Иллюзии vs реальность

— Итак, господа Пожиратели, мы уже почти закончили. Я вижу, что вы устали, но нам осталось обсудить несколько вопросов, и все будут свободны. Я доволен результатами ваших трудов. Еще немного, и мы потесним магглолюбцев у власти. Наша предвыборная программа готова, механизм подрыва авторитета нынешнего министра запущен. Люциус, правда, нас сегодня немного подвел. Да-да, Люциус, — тяжело вздохнул Темный Лорд, — ты знаешь, что это значит. Раз провинился, твоя очередь принимать наказание. — Помилуйте, Милорд, — низко склонился Люциус, — у меня жена, она не понимает этого. — Как будто в первый раз, — фыркнула Белла. — Да-да, Малфой, уверен, ты найдешь отмазку, — мерзко хихикнул Макнейр. — Если вы такие умные, так, может, возьмете мою вину на себя? – недовольно глянул на них Люциус. — Разговоры! – властно стукнул рукой по столу Темный Лорд. – Вы прекрасно знаете, какие слухи о нас с вами ходят. И эти слухи заставляют обывателей трепетать перед ужасным Волдемортом и его приспешниками. Поэтому необходимо и дальше поддерживать подобную репутацию, инсценируя так не любимые вам мерзкие спектакли. Почему я после каждого собрания вынужден это повторять? – устало вздохнул он. – Мы должны оправдывать название «Пожиратели смерти» и вселять ужас. Неужели вы не понимаете, что серая масса обывателей в большинстве своем побоится даже глянуть в нашу сторону, не то что оказывать сопротивление? — Ну да, исключение составляет только Дамблдор со своими отчаянными гриффиндорцами, — недовольно скривился Снейп. — Северус, я знаю, как тебе тяжело мотаться между двумя лагерями и изображать шпиона, — попытался успокоить своего лучшего агента Темный лорд. – Постарайся продержаться еще какое-то время, пока наши программы по искоренению маггловского влияния не вступят в силу. Осталось недолго и власть будет в наших руках. Но до тех пор придется прилагать усилия и устраивать все эти показательные спектакли с пытками, насилием и налетами на мирных жителей. Когда наш кандидат займет министерское кресло, мы устроим имитацию дуэли ужасного Волдеморта с Мальчиком-Который-Выжил и похороним его и его организацию. — Поттера?! – удивленно воскликнула Белла. — Мерлин с тобой! Я еще не сошел с ума, чтобы убивать детей и портить себе карьеру, — отмахнулся Темный Лорд. Он не боялся говорить открыто и показывать присутствующим людям свое лицо. Все они были из так называемого «ближнего круга», а на самом деле — самыми проверенными и верными его соратниками. Ну а специальное заклинание неразглашения тайны, найденное в старинных манускриптах и усовершенствованное им лично, давало дополнительные гарантии, что даже под пытками его сподвижники не выдадут их настоящих планов. Но для выполнения некоторых поручений ему нужны были глаза и уши среди студентов, и пришлось впустить в их круг юного Малфоя, так как эта семья верой и правдой служила ему уже в третьем поколении. – Кстати, Драко, что там у тебя с Поттером? Драко отчаянно покраснел и опустил взгляд. Со стороны могло показаться, что он стыдится и тяготится возложенной на него миссией, но Темный Лорд уже давно заметил, с каким воодушевлением он отчитывается и с каким вниманием слушает, когда упоминается фамилия Поттер. — Я в процессе… — промямлил Драко. — И на какой стадии находится твой «процесс»? – усмехнулся Темный Лорд. Понятно, что мальчишка не хотел делиться интимными подробностями своих отношений с Поттером при всех, но это требовалось для общего дела, и Драко был вынужден докладывать о проделанной работе. — Ну… Мы дошли до поцелуев, — едва слышно пробормотал Драко. – Гарри… Эм, Поттер мне доверяет. Правда, для него отношения с парнем в новинку, и он очень, ну… смущается, — вновь яркий румянец окрасил его щеки. — Мой Повелитель, я опять с надоевшим вам вопросом, но я не могу молчать, ведь Драко — мой единственный сын, и почему он должен?.. – начал Малфой, однако Лорд оборвал его повелительным взмахом руки. — Люциус, ты и так сегодня наказан, не усугубляй свое положение еще больше. – Малфой заметно побледнел. – А почему твой сын, спроси у Северуса. Он тебе детально распишет психологию поведения и мотивацию поступков Поттера. — А тут и расписывать нечего, — хмыкнул Снейп. – Ярко выраженный комплекс героя, рвущегося всех спасать. Поэтому при нем достаточно изобразить жертву — и все, считай, что он станет твоим ангелом-хранителем. — Но Поттер ненавидит Драко! – вновь не выдержал Люциус. — Я бы так не сказал, — криво улыбнулся Снейп. – Видел бы ты, как между ними искрит! А когда информация о том, что Драко приказано убить Дамблдора или его ждет страшная смерть, дошла до ушей нашего всеобщего защитника, тот самый «комплекс героя» включился у мальчишки на всю катушку. Так что ни о какой ненависти там речи уже давно нет. — Как говорится: от ненависти до любви… — тонко улыбнулся Темный Лорд, заметив, как только что успокоившийся мальчишка покраснел еще сильнее. — Простите, что спрашиваю, — еле слышно произнес Драко. – Но что вы будете делать с Поттером после его якобы победы? — Можешь забрать его себе, — великодушно отмахнулся Темный Лорд, отметив, как приободрился Драко при этих словах. – После выборов мне станет не до него. Да и зачем он нужен, если гроза и ужас всея магической Британии – лорд Волдеморт будет повержен? Ну а новый министр в знак благодарности за спасение может представить победителя к награде и подарить какое-нибудь загородное поместье для плетения, так сказать, уютного семейного гнездышка. — Мой Лорд! Вы!.. На что вы толкаете моего сына?! Малфоям нужен наследник! – взвился Люциус. – А если Драко с Поттером… Сын, что ты удумал?! Драко виновато съежился на своем стуле, но решительно поджал губы. — Родите себе еще одного ребенка, — ехидно хмыкнула Белла. – Нарцисса еще не такая уж старая. — Без твоих советов разберемся! – гневно вскинулся Люциус. – Себе роди, потом будем разговаривать. — Тварь! – вскочила Белла и направила на Люциуса палочку. — Стоять! – рявкнул Темный Лорд, предупреждая Беллатрикс от необдуманных поступков. Она тяжело дышала и волком смотрела на Люциуса, но тот не уступал ей в ответных гневных взглядах. – Хватит! – Темный Лорд резко встал из-за стола. – Белла, ты остаешься тоже и будешь помогать Люциусу в создании достоверного спектакля! Не можете найти общий язык, так перенесите свой гнев на нашего подопытного. И копию придуманных воспоминаний мне! — Но… — хотела, видимо, что-то возразить Белла, однако сидевший рядом Рудольфус резко наклонился и что-то зашептал ей на ухо, явно удерживая от дальнейших препирательств. И можно было не сомневаться, что он еще и схватил ее за руку. Чувства Руди к своей вспыльчивой и сумасбродной жене были давно всем известны. Темный Лорд довольно усмехнулся. Что бы ни говорили о нем обыватели, вовсе не пытки и убийства магглов приносили ему удовлетворение. Да, одно время, еще в далекой юности, он чуть было не подсел на это, но потом понял, что каждое непростительное отбирает слишком много энергии, которая потом очень долго и мучительно восстанавливается. В ауре появляются прорехи и энергетическое поле мага, промышляющего убийствами, оказывается похожим на сито. Вскоре это входит в привычку и становится сродни тяжелейшей зависимости, потому что такие волшебники не видят в жизни иной радости, кроме ощущения своей власти над другими, и питаются как вампиры — страхом своих жертв. Вот только постепенно они полностью теряют человеческий облик, а еще очень сильно ослабевают магически. Лишь невежественные магглы считают, что маги, творя кровавые ритуалы, обретают силу. На самом же деле, только особо одаренные могут решиться на такое, потому что ритуал с жертвоприношением сродни энергетической воронке, которая высасывает магию ведущего ритуал. И хорошо, если маг достаточно опытный и может вовремя отсечь от себя эту воронку-вампира. В противном же случае он становится сквибом, и это лучший из исходов, потому что худшим является смерть. Именно поэтому Темный Лорд старался по возможности избегать убийств или совершать их, если уж сложилась такая необходимость, чужими руками. Поэтому события пятнадцатилетней давности в Годриковой Лощине оказались не тщательно спланированной акцией, а чередой глупых случайностей и твердолобости некоторых упертых гриффиндорцев. Правильно, видимо, выражался иногда Снейп, ставя выпускникам и учащимся этого факультета диагноз «Гриффиндор головного мозга». Ведь если бы чета Поттеров меньше слушала Дамблдора и не была такой упертой, скольких проблем удалось бы избежать. И сами они были бы живы, и Темного Лорда не выкинуло бы из собственного тела, и мальчишка не остался бы сиротой. И история уже тогда пошла бы совсем по-другому. Только этим «героям» проще было умереть, чем выслушать нежданного гостя. Но что бы о нем ни говорили, Темный Лорд с того рокового Хэллоуина пятнадцать лет назад не совершил собственноручно ни одного убийства. Ему и так с трудом удалось вернуть себе тело, чтобы рисковать быть снова выкинутым из него. Только вот тот самый Гарри Поттер и прочие маги знали вовсе не его, а ужасного с виду голема, специально созданного для устрашения и отвлечения внимания. И этот монстр настолько впечатлил юного Поттера и прочий народ, что Темный Лорд стал использовать его внешность в качестве личины, когда изредка отправлялся на акции устрашения. Да, ему не слишком нравилось убивать и пытать, но была у него одна тайная слабость, которую он мог себе позволить и с удовольствием это делал: он с затаенным азартом наблюдал за тем, как его верные соратники готовы съесть друг друга, и порой сам исподтишка распалял бушующие между ними страсти. И это относилось не только к сторонникам. Темный Лорд вообще любил впитывать в себя всплески человеческих эмоций, поэтому, прекрасно умея манипулировать людьми, он провоцировал их на проявление худших своих качеств. Это доставляло ему несказанное удовольствие. Посмеиваясь про себя, Темный Лорд краем глаза наблюдал за буравящими друг друга взглядами Беллой и Люциусом, а сам, тем временем, отдавал новые распоряжения остальным, и они постепенно освобождали зал. Отпустив всех, Темный Лорд сказал притихшей парочке: — У меня для вас сегодня приятный подарок – молодой парень. Я знаю, Белла, ты таких любишь. Да и тебе, Люциус, с такими подопытными за радость работать. – Люциус вскинулся, явно желая возразить, но Темный Лорд пристально взглянул на него и тот осекся. – Надеюсь, вам не надо напоминать, что наложенные воспоминания должны быть высочайшего качества. Когда закончите, я просмотрю вашу иллюзию, может, добавлю что-то свое. Но вы же помните: внедрять ее нужно так, чтобы ни один аврор не смог признать в ней фальшивку, и доблестные служаки смогли диагностировать лишь подчищенные воспоминания. Люциус с тяжелым вздохом кивнул и тихо пробурчал себе под нос: — Кому такое вообще может нравиться? — Да ладно, Люциус, — усмехнулся Темный Лорд, — а то я не видел, какие иллюзии ты чаще всего создаешь. Вот Белла, в отличие от тебя, не отрицает очевидное. — Да, мой Повелитель, — подобострастно склонилась та. Темный Лорд хмыкнул и вышел за дверь. Пока его верные соратники грызлись между собой, ему совершенно не стоило бояться, что они смогут объединить усилия и посягнуть на его власть. Зато когда дело касалось их общих идей и целей – тут они все были заодно, потому что почти все были из чистокровных семей, интересы которых в последние годы и даже десятилетия сильно ущемлялись дорвавшимися до власти магглолюбцами. * * * — Мерлин, как же я это ненавижу! – простонал Люциус, опуская голову на сложенные на столе ладони. — Сам виноват! – гневно фыркнула Белла. – Нужно было ловчее работать в Министерстве! Лорд не терпит неудачников! Хотя… может, ты специально ошибаешься, чтобы был повод воплотить свои тайные желания? — Да что вы все заладили! У кого не случаются накладки? Вот ты точно специально нарвалась на наказание. Я хоть попал за дело, а ты из-за своего длинного языка! И вообще, я не понимаю, почему ты постоянно ко мне цепляешься, за что меня так ненавидишь? — И не поймешь! – Белла спешно отвернулась. – А хотя… почему бы и не сказать, если тебе так интересно. — Я весь внимание! – криво усмехнулся Люциус. — Какой же ты все-таки дурак, Малфой, — как-то устало отмахнулось она от его слов. – Вроде взрослый, хитрый, ушлый… «скользкий друг», да? А дурак! Знаешь, что говорят в народе? Нет ничего страшнее отвергнутой обиженной женщины. — И когда это я тебя отвергал? – несказанно удивился Люциус. — Ты выбрал в жены Нарциссу. — И что? — А я надеялась, что ты выберешь меня! – раздраженно рявкнула Белла. — Но мне-то откуда было об этом знать? Мне сказали выбрать себе невесту из сестер Блэк. Я и выбрал. И ни капли не жалею! — А вот я жалею! Быть женой сиятельного лорда Малфоя или грубого и неотесанного Лестрейнджа – знаешь, это совершенно разные вещи! — Уже все равно ничего не изменишь, а Руди тебя любит, — отмахнулся от нее Люциус. – И давай уже будем начинать, а то мне еще с Нарциссой объясняться. — Какой ты, однако, подкаблучник, Малфой, — брезгливо скривилась Белла, но все же взмахнула палочкой. Дверь в конце зала, ведущая в небольшую каморку, открылась, и Белла решительно прошла внутрь. В комнате, кроме стойки с какими-то жуткими даже на вид инструментами и широкой кровати со спящим на ней молодым парнем, больше ничего не было. — Ну что ж, приступим! – зашел вслед за Беллой Люциус. – Сон естественный или наведенный? – поинтересовался он, отметив, что она уже вовсю орудует палочкой. — Наведенный, можно не бояться. — Лучше бы – естественный, на него воспоминания хорошо ложатся. Люциус еще раз тяжело вздохнул и лег к парню лицом, фиксируя его голову ладонями. — О, я сзади? – хихикнула Белла. – Интересный расклад, но так даже веселее. — Можем поменяться, если хочешь, — пожал плечами Люциус, хотя жест из-за лежания на боку был неудобным. – И вообще, мне иногда кажется, что ты, в отличие от меня, специально нарываешься на наказания, чтобы творить все эти непотребства хотя бы в мыслях. — У всех есть какие-то грязные мыслишки, — без доли иронии ответила Белла. – Хочешь сказать, что ни разу не мечтал реально попробовать то, что творишь со всеми этими парнями и девушками в своих фантазиях? Да брось! Все, кто здесь оказывается, воплощают свои запретные мечты. — Мерлин упаси! – отшатнулся Люциус, почувствовав, как пальцы Беллы ложатся поверх его. — Да не бойся ты, чего дергаешься? – вновь переходя на ехидный тон, хмыкнула она. — Я не дергаюсь, просто это было неожиданно, — отмахнулся он. – И давай уже начнем. Быстрее закончим. Белла издевательски хмыкнула, но тут же ее пальцы чуть сжались на его руках, и Люциус прикрыл глаза, воссоздавая в памяти неприглядные картины, которые собирался внедрить парню в сознание. Сосредоточиться никак не удавалось. Работа с сознанием не была сильной стороной Люциуса, но за прошедшие годы он уже немного освоился в этом виде магии. Сначала у него часто бывали грубые ошибки, за что Темный Лорд в наказание и в качестве наглядного примера подсаживал Люциусу его же топорно созданные искусственные воспоминания. И тогда Малфою приходилось на собственной шкуре испытывать всю прелесть придуманных им картинок. Хуже всего было то, что человека не беспокоили эти иллюзии, когда он бодрствовал, но стоило ему уснуть, как они всплывали из подсознания, оборачиваясь жуткими кошмарами. После таких вот «подарочков» от Лорда Люциусу часто приходилось принимать зелье Сна без сновидений, иначе он своими криками будил всех домашних, начиная с Нарциссы и заканчивая домовыми эльфами. А попробуй тут не ори, когда тебя во сне сажают на кол или вытягивают жилы, когда при помощи заклинания перемалывают кости в труху или топят в собственной же крови, когда ты чувствуешь, как тебя заживо пожирает змея или гигантский акромантул. Однако пыточные кошмары были не самыми страшными, ведь они развеивались при пробуждении без всяких последствий для организма. Народ почему-то считал, что Пожиратели не только пытают пленников, но и творят с ними всевозможные гнусности, поэтому, чтобы подобные слухи не затухали, приходилось создавать подопытным ложные воспоминания оргий и всяческих извращенных постельных забав. И вот эти сны были гораздо хуже. Потому что они будили в Люциусе нечто темное, глубоко запрятанное, то, что в обычной жизни было наглухо похоронено под безупречными манерами, обходительным поведением и неукоснительным соблюдением кодекса семьи Малфой. Люциус и сам не представлял, откуда у него берется фантазия на все эти извращения, но почему-то придумывать сценарии и картинки разнузданных оргий у него получалось лучше всего. Только создание качественной иллюзии – это еще не все. Нужно было уметь тщательно поместить ее в сознание маггла или грязнокровки так, чтобы ведущие расследование авроры не заподозрили, что все это происходило не на самом деле. И вот это Люциусу удавалось хуже всего. Учиться пришлось долго. Через собственные кошмары и унижения, через мнимую боль и издевательства. Темный Лорд считал, что Люциус никак не может освоить филигранную работу с сознанием просто потому, что ему нравится быть участником и главным действующим лицом собственных мороков. Но кому в здравом уме такое могло бы понравиться? Да во время этих снов Люциус орал не меньше, чем во время пыточных иллюзий. Ну а то, что он просыпался с внушительным стояком или же обляпанный собственной спермой – об этом он никому не рассказывал. Тем более Нарцисса, будучи в курсе, что муж опять наказан Темным Лордом и станет кричать во сне, уходила в другую спальню, оставив ему на тумбочке зелье Сна без сновидений. Правда, Темный Лорд был отличным легилиментом и мог прочитать в мыслях Люциуса реакцию на все эти извращения, но самому Малфою хотелось верить, что о его маленькой постыдной тайне не знает никто. Однако со временем ему все-таки удалось научиться работать с сознанием пленников без ошибок и искажений, и наказывать его стали все реже. Темный Лорд удалил ему старые иллюзии, чтобы он мог спокойно спать, и Люциус вздохнул свободнее, но при этом инсценировки оргий в его воображении с каждым разом становились все изощреннее. К его огромному неудовольствию, довольно часто ему в напарницы доставалась Беллатрикс. Хотя теперь, после сегодняшних откровений, он, кажется, начал понимать, зачем она нарывалась на неприятности в присутствии Лорда. Какой бы беспринципной и сумасбродной она ни казалась, Люциус знал, что Белла, как, впрочем, и Нарцисса, четко соблюдает семейный кодекс Блэков и никогда не перейдет дорогу сестре. И если она когда-то мечтала выйти за него замуж, и эти мечты все еще живы где-то в глубине ее подсознания, то вот такие совместные погружения в транс и создание мизансцен для пленных были для нее единственным шансом оказаться с ним в одной постели. Правда, ее пристрастия и замашки вызывали оторопь, и Люциус вздохнул с запоздалым облегчением, поздравив себя с тем, что выбрал в жены спокойную и весьма консервативную Нарциссу. Потому что Белла, кажется, так и норовила подобраться к его тылам со страпоном наперевес. Ведь при создании этих иллюзий оба мага вплетали свои фантазии в ход сюжета. — Ты сосредоточишься уже на деле? – вырвал его из размышлений недовольный голос Беллы. – Я тут одна за двоих впахивать не собираюсь! — Прости, отвлекся, — вздохнул Люциус и, расслабившись, вклинился в ее поток сознания. А Белла уже порядком поработала. В картинке-иллюзии она создала антураж мрачного подземелья с низкими потолками и зловещим полумраком, распяла пленника на крестовине и вовсю расписывала его спину кнутом, опускающимся на истерзанную плоть с характерным чавкающим звуком. Одета Беллатрикс была совершенно неподобающе для приличной женщины, но Люциус невольно засмотрелся. Часто работая с ней в паре, он уже знал, что она представляет себя в провоцирующей и весьма откровенной одежде. Но сейчас Белла переплюнула все свои прошлые пошлые фантазии. Она была одета во все черное – впрочем, в реальности она тоже носила в основном темное, – и нынешний наряд ее больше подошел бы какой-нибудь домине из борделя со специфически-тематическим уклоном. Высокие сапоги на тонком каблуке доходили практически до паха. Сверху было надето что-то странное, объединяющее в себе красивый кружевной корсет, высоко поднимающий грудь, и трусики, и от сапог все это отделяла лишь полоска белоснежной обнаженной кожи. Сзади же было прицеплено некое подобие юбки, больше напоминающее птичий хвост, а на руки натянуты длинные, не скрывающие пальцев митенки. Лицо традиционно оказалось скрыто под маской. Очередной свист кнута оторвал Люциуса от созерцания этого непотребства и заставил включиться в работу. Он тоже представил себя в маске, причем если Белла использовала какой-то карнавальный вариант, прикрывающий только половину лица, то он предпочел показаться в традиционной маске Пожирателя. Тратить время и фантазию на создание костюма Люциус не стал, оставшись в том, в чем только что был на собрании. Парень, привязанный к крестовине, был полностью обнажен, кровь струилась по его спине, призывно затекала в ложбинку между ягодицами и стекала по ним, срываясь густыми каплями на пол. Сложен маггл (или грязнокровка – Люциуса никогда не интересовала эта информация) был достаточно привлекательно: стройный, даже немного худощавый, изящный, но при этом совершенно не женственный. — Красавчик! – громко произнес Люциус, зная, что его действия уже вплетаются в канву сюжета. — Присоединяйся, — хриплым от возбуждения голосом позвала Белла, облизав пропитанный кровью кончик хлыста. Люциус невольно поежился, заметив в ее глазах ту самую сумасшедшинку, которая появлялась только при создании иллюзий и которую он никогда не видел у Беллы в обычной жизни. — Он же весь в крови, это не эстетично, — брезгливо скривился он. — А по крови будет легче, — сумасшедше расхохоталась Белла. – Или ты брезгуешь таким красавцем? Ну так мне кровь не помеха! – Она поудобнее перехватила хлыст и двинулась к парню, явно намереваясь использовать рукоять вместо своего любимого страпона. – Кстати, спереди крови нет, — мурлыкнула она, словно кошка, взмахнула палочкой, и парень в мгновение ока оказался стоящим на четвереньках. Белла резко схватила его за волосы, спровоцировав мучительный стон, и с силой потянула на себя, заставляя поднять голову. Люциус невольно отметил, что парень чем-то отдаленно смахивает на Поттера, но он был без шрама, очков, и глаза вместо ярко-зеленых были светло-голубыми. — Так и будешь стоять или используешь его сладкий ротик по назначению? – усмехнулась Белла и резко двинула рукой с зажатым в ней хлыстом, вызвав у парня агонизирующий крик и заставив его содрогнуться всем телом от раздирающей задницу боли. Люциус, преодолевая брезгливость, старался качественно отыгрывать роль, хотя по какой-то причине сегодня фантазия совершенно не работала и придумывать что-то заковыристое вовсе не хотелось. Он шагнул ближе к парню и, распахнув мантию, расстегнул штаны. — Укусишь – убью! – произнес он, глядя в расширившиеся от ужаса и боли, полные слез голубые глаза. * * * — Ты сегодня какой-то вялый и неизобретательный, как снулая рыба, — упрекнул Люциуса Темный Лорд, принимая работу. – А вот Белла была выше всяких похвал! Чудо, а не женщина! Как ты его рукояткой хлыста — просто загляденье! — Спасибо, Повелитель, — едва ли не до земли поклонилась она. — Но в целом вы хорошо справились. Теперь этого несчастного, когда авроры его найдут, будут мучить качественные кошмары. А главное, все решат, что мы неудачно стерли ему память. Макнейр! – позвал Темный Лорд и, когда тот появился в дверях, кивнул на стонущего парня – видимо, иллюзия уже работала. – Ты знаешь, где его оставить, чтобы быстрее нашли? — Да, мой Лорд, — кивнул Макнейр и, взвалив пленника себе на плечо, вышел. — Ну что же, очередная страшилка для населения готова. Спасибо, вы отлично потрудились! Темный Лорд улыбнулся своими узкими бескровными губами, потом облик его поплыл, и он вновь предстал перед Люциусом и Беллой в своем настоящем виде: красивым, импозантным, зрелым мужчиной, которого трудно было связать со страшным змеемордым чудовищем, известным на всю Британию под именем Волдеморта. — Ах, Повелитель, если бы вам не нужно было накладывать на себя эту жуткую личину, — восторженно прошептала Белла. — Не говори глупостей, — усмехнулся он. – Это все временно. Всего лишь до финальной дуэли. К тому же ты знаешь, что это нужно для дела. Ладно, идите уже, успокойте своих супругов. Если Руди меня ни о чем не спросит, то выслушивать недовольство Нарциссы как-то не хочется. — Простите, мой Повелитель, Нарцисса просто волнуется, — склонился Люциус и, выпрямившись, быстро покинул тесную комнату, где Темный Лорд проверял их с Беллой работу. После признания Беллатрикс и постигшего его во время создания иллюзии озарения Люциус не хотел оставаться с ней наедине, чувствуя несвойственную ему ранее неловкость и даже какой-то страх. Но в коридоре она быстро нагнала его и, заглянув в глаза, вдруг рассмеялась. — Люциус, да ты, должно быть, испугался? — Не придумывай ерунды! Чего мне бояться? – резко остановился он. — Оу! – Белла шагнула ближе и, остановившись от него на расстоянии дыхания, с сексуальной хрипотцой в голосе прошептала: — Ну, может, того, что я все это мечтаю проделать с тобой? Понравилась бы тебе рукоять хлыста в заднице? — Белла, не забывай, что мы сейчас в реальности, а не в иллюзии, — отступил на шаг Люциус. — И что? Ведь все уже давно знают, что все, что мы вкладываем в голову нашим жертвам, это наши самые тайные, самые сокровенные желания, — вновь придвинулась она. — Ерунда! Но даже если и так, — еще отодвинулся Люциус, — а как же семейный кодекс Блэков? Белла резко отстранилась, скривилась, словно съела лимон, и совершенно другим тоном произнесла: — Да, семейный кодекс нарушать нельзя. Мы с Нарциссой просто не имеем на это права. У нас в семье и без того два предателя, и нам приходится расплачиваться за их проступки перед магией. Будь прокляты Андромеда и Сириус! – злобно прошипела она. — А при чем тут вы? – удивился Люциус. Нарцисса никогда не рассказывала ему ничего подобного. — Потому что из-за отступников магия наказывает все семейство! Именно поэтому у вас только один ребенок, а я вообще не могу иметь детей! – на последних словах голос ее опасно зазвенел. — Белла? – из-за поворота коридора показался Рудольфус. – Идем, я велел эльфам приготовить твой любимый глинтвейн, с кусочками апельсина и корицей. — И… — И никакого яблока и гвоздики, — не дал ей договорить Руди, обнимая и утягивая за собой. — Я так люблю тебя! – вдруг совершенно другим, абсолютно нормальным голосом, которого Люциус у нее никогда не слышал, произнесла Белла. Затем резко обернулась и с чуть кривоватой улыбкой обратилась к Люциусу: — А ты – не смей кому-нибудь проболтаться о моей тайне! Руди рассмеялся, видимо, решив, что этот наказ относится к ее пристрастиям в еде, а Люциус не собирался никого просвещать о том, что стало ему известно в этот неспокойный вечер. Тряхнув головой, отчего несколько прядей выскочили из-под ленты, он поспешил к Нарциссе, зная, что она сейчас чинно сидит в гостиной и, пытаясь скрыть свое волнение, в остервенении тычет иголкой в вышивку, после чего будет обязательно распарывать часть рисунка и вновь портить его, когда Люциусу выпадет очередное задание от Лорда. Он шел и думал, что женщины Блэков потрясающи по своей силе духа. А еще о том, что он и по сию секунду не жалеет, что когда-то давно остановил свой выбор на Нарциссе. И какие бы темные желания ни возникали в глубине его подсознания, он ни за что не променяет на сиюминутное удовольствие покой и взаимное уважение, царящие в их семье.