я лучше пойду.

«чуя....... пожалуйста, не говори так. мне тоже больно.» — с какой целью ты позвал меня, суицидник? – спрашивает рыжеволосый, смотря на дазая с призрением и усмешкой..... а ведь раньше они были парой. и сейчас речь идёт не о том, что они были прекрасным дуэтом, который назывался "двойной черный". нет, раньше накахара говорил совершенно другим тоном, особенно последнее слово. оно звучало гораздо непринужденнее, более шутливо, менее обидно, но звучит все так же правдиво. — небось все еще не вырос и пытаешься покончить с жизнью, да, дазай? – было так странно слышать его голос спустя такое долгое время. дазай ничего не говорил, лишь слушал этот приятный голос. он бы все отдал, чтобы вернуться в то время, когда все было не так, как сейчас. до того, когда он ушел, так ничего и не сказав. — эй, дебила ты кусок. я с тобой разговариваю, чудила. сам позвал, теперь отмалчиваешься, я лучше пойду. – чуя уже не может терпеть эти зависания. так было и раньше. дазай летал где-то в облаках и мог игнорировать, находился в трансе долгое время. — ох, чуечка~ я так рад тебя видеть~ – сразу же говорит он, как обычно, этим глупым, по мнение чуи тоном. любимым тоном. рыжий думал, что больше не услышит его. по началу он думал, что дазай все же умер, но как оказалось, он устроился в какое-то агенство, которое борется с такими агентствами, как портовая мафия. — нисколько не рад тебя видеть. говори быстро и по делу, скумбрия. – в его душе таилась обида на дазая. он ведь взял и бросил накахару одного, в самый расцвет их отношений, когда все было как нельзя лучше. прошло уже много лет, но они оба всё ещё любят друг друга, только сейчас не показывают. дазай боится невзаимности, боится, что чуя его не простил. чуя боится, что подобное повторится ещё раз, если он снова доверится. — детективное вооруженное агенство предлагает сотрудничество по борьбе с неизвестным. сообщи это мори. – всего-лишь за какие-то несчастные секунды тон дазая поменялся. чуя всегда очень удивлялся этому по началу. дазай казался придурковатым идиотом, у которого явно не все дома, но все прекрасно знали, что осаму далеко не из глупых. его довольно сложно одурачить. к тому же, он очень живуч, несмотря на желание совершить самоубийство. чуя смотрел на уходящего дазая. хотелось остановить его, спросить, почему он ушел, хотелось поговорить с ним, обнять. накахара никогда не показывал своей любви, может, это он виноват, что дазай ушел от него? рыжий все стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. гордость мешала сделать первый шаг даже тогда, когда они познакомились. «черт. я не могу взять и подойти. это он виноват.» дазай тоже не может засунуть свою непонятно откуда взявшуюся гордость глубоко и надолго, мешает и страх, окутывающий с каждым вдохом и взглядом на шляпника все больше. осаму помнит тот день, когда они впервые встретились. тогда чуе было около 15-ти и на нем не было этой глупой шляпы, которую подарил мори. тогда, они впервые работали вместе. дазай хотел умереть. всегда. чуя с самой первой встречи знал, что дазаю не хочется жить, но при этом после любой передряги он остается живым, всегда было интересно, как же это работает? пару раз рыжему удавалось спасать своего, на тот момент, парня, от кончины. всегда это было ни что иное как вскрытие. наверное, поэтому он носит бинты. хотя....вряд-ли. странно на самом деле. ведь дазай хотел безболезненной смерти, а прибегал к таким способам.

***

в квартире тихо. даже очень. чуя наконец уснул, он чувствовал себя очень плохо. дазай сказал ему лечь спать, чуя возражал, и говорил, что не хочет. рыжая истеричка. ему, видимо ничего не нравилось. чуе не нравилось, если дазай был с кем-то, пусть это даже был бы близкий друг. чуе не нравилось, когда дазай уделял ему мало времени, хотя дазай ясно выражался, говоря, что он занят, а ведь так оно и было. чуя постоянно говорил только о себе, он никогда не спрашивал, как себя чувствует осаму. но наверное, это благодаря тому, что когда чуя отвечал «плохо, а ты?», дазай спрашивал «что случилось?». он не отвечал, как он себя чувствует, что он еще хотел? их отношения перестали быть здоровыми. о, еще, чуя всегда говорил «я лучше пойду», когда разговоры переходили на другой уровень по важности. он так говорил и исчезал в буквальном смысле слова. а после появлялся, будто ничего и не было, спокойно мог разговаривать с дазаем, даже не извинялся. дазай хотел, чтобы их отношения были построены на доверии. чтобы их отношения приносили друг другу лишь радость, и может быть, чуя бы стал его причиной просыпаться каждый день. но как оказалось, не стоит судить книгу по обложке. чуя мог быть более добрым, мог казаться тем, кто правда любит, но его поступки.....и ежедневные ссоры из-за любых пустяков. это выводило дазая. по началу он ничего не говорил, совершенно. он не говорил, как его раздражает, что чуя так к нему относится. через день, после снотворного, которое было вручено вместо таблетки от головы, он наконец смог это сказать. он был не удивлен, когда услышал «я лучше пойду. я же виноват во всех твоих бедах. я одна сплошная проблема. а ты вечно указываешь, что мне делать. я не твоя вещь. захочу – буду с другим, захочу – уйду.» дазай никогда не останавливал его. он перестал запрещать. запрещать пить, не спать всю ночь, закрывал глаза на все. даже на то, что в какой-то день он вернулся в квартиру, а чуя лежал на ней рядом с другим. ему было очень больно, но он сразу же ушел и не возвращался целых 3 дня. все это время он искал в голове ответ на вопросы: что же было той ночью? первый ли это раз? по пьяни чуя изменил дазаю. да, он не помнит уже этого, так как этот человек ушел рано утром, не оставив ни следа, а чуя любитель напиваться до беспамянства. он не понимал, где дазай, звонил, писал, искал. его нигде не было. дазай вернулся ещё спустя 2 дня и чуи не было дома. — почему? – к глазам подступали слезы, голос предательски дрожал. — почему? – повторял он. голос срывался на крик, осаму бил кулаками об стену, давясь слезами и собственной никчемностью. козынки были в крови, но сейчас дазай не чувствовал ничего, кроме душевной боли. для всех он был веселым. тем, у кого, как кажется на первый взгляд, нет проблем. он большую часть жизни натягивал фальшивую улыбку. большую часть жизни притворялся счастливым. где же теперь та улыбка? он никогда не говорил о своих проблемах, он отстойно шутил на счет них. моментами он был слишком серьезным. слишком глубоко мыслил и людям было слишком непривычно все это. у дазая был странный, по мнение отдельных личностей, характер. он не расскажет тебе о своих проблемах, даже если ты самый близкий ему человек. но если даже расскажет, ты будешь снова не тем. ты будешь тем, кто не так его поймет и скажешь «бывает». ты не поймёшь, почему у него изо рта пахнет ацетоном. не поймёшь, почему он время от времени оставляет новые красные полоски на своем теле. не поймёшь его проблему, потому что она не будет такой важной. ты прочитаешь это сообщение, с тем, как он говорит о своей проблеме, или выслушаешь его, но не сможешь помочь, потому что помочь ему может только он сам. а он этого не хочет. он не понимает, что если поменяет взгляд на жизнь, то она станет лучше. он живёт в мире, где все слишком плохо. это...... это же правда? он бы смог решить половину своих проблем. не самостоятельно, но смог бы. ему никто не хочет помочь, он не может сам пнуть себя и дать толчок в нужное направление. поэтому сейчас он снова разматывает бинты, рассматривая старые шрамы, перед этим достав новое лезвие. — раз. – дазай резко проводит по коже, оставляя порез. — два.... — три..... — четыре...... с каждой цифрой порезы все глубже и больше. цифры означают сколько раз чуя уходил из дома. дазай всегда знает, когда он уходит, мори бы сообщил ему. обычно чуя в свет не уходит. уходит только чтобы напиться. — шестьдесят один.............. сейчас он режет не на той стороне, не да находятся вены, но места уже не остаётся, потому он переходит полосовать и другую часть руки. — без меня ему будет лучше. его не будет ничего напрягать.....отлично же. – вслух говорит он, глупо улыбаясь, водя лезвием вдоль, а не поперек. на самом деле дазай боялся смерти, но всегда играл с ней. в какой-то момент в квартиру влетает чуя. он находит дазая в странном положении, подходит к нему со спины, видя то, что он делает и валится к нему в ноги, со слезами на глазах. — дазай......з-зачем? – тихо спрашивает он, дрожащими руками обхватывая талию старшего. — я ведь...люблю тебя, что бы не случалось. люблю тебя. очень сильно. – дазай не верит, что чуя это говорит. откладывает лезвие, посмотрев в голубые, словно небеса глаза. — дазай твоя.....твоя рука. надо промыть. нужно обработать. – дазай молча встает. с руки кровать падает на пол, он идет в ванную, смывает кровь. руку почти не чувствует, заматывает руку в бинт. — дазай. зачем? – вновь спрашивает он, будучи в ванной. — угадай. — но я не могу читать твои мысли. — чуя. я тоже человек, мне тоже может быть неприятно. я делюсь с тобой эмоциями или тем, как я провожу время ты думаешь, что ты лишний, хотя я этого не говорю, а просто хочу, что бы тебе было известно чем я занимаюсь напрашивается вывод, что тебе не интересно это все. ты не обращаешь на меня внимания до тех пор, пока не доходит до.....до этого. – указывает на свою руку. — я могу молчать, но тогда в чем смысл отношений, в вечных тупых ссорах? – дазай второй раз за все время их отношений пытается достучаться до чуи, возможно, все снова безнадежно. — я не хочу каждый раз тебе что-то подобное говорить, я сказал один раз, ты не понял, говорю второй и уже твое дело, делать что-то или нет. если тебе что-то не нравится я стараюсь исправиться, но есть ли в этом смысл? — я лучше пойду. – чуя выходит из квартиры, закрывая за собой дверь. сейчас даже не стало иметь значения то, что дазай хотел покончить с жизнью. не просто хотел, а уже был на грани. — ..... в конечном итоге их пути разошлись. дазай ушел. на этот раз он не вернулся. его все это заебало.

***

дазай передумал подходить, вспомнив все, что было. уже прошло несколько лет с того дня. ни второй, ни первый не желали мериться. а зачем? разве это нужно? этой же ночью, в это же время, дазай вскрыл вены. он оставил несколько записок и на этот раз никто его не смог спасти.