжким грузом проблемах и ненужных заботах. в надежде отыскать кусочек мира, где можно было бы оставить мысли в пыльном уголке бамбуковой хижины и просто наполнить себя солёным воздухом, как наполняют шарик. шум набегающих волн вызывает привыкание не хуже любого наркотика, захочешь - не выберешься. неизвестная сила вновь толкает на берег каждое утро и сопротивляться ей невозможно, как ни старайся. чан слышит лишь шёпот моря и редкие крики чаек на фоне. звуки заполняют его до краёв, вытесняют всё - плохое и хорошее - оставляя лишь пустоту и извечный шум волн внутри. он больше не думает ни о чём, кроме гудящих у причала кораблей и криков матросов - это стало его жизнью, шум листьев - душой, а крик птиц - голосом. у него не осталось ничего своего, всё вымыло морской пеной и собственным отчаянием. чувства бывают хуже любой пытки - у чана их не стало совсем. всё испарилось в тягучем солёном воздухе и разнеслось по морю, как прах по ветру. их больше не собрать никому - ни их, ни чана. вот уже месяц как он раскололся, подобно волне, что позарилась на скалу так бессмысленно глупо. ни чувств, ни души, и лишь противный стук сердца, всё ещё назойливо напоминающий о том, что чан жив. хотя сейчас он больше похож на вечную статую, высеченную прямо посреди дикого пляжа, где люди не тронут его, а ветер когда-нибудь точно заберёт с собой, не оставив даже воспоминаний. крис будет храниться в вечности, пока весь мир забудет о нём навсегда.

***

что покоится под толщей чернеющих вод? крис знает. там кладбище. погибшие души, надежды, мечты - всё там, на дне, покрытом кораллами и обломками судеб. не в космосе - в море, звёздам не нужны людские поломанные жизни. каждый день он приходит сюда, чтобы снова взглянуть на пучину, забравшую самое дорогое для парня - родителей. каждый день он отдаёт себя по кускам ненасытному монстру, лишь бы найти забвение, лишь бы отыскать спокойствие. но, увы, не находит ни того, ни другого. а корабли всё тонут в чёрных водах, унося с собой капитана. сундучок с теми ненавистными воспоминаниями тянет на дно, но крис упорно не отпускает, цепляясь, к несчастью, совсем не за жизнь. и это его выбор. и его же погибель. шелест листвы на заросшем пляже и бьющиеся о камни холодные волны оттягивают момент истины, мучая душу страдающего. он думает, что это свобода, свобода от мыслей и чувств, но это агония. бесчувственность тоже приводит к последствиям, но знает ли об этом крис? он думает, что в одиночестве коротает дни, но совсем не замечает стоящего позади хлипкого деревянного домика и тихого его обитателя. а феликсу и не надо чужого внимания. он просто сидит на длинной веранде в тени разросшихся диких яблонь и снова рисует один и тот же пейзаж. пейзаж-то один, но каждый день разный, и дело тут даже не в материалах художника, а в его настроении. новый лист - новый характер. то бушующее тёмное море под гнётом фиолетовых облаков, то прозрачная дымка и почти ощущаемый запах цветущих деревьев. и нет ни одного повторяющегося. лишь единственная деталь на каждой из картин остаётся неизменной - чан. но для феликса это лишь тёмная сгорбленная фигура, кажется, замеревшая в вечности. он уже и не помнит дня, когда вдруг этот человек стал такой же частью его жизни, как и частью пейзажа вокруг. я совру, если скажу, что феликс никогда не думал, почему же странный парень приходит сюда каждый день, встречая рассветы и провожая закаты. что такого он находит в этом бездушном море. он-то видит его уже много лет и точно знает - там ничего нет, кроме поглощающей пустоты. феликс думает, что именно из-за неё тонут корабли, из-за неё люди прыгают со скал и умирают, разбиваясь о собственное отчаяние, что виднеется в отражении за пару секунд до смерти. и феликс боится, что того человека тоже утянет пучина, а он снова ничем не сможет помочь. но феликсу страшно. страшно лезть не в своё дело, страшно сделать ещё хуже, ведь кто сказал, что человеку вообще нужна его помощь. феликс устал от собственных противоречий. а море давно перестало успокаивать его, принося лишь безразличие в душу. ему и правда очень хочется подойти к незнакомцу, тянет, будто корабельным канатом, но вот незадача - колёса его инвалидного кресла не могут проехать и десяти сантиметров по песчаному пляжу. но тридцать девятый день и проливной дождь однажды решают всё. ветер ревёт и свистит, вспенивая морскую воду и бесцеремонно подхватывая папку с листами у феликса с колен. парень пытается схватить хоть что-то, но боится снова свалиться с коляски, как когда-то зимой, упав самым носом в сугроб. он досадливо смотрит на то, как кипа бумаг и незаконченный пейзаж белеют над бушующим морем, вдруг замечая своего незнакомца, спокойно сидящего на песке в позе лотоса. его кудрявые волосы бешено взлохмачивает буря, а песок накрывает с головой, но тот словно ничего необычного не видит, будто бы на улице всё ещё светит солнце, а не разверзается ад, готовый вот-вот поглотить маленький пляж. и феликс кричит, попутно разворачивая коляску ко входу в дом. - ты что, совсем больной? быстрее иди сюда, не то придавит чем-нибудь! - на этот раз парень точно не собирается оставлять ситуацию как есть и, собрав волю в кулак, переходит в наступление. чан, словно во сне, поворачивает голову и наконец замечает своего молчаливого наблюдателя, что машет сейчас руками и надрывно вопит, пытаясь перекричать жуткий штормовой ветер. - слушай, я не уйду без тебя! оставишь инвалида в бурю на веранде, герой? "шутит?" - думает чан. но феликсу отнюдь не до смеха. у парня точно не всё в порядке с головой раз тот решил остаться на пляже в такую погоду. только круглый дурак способен на такое, так что ли ничего не остаётся, как беспардонно пользоваться своей особенностью в корыстных целях. и способ, конечно, работает безотказно. чан подрывается с места, разбрасывая песок и мелкую гальку, и в несколько широких шагов преодолевает расстояние до старого домика, запрыгивая на веранду. он подбирает разбросанные кисти и тюбики с акварелью, закрываясь от ветра тонкой курткой. феликс прикрывает глаза и легонько улыбается, как вдруг ему уже приходится хвататься за подлокотники, чтобы не упасть с коляски и не разукрасить личико о деревянный пол, а всё по вине неожиданно толкнувшего кресло чана, желающего поскорее увезти младшего с улицы, где уже начинал накрапывать дождь. - как самому спасаться, так ты и не подумал, а как кто-то другому помогать, так сразу, - усмехается феликс, когда они заходят в тёплую комнату, а чан закрывает дверь. - альтруизм взыграл или сказывается месяц, проведённый на пустом пляже без людей? - ты видел? - не увидишь тут, пожалуй. - парень подъезжает к широкому окну, о которое шумно бьются крупные капли дождя и, кажется, мелкий град. - я феликс. - чан. на этом их небольшой диалог заканчивается и повисает какая-то совсем неловкая тишина, давящая на обоих. за стеклом беснуется шторм, хлестая ветками деревьев по крыше, за стенами дома воет ветер, рычит потемневшее море, а дождь барабанит по деревянным доскам веранды. но в комнате тихо и слышно часы, тихонько идущие своим чередом и считающие минуты угнетающего молчания. тик-так. тик-так. феликс считает секунды и думает: "ещё пять и я заговорю". но за ними следуют ещё десять, и каждый из них только и может, что, поджимая губы, пялиться в окно, будто находя там что-то интересное. тик-так. тик-так. кто же скажет первым? тик-так. тик-так. - феликс, - всё же ломает тишину чан, выдыхая чужое имя почти шёпотом. - ты знаешь, как избавится от чувств? - если этим ты занимался весь прошедший месяц, то сочувствую, но ты провалился, парень, - ли отвечает небрежно, ему больно слышать такое от человека, пусть даже совсем незнакомого. - я знаю, - обречённо вздыхает чан. - но я просто понятия не имею, что делать. - а надо? - прости? - надо ли тебе вообще избавляться от чувств? - феликс разворачивает свою коляску от окна и направляет взгляд на стоящего в недоумении парня. - ты точно хотел бы стать ходячим мертвецом? знаешь, я думаю, лучше уж умереть, чем ничего не чувствовать. представь, ни любви, ни радости, ни мимолётного наслаждения от холодного мороженого в жаркий день. ничего. вообще. - всё ещё кажется заманчивой идеей. - зря. станешь не лучше вот этого моря, - жестом указывая в сторону окна, отвечает ли. - гнетущее ничего - это не выход, чан. я не знаю, что у тебя случилось, но знаю, что это не выход. - а что тогда выход, феликс? - немного резко прикрикивает чан и неожиданно падает на колени перед парнем напротив, кладя свои ладони тому на ноги. плед на них немного влажный, но всё же мягкий и тёплый. - я потерял родителей, потерял сестру, и меня убивают мысли о том, что я ещё жив, понимаешь? я не хочу это чувствовать, не хочу, феликс, не хочу.... чан всё же утыкается носом в клетчатое одеяло на чужих коленях и сжимает кулаки до побеления. - избавиться от воспоминаний и лишиться чувств - не одно и то же, пойми. не одиночество помогает справиться с горем, а люди вокруг. создавая что-то новое, вытесняешь старое, так и с твоей памятью: события не уйдут, но размажутся, поблекнут, как старая плёнка, и ты сможешь идти дальше, положив альбом с желтеющими фотографиями на полку где-то далеко в сознании. а вместо того, чтобы силком вытаскивать чувства, не лучше ли просто наполниться новыми, тебе так не кажется? только люди способны помочь тебе в этом, чан, не море и медитации под шумом яблонь. оставь это монахам. - но у меня нет никого. не осталось совсем, - дрожащим голосом отвечает крис куда-то в мягкий плед. - как это нет? а я? - с напускным возмущением охает феликс. - я хочу тебе помочь, чан, хочу, чтобы ты не думал, что проблемы нужно решать в одиночку. ну и чтобы больше не приходил на пляж мозолить мне глаза. чан прыскает и ударяет парня по коленке. - напрасно руки распускаешь, я всё равно не чувствую. крису становится не по себе от этих слов. неужели совсем ничего? и как долго? ворох вопросов кружится в блондинистой голове, не находя выхода, а спрашивать как-то совсем неудобно, хотя желание знать об этом странном мальчишке с побережья становится всё больше с каждой сказанной им фразой. он кажется чану ангелом-хранителем, таким понимающим и открытым, будто способным дать ответ на любой вопрос, не задумываясь. парень чувствует себя совсем ребёнком, уткнувшись в чужие колени, хотя думает, что определённо старше. об этом, кстати, тоже хочется знать. но чан молчит, не заметив за мыслями ладонь на своей голове, нежно поглаживающую затылок и распутывающую взъерошенные ветром кудри. от прикосновений тепло и не хочется больше ничего в мире, лишь бы ощущения не кончались. слишком долго чан пробыл в одиночестве и слишком плохо будет, если он снова лишится кого-то важного рядом. - ты там мурчать собрался что ли? - прерывает феликс поток чужих мыслей. - я, конечно, хотел завести питомца, но тебя прокормить будет трудновато. парень напротив смеётся и наконец поднимает голову, всматриваясь в чужие глаза. - а я был бы не против пожить рядом с тобой. ли удивлённо округляет глаза, а чан, до которого слишком медленно доходит смысл сказанного, заливается краской и нервно искривляет уголок губ в неловкой улыбке. - как ты мог заметить, жить со мной немного проблематично, - феликс многозначительно хлопает по коляске и хмыкает. - а ещё я говорю во сне. - так разве это плохо? у тебя красивый голос, - чан закусывает щёку, мысленно давая себе затрещину за слишком длинный язык, но пытается делать вид, что ничего не было. к счастью, в ответ он слышит лишь тихий смешок. - давай я попрошу маму, чтобы она поставила нам чайник, согреемся немного, ладно? - как ни в чем не бывало спрашивает ли. - конечно, - чан быстро вскакивает с места и отходит от парня, освобождая ему путь. феликс хватается за колёса и крутит их, быстро добираясь до двери и толкая её руками, но из-за ветра, гуляющего по дому, та захлопывается прямо перед его носом. - боже, мама, как ты можешь сидеть с открытым окном в такую погоду, - ворчит юноша и хочет было снова толкнуть дверь, но её уже придерживает сильная рука гостя. - спасибо. чан только кивает в ответ и следует за хозяином по длинному коридору, разглядывая семейные фотографии на стенах. на нескольких снимках ли ещё маленький и абсолютно обычный ребёнок в окружении семьи - отца и матери. на следующих же чан видит уже подростка, худого и бледного, сидящего в кресле, которое придерживает мать, и совершенно неживого, на первый взгляд. у криса сжимается сердце, он хмурится и совсем не замечает оглянувшегося ли, который смотрит на него из-под опущенных ресниц. - мам, - юноша стучится в приоткрытую дверь и заглядывает в комнату, из которой веет холодом и запахом дождя. - ох, закрой окно, мама, ты ведь можешь простудиться. женщина в цветном платке, до этого стоящая у открытой форточки, поворачивается лицом к двум нарушителям её спокойствия и тепло улыбается. - конечно, дорогой, сейчас. просто ты же знаешь, как я люблю этот запах, - она плотно закрывает окно и снова разворачивается. - ты что-то хотел? - да, мам, ты можешь заварить нам чай, а то я не достану до верхних полок? - нам? - удивлённо спрашивает мама феликса, но счастливо улыбается и хлопает в ладоши, увидев голову чана, выглянувшую из-за двери. - так у нас гости! тогда пойдёмте. женщина быстрым шагом заворачивает на кухню, что находится аккурат напротив её собственной комнаты, и ставит на газ большой круглый чайник, немного потрёпанный временем. пока юноши рассаживаются за столом, она высыпает из маленького холщового мешочка немного ароматного чая и быстро прячет его обратно в шкаф. раздаётся громкий свист и женщина заливает кипятком заварку, накрывая ту полотенцем. - дайте пять минут и можете пить, приятного, мальчики, - она треплет обоих по голове и уходит в свою комнату, захлопывая дверь. на кухне повисает тишина, но на этот раз совсем не такая, как в прошлый - она уютная и тёплая, как мягкий плед, с ароматом фруктового чая и привкусом майской грозы. парни словно греют души присутствием друг друга, лечат раны на сердце - кто совсем старые, а кто свежие и ещё кровоточащие. атмосфера обволакивает и успокаивает, что чувствуешь себя в ней бабочкой в янтарной смоле. руки, как крылья насекомого, наливаются тяжестью и постепенно застывают без возможности двинуться. никто не хочет рушить эту тягучую идиллию, почти не дышит ради хрупкой атмосферы, но пять минут проходят и феликс разливает ароматный чай по чашкам, расписанным, кажется, вручную. - ты хотел что-то спросить, не так ли? - ставя напитки на стол, говорит феликс. - да, в общем-то, но мне немного неудобно, знаешь, - чан медлит, но ли трогает его за запястье и качает головой в знак одобрения. - как давно с тобой случилось... это? - в двенадцать лет, - феликс отпивает немного из чашки и продолжает. - совсем подростком я с родителями попал в аварию и лишился отца и возможности встать на ноги. я был юнцом с поломанным будущим, которое перечеркнули красным маркером, не спросив меня. представь, каково это - потерять всё, о чём мечтал в возрасте, когда все только начинают это делать. больно. мне оборвали каждый лепесток надежды, нещадно выдрав с корнем. я ходил в школу, играл в футбол, но отдал судьбе и это, перейдя на домашнее обучение и пристрастившись к компьютерным играм. я мог днями не выходить из комнаты, закрывая все двери и окна и отказываясь от еды. думал, что особенный. феликс горько усмехается и, смачивая горло чаем, продолжает. - думал, что мой случай не такой, как у всех, что могу делать со своей жизнью, что захочу, не оглядываясь ни на кого. ведь я и так настрадался, бедный. хотел взять реванш у судьбы, да только вот не у кого было отыгрываться, да и не на что. мне стыдно вспоминать это, стыдно перед матерью, которой было не легче, но она в итоге смогла вытянуть меня из трясины своих заморочек. она очень сильная и теперь я тоже хочу быть таким. чан, - ли наконец поднимает голову и пристально смотрит на собеседника. - не прячь голову в песок, делая вид, что ничего не замечаешь - рано или поздно задохнёшься. я хочу помочь тебе, ведь сам видел, что бывает, если уйти в себя. нет, не просто видел - я был на твоём месте, и я умоляю, не совершай ошибку, которая, возможно, обернётся фатальностью. уйдя в себя, можешь не вернуться, а я не хочу тебя терять. парень берёт руку чана в свою и несильно сжимает, показывая, что не отпустит, даже если тот захочет. но крис и не думает. он смотрит на ли глазами, полными безграничной надежды и ярких звёзд, называемых у нас вторым шансом. они знакомы от силы час, но чан уверен, что знает этого человека дольше, чем жизнь. это ощущение, так возносимое в книгах, действительно существует и греет сейчас душу обоим, смешиваясь с запахом чая и стуком деревянных часов, в которых остановилось время, а миром вдруг стала крохотная кухня в доме где-то на краю вселенной. - ликс, - спрашивает чан на следующий день, когда они с феликсом выбираются на прогулку по побережью. - ты говорил, что любил компьютерные игры, но как ты начал рисовать? - о, я думал, ты не спросишь, - посмеивается ли, за что получает лёгкий щелчок по затылку от везущего его чана. - ладно, это неинтересная история. я просто нашёл занятие, которое будет расслаблять и, к слову, давать возможность часто находиться на свежем воздухе. - и.. ты рисуешь один и тот же пейзаж? каждый день? - нет, я часто выбираюсь сюда, на набережную, а она, как видишь, совсем не далеко от дома, но последний месяц мне не хотелось уходить с веранды. - рисовал меня? - я рисовал пейзаж, не обольщайся. но да, у меня тридцать восемь видов моря с тобой. - то есть просьба нарисовать меня изначально обречена на провал? - почему же? я устал писать только твою спину, если наконец повернёшься лицом - с радостью нарисую. феликс снова получает щелбан и заливается смехом, который подхватывает и чан. мимо них проплывает бесконечное море, но до него больше никому нет дела. вместе двое парней едят мороженое, давая попробовать друг другу, вместе находят тележку, в которую чан аккуратно сажает феликса и, разгоняясь, запрыгивает на перекладину, съезжая с небольшого холма. вместе они проводят дни напролет. и чану больше не хочется возвращаться на пляж, как и феликсу рисовать тридцать девятый вид на море. тот, последний и незаконченный, канул в воду, отзнаменовывая прошлое, а значит, сейчас стоит начать новый, вырисовывая на белом холсте надежду и красную нить судьбы, у которой феликс всё же смог взять реванш.