Ревность

Мори сглатывает. Его острый кадык дергается. Бледная шея кажется еще светлее при свете одинокой лампы, стоящей на столе с документами. Дазай почти что облизывается, пялясь слишком откровенно. Огай не смотрит в глаза и кутается в халат, пытаясь закрыть тело от взгляда Осаму. Тот наоборот расслабляет галстук и ведет себя как дома. Он и правда дома. У Мори. И поэтому мужчине даже как-то страшно: охраны нет, у Дазая спрятан пистолет за пазухой. У самого в рукаве скальпель, а за ремень заткнут дамский пистолет, но отчего-то все равно беспокойно. — Чем он лучше меня? — неожиданно спрашивает Осаму, пытаясь словить взгляд босса, и зло добавляет: — Он взрывной, постоянно кричит, дерется и много пьет. Чем он лучше?! Мори вздыхает: ему совершенно не хочется ничего пояснять, и Дазай яростно шипит и хватает мужчину за подбородок, заставляя посмотреть в лицо. — Он не кричит, — вырывается само собой, и Осаму смотрит с удивлением, — и не дерется, и не ругается. По крайней мере, когда ты не выводишь его из себя. И симпатию, — босс мафии хмыкает, — выражает намного лучше. Дазай почти рычит, в лоб Мори упирается пистолет, а к губам прижимаются чужие — настойчивые и грубые. Становится действительно немного страшно: Огай любит контролировать все, но предсказать поступки влюбленно-помешанного (да еще со склонностью к насилию и суициду) человека почти невозможно. «Меня либо убьют, либо изнасилуют», — печально думает Мори, правда, больше в шутку, потому что через секунду пистолет Дазая направляется в стенку, а в плече торчит скальпель (неглубоко, но и этого достаточно). Осаму кричит, держась за руку, отскакивает от босса и смотрит почти ненавидяще. В его глазах чистое бешенство, но пистолет уже в руках Огая, и его дуло действует безотказно. — Вон. Мори падает обратно в кресло, вздыхает устало и немного печально. Телефон вибрирует, и мужчина, только глянув на экран, берет трубку. — Да… Он только что ушел зализывать раны. Приезжай, мне срочно нужен поцелуй.