Останься со мной.

Огонь в твоих глазах. Сколько бабочек сгорело на нем маленьких и невинных?       Йокогама в ночи прекрасна. Удушающий запах бензина вперемешку с холодным воздухом позволял полностью впитать атмосферу такого волнующего города. Города, который в ночи превращался в место похоти и сплошного разврата. Города, где рекой лился алкоголь и отовсюду пахло сигаретами и разной наркотой. Только это место такое. Ведь именно здесь ночью правит Портовая Мафия.       Вывеска самого яркого и знаменитого клуба «Lupin» приятно отливала золотистым мягким светом, сразу же выдавая это место за дорогое и презентабельное. Куча элитных машин, начиная от блестяще-черного Mercedes Maybach, заканчивая кроваво-красным спорткаром Bugatti La Voiture Noire, принадлежащего, определенно, женщине. В ее достатке или достатке ее покровителя не приходилось сомневаться. Темно-красная дорожка с золотыми полосами по краям ещё сильнее выделяла гоночный спорткар, отчего рыжеволосая девушка, идущая рядом с парнем с бинтами на руках и шее, одетого в черный костюм и такой же черный плащ, недовольно скривилась. От зависти. — Что, малышка Чу, тоже захотела красненькую машинку? — вкрадчиво прошептал парень на бледное ухо девушки, от чего та резко вздрогнула и гневно посмотрела на него. — Так ты работай побольше, глядишь, к старости накопишь, — едко добавил он и вовремя отпрянул от сжавшихся в кулак пальцев, пролетевших в нескольких миллиметров от лица. — Заткнись, ублюдок Дазай, — гневно процедила девушка и пошла вперёд, плавно покачивая бедрами, оставляя компаньона за спиной. Кудрявые рыжие волосы на миг взметнулись вверх, приоткрывая бледную кожу с маленькими родинками на спине, и тут же опали. Со стороны это было больше похоже на бушующий ведьминский огонь. Если бы Чуя Накахара, исполнитель Портовой Мафии, сейчас обернулась, то точно бы заметила потемневший взгляд Дазая Осаму.       Внутри помещение окутывал волнующий полумрак, лишь кратковременные отсветы разных цветов дискошара озаряли клуб. Громкая, почти оглушающая музыка звучала, казалось, отовсюду. Чуе хотелось сразу же на танцпол, поскорее отдаться музыке и забыться в чьих-то объятиях. Утонуть полностью. Без разницы в ком. Только лишь бы не в демоне с холодными карими глазами.       Дазай мечтал сейчас поскорее залить в себя пару стаканов обжигающего дорогого алкоголя, откинуться на кресло, со скучающим выражением слушая в очередной раз флирт какой-нибудь богатой красотки, захотевшей чего-нибудь экзотического на ночь. И Осаму прекрасно понимал, что самый необычный и волнующий здесь только он. Они здесь от силы минут пять, а на него уже бросили несколько десятков заинтересованных взглядов особи женского пола.       До барной стойки рыжая бестия дошла за одну секунду, несмотря на пятнадцатисантиметровые шпильки, которые делали ее хоть немного выше. Алое платье полностью облегало тонкую фигурку и оставляло лишь простор для воображения всем остальным, разрез от бедра приоткрывал фарфоровую кожу, а рыжие волосы представляли сплошной хаос. Она была так же экзотична, как он. Когда мы заходим в бар, Люди смотрит лишь на нас. Все хотят таких, как ты. Все хотят таких, как я.       Бросив на стол золотую карточку, девушка заказала бокал самого дорогого красного вина, которое только было в этом заведении. Ей было не жалко денег, ведь платила не она. Пару дней назад Дазай проспорил и обещал сводить ее в самый дорогой клуб Йокогамы. Она прекрасно знала, что эта расчетливая сука не могла просто так проиграть. У него всегда всё было под контролем. Но ее это не касается. Накахара предполагала, что Осаму дал поручение Огай, но это было лишь предположением. А, впрочем, какая разница.       Залпом выпив бокал до дна, Чуя поспешила на танцпол. Лишь бы поскорее отдохнуть, а самое главное скрыться от ненавистных ебучих карих глаз, что так неотрывно следили за ней и ее телом, не оставляя без внимания ни одну оголенную частичку кожи. Взгляд, под которым она одновременно плавилась и дрожала от непонятного страха. Словно в его глазах она видела приговор за то, что так выделяется.       Пытаясь скрыться от этого неприятного ощущения, Чуя полностью отдалась музыке, плавно двигая телом в такт мелодии, и уже совершенно не замечая, что каждое движение становится все откровеннее, а потемневшие глаза неотрывно следят за ней с тихой медленно закипающей яростью. Вино постепенно ударяло в голову, а действия Чуи уже выходили за рамки приличия.       Он видел все, начиная от полузакрытых глаз с потемневшей радужкой, пухлых искусанных губ, ярким пятном отпечатавшихся на мертвенно-бледном лице, заканчивая тонкой рукой, скользнувшей вдоль тела незнакомого светловолосого совершенно постороннего мужчины, внезапно появившегося из неоткуда. Его лицо находилось буквально в нескольких сантиметрах от ее. Дазай сглотнул вставший в горле ком и махом выпил стакан баснословно дорогого виски Macallan 1926 года, отозвавшегося огнем где-то в горле. Отмахнулся от уже откровенных заигрываний и приставаний блондинки, сидящей справа, и прямо взглянул в внезапно открывшиеся кристально-голубые глаза, смотрящие прямо на него. Зайди на минуту и останься со мной. Останься со мной на всю ночь.       Дазай поднял уже наполненный гранёный стакан и отсалютовал ей. Его мало волновало то, что тот мужчина уже откровенно говоря лапал красивое тело рыжей бестии. Абсолютно. Ведь голубые сапфиры сейчас смотрели только на него.       Когда третий стакан был выпит до дна, Чуя Накахара на слегка гнущихся ногах подошла к нему и села на соседнее кресло, затуманенным от алкоголя взглядом проведя по округе. Она всегда быстро пьянела. И это было прекрасно. Осаму подошел к бармену и заказал второй бокал вина, а после молча поднес ей, на свое кресло кинув черный плащ и пиджак, немного ослабил галстук, растегивая пуговицу сверху, и походкой хозяина жизни направился туда, где только что жарко извивалась его напарница. Партия поменялась. Теперь его ход.       Дазай решил сразу не церемонится, поэтому быстро схватил за талию красивую брюнетку с ярко-зелеными глазами, ещё пару секунд назад бросившую на него заинтересованный взгляд, и провел холодными руками вдоль ее тела, задевая оголенные участки кожи, от чего та судорожно вздохнула и издала слабый стон. Его тело начало движение, а девушка рядом лишь помогала, давая понять, кто из них демон-искуситель. Но карие глаза неотрывно смотрели в подернутые дымкой голубые. Следили за реакцией, а после губы расплылись в предвкушающей улыбке, когда Осаму заметил резко сжавшиеся кулаки и буквально почувствовал желание бросить бокал с красной жидкостью ему в лицо. Девочка пахнет золотом. Девочка огонь, только девочка пахнет холодом. Девочка пахнет колой. Только ты так далеко от бара.       Ублюдок Дазай. Мразь. Лживая сука. И много похожих нелицеприятных слов было в голове у Чуи Накахары, когда она увидела, как темноволосая сволочь прижимается к бедрам брюнетки с дорогими золотыми серьгами в ушах и таком же золотом платье, которое было ещё более открытым, чем у нее. Накахара махом выпила бокал, прикрывая глаза от приятного слегка горьковатого послевкусия Шато Шеваль Блан 1947 года выдержки. В глазах повторно помутнело, а ярость, внезапно вспыхнувшая огнем, немного утихла. И как-то уже плевать на поползновения рук ублюдка, что является ее напарником, и шепот откуда-то слева. Опять какой-то богатей пытался заигрывать с ней. Она привыкла. К ним всегда лезли. Просто потому, что они такие. Люди палят на тебя, Как на сраный идеал. Все хотят таких, как ты, Но не понимают как.       Покачивая в руках хрустальную ножку уже пустого бокала и раздумывая — пойти заказать ещё или не стоит, Чуя решила ради разнообразия бросить короткий взгляд на Осаму и тут же от удивления чуть не открыла рот. Дазай, прикрываясь телом откровенно плавящийся под его руками красотки, лёгким и незаметным движением вытащил пару пакетиков из кармана с чем-то белым и положил в карман мужчины, танцующего немного сбоку от него. Почувствовав обескураженный взгляд своей напарницы, Дазай подмигнул ей и с едва заметным отвращением отцепил от себя руки юной красавицы, шепнув что-то на ухо, отчего та растерянно на него посмотрела, и пошел прочь. К ней. Я готов забирать то своё. Мое. Мое. Что принадлежит мне, только мне. И теперь мы с тобою споём.       Чуя, все ещё находясь под впечатлением, не понимала ничего. Нет, до нее дошло, что Дазай подложил тому мужику наркоту. Но вопрос, зачем? И почему она, блять, не в курсе?       А Дазай явно наслаждался эмоциями своей напарницы, которые та не преминула даже скрыть. На его лице расплылась довольная улыбка. А Чуе хотелось только плюнуть в него. Подойдя к рыжей, Осаму рукой показал, что пора уходить. Трогать он ее опасался, а-то вполне возможно, что она сломает ему пару ребер.       Накахара хмыкнула, но прилежно поднялась и твердой уверенной походкой, несмотря на выпитое, отправилась на выход, оставляя за собой чересчур терпкий запах духов, который лично у Дазая ассоциировался с кварталом Красных фонарей.       Как только они оказались на улице, Чуя резким и слегка нервным движением открыла свой клатч и достала пачку дешёвых сигарет. Единственное, чего ей хотелось сейчас — это курить. Желательно в затяг. А ещё разбить морду Дазая, стерев наглую ухмылку с его лица. Зябко поежившись от ночной прохлады, девушка бросила последний короткий, полный сожаления взгляд на красный спорткар, мысленно пообещав себе, что обязательно купит такой же. — Эй, Чуя-чан, не хочешь у меня что-нибудь спросить? — довольно промурчал Осаму на ухо Накахары, заставляя ее снова резко отпрянуть. Вот умеет же он так близко подкрадываться. — Вижу же по глазам, что хочешь. Вон как горят. — Просто иди нахуй, ублюдок, — прошипела Чуя, кинув в него огарок от только что выкуренной сигареты. Жутко хотелось ещё. И выпить. Бутылку вина. — Какая ты всё-таки жестокая, Чуя-чан, я же хотел тебе помочь удовлетворить твое любопытство — наигранно обиженно добавил Дазай и схватил за обнаженный острый локоть. — Если ты сейчас же не уберешь свои руки, я клянусь, что врежу тебе. И мне абсолютно все равно, что потом скажет Мори, — сквозь зубы процедила девушка и нервно достала ещё одну сигарету.       Дазая такой ответ явно не устроил. Он не только не убрал руку, так ещё сильнее притянул к себе активно сопротивляющуюся девушку и нагло отобрал у нее сигарету. Сделав пару затяжек, Осаму выдохнул едкий дым в лицо гневно взирающий на него бестии, чувствуя как трещит все вокруг от все нарастающей силы гравитации.       Резкий и жёсткий, лишенный всякой нежности, поцелуй неожиданно обжёг губы Чуи. Тонкие руки тут же упёрлись в грудь Осаму. Хотелось ударить. Раздавить. Пнуть. Убить. Много чего хотелось. Просто лишь бы не чувствовать, как медленно внутри растет наслаждение вперемешку с яростью. Хотелось большего и одновременно ничего.       Тонкая струйка крови стекала по подбородку Дазая. Чуя не умела подчиняться. Она сама может причинять боль.       С каждой секундой было все хуже. Но тонкие руки зарылись в темные волосы, немного оттягивая пряди назад, а ладони в бинтах жёстко сжимали бедра, обтянутые шелком. Никто не хотел прекращать. И в тоже время яростно желали вернуть все назад.       Люди часто нуждаются в тех, кто перекрывает им воздух. Насколько больно бы это не было. Чуя тонула в карих глазах Дазая и понимала, что сейчас готова на все лишь бы эти ненавистные губы не останавливалась. А Осаму осознавал, что готов мир положить к ее ногам, лишь бы она и дальше так нежно проводила по его волосам. Зайди на минуту и останься со мной на всю ночь. Останься со мной на всю ночь.