Long Time No See, Kakyoin

      Едва появившееся из-за горизонта солнце осветило одну из комнат отеля, в котором группа Джостаров решила остановиться на ночь. Джотаро зажмурился, стараясь не обращать внимание на свет, однако у него это плохо выходило. Просыпаться отчаянно не хотелось.       Внезапно на глаза ДжоДжо легла тень, и он услышал, как скрипнула соседняя кровать.       Парень в пижаме в полоску зевнул и потянулся.       — Эй, Джотаро. Пора просыпаться.       Старшеклассник лишь что-то невнятно пробурчал в ответ и перевернулся на другой бок.       Тогда парень с розовыми волосами поднялся со своей кровати и пересел на вторую.       — Мистер Джостар сказал, что мы должны выйти как можно раньше, — со вздохом продолжал Нориаки, — так что нужно вставать. Ты ведь хочешь поскорее закончить это путешествие?       Джотаро перевернулся обратно и недовольно посмотрел на Какеина, а тот лишь улыбнулся.       — Я все понимаю, ДжоДжо, но мы должны победить Дио и его последователей.       Раздраженно вздохнув, Куджо сел на кровати и окончательно прогнал сон, поставив локти на колени и обхватив руками голову.       — Хорошо. Собираемся и выходим.       Нориаки поднялся с кровати ДжоДжо и ушел собираться.       Перед выходом Джотаро остановил Какеина в коридоре, взяв того за руку.       — Эй, — он заглянул в глаза розововолосому, после чего тут же отвел взгляд, — если что-то случится, то… просто помни, что я всегда буду любить тебя.       — Всегда… Даже после смерти? — Нориаки посмотрел на своего друга, слегка растерявшись от такого неожиданного проявления чувств.       — Даже после смерти. Вечно.       — Я тоже.       Через несколько секунд тишины Какеин нежно улыбнулся в очередной раз за утро. Куджо мог поклясться, что в жизни не видел человека прекраснее. Румянец на щеках, непослушная прядь, и эта его улыбка…       — Идем?       — Идем, — Джотаро надвинул козырек фуражки на глаза и открыл дверь из номера.

***

      Из сквозной раны пониже грудной клетки кровь вместе с жизненной силой вымывал мощный поток воды из дыры в водонапорной башне. В глазах старшеклассника читался ужас, шок… непонимание. И странное спокойствие. Он лихорадочно пытался сообразить, как так вышло. Всего пару секунд назад он стоял в нескольких метрах перед Дио, и вот… Сейчас он чувствует, как дикая боль сковывает все его тело и отбирает волю к жизни.       Он обязан узнать секрет станда Дио.       Смерть Нориаки не должна быть напрасной. Ведь Джотаро… И все остальные… Неужели они зря жертвуют своими жизнями, пытаясь спасти Холли-сан? Нет… Весь мир?       Какеин подумал о своих родителях. Он надеялся, что у них все хорошо. Уже поздно... Должно быть, они уже легли спать. По крайней мере, Нориаки так думал.       Потом зажмурился, снова открыл глаза и вернулся к мыслям о способности вражеского станда. Времени критически мало.       Это произошло мгновенно. Нориаки не заметил ни единого движения врага, а барьер уже был разорван, и парень летел в сторону этой самой башни.       «… Это случилось так, будто не прошло ни одной микросекунды…»       “Ни одной микросекунды”? Нори поймал себя на этой мысли. Будто время просто… остановилось?       И тогда Какеин понял. Время. Способность станда Дио — останавливать время. Вот только нужно как-то сообщить об этом остальным… Но как?       Взгляд подростка пал на башню с часами. Собрав все оставшиеся силы и призвав станд, он попытался в последний раз использовать Изумрудный Всплеск. Он должен помочь своим друзьям.       Ничего не вышло.       Но Какеин не терял надежды. С каждым мгновением угасающей, как и его дыхание…       И вот, со второй попытки получилось. Небольшой, но достаточно мощный поток изумрудов вырвался из ладоней Хиерофанта и разбил часы на башне.       Последними мыслями Нориаки было желание, чтобы мистер Джостар правильно понял его сообщение, и они с Джотаро удачно вернулись в Японию.       Веки налились свинцом… Это конец. Школьник знал, что может не вернуться из этого путешествия, но не знал того, что ему будет так больно покидать этот мир.       “Даже после смерти. Вечно”. Нориаки мысленно усмехнулся и закрыл глаза.       «Что ж, я буду ждать».       Что-то точно шло не так. И Джотаро чувствовал это.       Внезапно в каком-то просвете показалась та самая часовая башня, а затем и Изумрудный Всплеск. Что? Какеин не стал бы просто так стрелять в часы. Должно быть, есть какая-то причина…       ДжоДжо охватила тревога… но через пару мгновений она сменилась закипающей злостью. Если с Какеином что-то случилось, то Дио заплатит за это, и заплатит сполна.       И он получил свое.

***

      Нет. Этого просто не может быть.       Джотаро стоял на коленях в луже воды с кровавыми разводами и держал на руках безжизненное тело Нориаки, сжимая его ладонь в своей.       Дыхание Куджо ускорилось, и слезы появились в уголках глаз, несмотря на все усилия, которые прикладывал подросток, чтобы не показывать своих эмоций.       Да не может такого быть, черт возьми!       Стиснув зубы, он разжал свою ладонь и позволил двум слезам скатиться по щекам.       Дио ведь прямым текстом сказал, что уже убил Какеина.       Так почему Джотаро так упорно не хочет этому верить? Почему же так больно?       Старшеклассник вытер слезы с лица и поднялся, все еще держа на руках тело Какеина. Он был чертовски легким… Особенно теперь.       Джотаро закусил губу до крови, стараясь не пролить больше ни одной слезы.       Если они не могут оживить подростка… то должны хотя бы похоронить его тело… так?       И все же это адски больно.       Джотаро поклялся себе, что никогда не забудет Нориаки. Как и обещал ему. И когда-нибудь они встретятся снова.       И больше никогда не разлучатся.

***

      На балконе номера Гранд Отеля Морио, в котором он остановился, стоял Джотаро, оперевшись на ограждение и смотря вниз. Между пальцами одной руки он держал сигарету и медленно выдыхал едкий дым, в другой же руке у Куджо лежала фотография, на которую был направлен взгляд мужчины.       Та самая фотография из путешествия. Единственная, которую он сохранил… Здесь они все: Какеин, Абдул, Польнарефф, Джозеф и даже Игги. И сам парень. Джотаро.       Взгляд ДжоДжо задержался на Нориаки, но тут его окликнул голос откуда-то сбоку.       — Джотаро-сан? Дверь была открыта, и я вошел… Не мешаю? — Джоске с слегка удивленным выражением лица посмотрел на старшего.       Джотаро устало вздохнул и выпрямился, докуривая сигарету и кидая бычок в пепельницу, которая стояла тут же. Он посмотрел на школьника, переворачивая фотографию лицевой стороной вниз.       — Чего-то хотел?       Это прозвучало даже грубее, чем сам Куджо ожидал.       Джоске замялся.       — Ну… Не думаю, что это очень важно… Э-эм, короче, есть одна девушка, которая мне нравится, но я без понятия, как ей об этом сказать. Вы не могли бы… Подсказать мне? У Вас ведь тоже наверняка была такая ситуация? — Хигашиката посмотрел на племянника.       — Почему ты пришел именно ко мне? У тебя что, вообще друзей нет? — Джотаро почувствовал закипающее в нем раздражение, но лишь снова устало вздохнул и продолжил, — ладно. Расскажи мне немного побольше о ней.       — Ну-у, я почти уверен, что она в меня влюблена, но с виду — она ненавидит меня всей душой и желает мучительной смерти. И вообще, она очень стервозная. Даже не знаю, какой здесь можно подобрать подход…       Куджо усмехнулся и опустил козырек фуражки на глаза, чтобы скрыть выражение лица. Даже без названия имени и так было ясно, о ком идет речь, но ДжоДжо решил об этом умолчать.       — Ни разу такого не было. Могу посоветовать тебе постараться перестать ее раздражать, может, тогда что-нибудь да выйдет.       Явно не до конца удовлетворенный ответом, Джоске потер шею и отвел взгляд, собравшись поблагодарить за совет и уходить.       Но тут он вспомнил истинную цель своего визита.       — Джотаро-сан, а Вы сами когда-нибудь были влюблены? — старшеклассник с интересом посмотрел на мужчину.       Куджо снова вздохнул, но на этот раз скорее печально. Развернувшись обратно, лицом к улице, он оперся ладонями о перила балкона и посмотрел вдаль. Немного помолчав, пользователь станда ответил:       — … Да. Я был влюблен. И я влюблен до сих пор.       — Так почему Вы не сделаете первый шаг? — школьник заинтересованно смотрел на старшего.       — Тот человек… — он медленно покачал головой, будто отгоняя плохие мысли. — Которого я люблю. Он умер. Его больше нет, — Джотаро перевел взгляд на старшеклассника.       — Оу. Понятно. Я затронул ту тему, которую лучше не затрагивать?… Простите.       ДжоДжо выдохнул и взглянул на фотографию в своей руке. Снова задержавшись взглядом на Нориаки, он убрал листок в карман плаща и незаметно улыбнулся.       — Неважно.       “Даже после смерти. Вечно.” Куджо закрыл глаза.       «Дождись меня, Какеин».

***

      Вода обволакивала его тело, утягивая за собой на дно. Несмотря на глубокую рану, пересекающую все его лицо, он постарался помочь дочери выжить в свои последние секунды жизни.       Враг был слишком силен.       Даже для него.       Дельфин уплыл вдаль, таща за собой Джолин, а Джотаро продолжил медленно идти на дно. Не было никакого сожаления… он чувствовал лишь спокойствие. Он сделал все, что мог. Он попытался.       Пока кислород еще оставался в его легких и мозгу, он надеялся на то, что Джолин убьет Пуччи. Надеялся на то, что она все же сможет предотвратить то, что хочет сделать священник. Надеялся на то, что все закончится хорошо.       Потому что то, что сейчас происходило, было ужасно.       А потом его легкие заполнила вода.

***

      Парень с розовыми волосами стоял на берегу моря босиком и смотрел куда-то вдаль. Солнце уже скатилось с неба, и теперь медленно тонуло в бесконечной водной глади, окрашивая небо и море поначалу в розовый и желтый, а затем — в оранжевый и кроваво-красный цвета.       Легкий бриз дует в сторону моря, и длинная прядь развевается на ветру.       Закат прекрасен.       Каждый вечер Нориаки приходит сюда посмотреть на то, как заходит солнце. Ему очень нравится это место. Теплый песок приятно греет ноги, а шум волн так успокаивает… А как только солнце скроется за горизонтом, на небе появляется луна. А за ней и звезды. Какеин любил ночами лежать на песке и смотреть на небо.       Звезды тоже прекрасны.       Ночью море выглядит, как жидкий лунный свет. Оно сверкает плавленным серебром…       Сейчас парень стоит на песке, и некоторые особо игривые волны брызгают соленой водой на его зеленые брюки. Вообще, Нори очень любил походить по песку босыми ногами. Он такой теплый и сыпучий…       — Какеин, — внезапно окликнул его откуда-то сзади знакомый голос.       Казалось, замер не только сам Нориаки, но и ворот его рубашки, и прядь, развевающиеся на ветру, и волны. Все. И все звуки тоже. И даже его сердце замерло, будто чего-то выжидая. Какеин медленно обернулся, улыбаясь, и как только увидел парня, в уголках его глаз появились блестящие, как морская гладь, слезинки.       — Давно не виделись, Какеин.       Джотаро расставил руки, приглашая Нориаки в объятия, и тот сразу же сорвался с места, в пару шагов преодолевая расстояние между ним и Куджо, обхватывая его торс руками и утыкаясь лицом ему в грудь. Не в силах сдерживать чувств, он тихонько содрогнулся от плача. Джотаро положил одну руку ему на талию, а другую на макушку, стараясь успокоить парня.       — Дж-… — Какеин поднял голову и посмотрел другу в глаза. — Джотаро. Так ты, получается-…?       — Все хорошо, — прошептал тот, закрыв глаза и сместив и вторую руку на талию Нори, крепче прижимая к себе, — это неважно. Я сделал все, что от меня требовалось, сделать больше я был не в силах.       — Хорошо.       Какеин прижался к парню, сцепляя свои руки на его спине в замок.       Он чувствовал радость и спокойствие, хотя всего минуту назад готов был разрыдаться из-за того, что его друг умер.       Он дождался Джотаро. Джотаро его не забыл. Определенно, это лучший день из всех тех, которые он пережил.       — Эй, Джотаро.       — М-м? — тот приоткрыл глаза и посмотрел на парня.       — Посмотрим на звезды сегодня? — Нориаки счастливо улыбался и смотрел в глаза Куджо.       — Конечно.       Джотаро улыбнулся ему и закрыл глаза.       Они наконец встретились после стольких лет.       И больше никогда не расстанутся.

***

“You, me, them, we're all the bit insane Lost and deceived Hold my breath, promise you won't forget Me if I secede”*