Истинное лицо Кеттарийца

Макс сидел в Доме у Моста, в кресле, теперь уже полноправно своём, и буквально кожей чувствовал, как младшие служащие сдирают с двери табличку, гласящую, что в этом кабинете обитает «Господин Почтеннейший Начальник Малого Тайного Сыскного Войска города Ехо, сэр Джуффин Халли», и заменяют её на новую. Но теперь уже с его, Макса, именем. Напротив него сидел Шурф и с понимающим видом слушал гудящую от мыслей Вершителя тишину. Стол, вопреки обыкновению, был пуст, как и остальные кресла в кабинете. Наконец, Макс собрался и начал повествовать. Ещё никто, кроме него и Лойсо, не знал, что произошло там, на пустыре, в погоне за недобитым столетие назад мятежным Магистром. — Знаешь, я никак не могу понять, что со мной не так. Это произошло, потому что не могло не произойти, в конце концов рано или поздно настал бы момент и… Я не понимаю. Ни себя, ни его. Не узнаю этих двух совершенно незнакомых мне ребят, и если с шефом… — Макс снова покосился в сторону двери, за которой всё ещё слышался звук инструментов, меняющих старую бело-синюю табличку на новую чёрно-золотую. — Если с Джуффином всё вполне понятно, то вот это вот всё, что твориться со мной я идентифицировать не могу. В конце концов, всё могло бы кончится хуже… Он мог бы умереть… — В смысле «мог бы»? — неподдельно удивился Великий Магистр. — Ах да, точно, — усмехнулся новый шеф Тайного Сыска. — Надо рассказывать с начала до конца, а не с конца до начала, но ты уж не серчай. Давно уже должен был привыкнуть к моей манере общения. — Так что же там произошло? — Ох, Шурф, это очень длинная и запутанная история…

***

Ты, Шурф, наверное должен знать, кто такой Абидрас Лапас. Джуффин говорил, что в начале Эпохи Кодекса он нехило потрепал всем вам нервы, а потом плюнул на всё и куда-то сбежал. Так вот. Неделю назад он вернулся. Набрался мастерства, как успел отметить шеф, а так же выносил план мести. Поубивав почти половину прилежных Магистров какого-то там задрипанного немногочисленного Ордена, с которым его Орден враждовал во время Смуты, он стал посягать уже на тех, кто помогал его ловить после. Хочу отметить, что всё это произошло почти одним днём, и Сыщики просто не успели сориентироваться. А потом он снова пропал. Джуффин был в ярости. Или в эйфории. В отношении него это почти всегда одно и тоже. Вида, конечно, не подавал: потирал ручки и втихую радовался, что нам попалось хоть что-то, отличное от заколебавших уже всех сновидцев. Вынудил полицейских под началом Трикки Лая перерыть носом землю во всём Ехо и откопать где-нибудь этого оборзевшего в край колдуна. Рыли долго. Три дня. Почему к тебе не пришёл? Ну, думал, что ты и так всё знаешь из первоисточника, а проблемами грузить… Нет, вот скажи пожалуйста, чем бы ты мог помочь? С теми, как ты говоришь «мелкими проблемками», с которыми я к тебе обычно всегда бегу, я обращаюсь к тебе, потому что для меня они кажутся личной трагедией всей моей жизни, и мне при этом требуется, чтобы лично ты убедил меня в том, что это не так. А тут… Личной трагедией это не ощущалось, как минимум. Просто очередная перебранка Магистров, очень хитрых, правда, но, как мне казалось, примитивно мыслящих. Да и Джуффин по этому поводу не особо сильно страдал. В конце концов, Лапас снова вылез. Объявился на окраине города, разнёс полквартала в щепки и… Не поверишь, принялся ждать. Всем нашим советом Светлых Голов мы пришли к выводу, что это ловушка. Но Кеттариец встал, и громогласно объявил, что он не был бы Чиффой, если бы не пошёл и не принюхался к этой ловушке. Поэтому он взял меня под белы рученьки и довёл до того пустыря, которым оказался теперь нехило обитаемый в прошлом район города. Конечно же, завязалась драка. Сначала этот псих дрался один, и преимущество было явно на нашей стороне. Но потом он нагло ухмыльнулся, громко свистнул, и из кустов стали вылезать какие-то карлики. Вероятно, за время своего столетнего отсутствия он набрался не только опыта и злости, но ещё и новых знакомств. Ну и злобные же ребята, хочу я тебе сказать! Я прикрывал шефа, отбиваясь от них, а тот продолжал сыпать на Лапаса всеми возможными заклинаниями, проклятиями и некультурными выражениями. Карликов я перебил всех. Ну как, перебил. Метал в них Смертные Шары, насколько сил хватило, приказывая встать на путь истинный и освободиться от моей власти. Прозревшие уродцы мигом уходили в Хумгат, видимо, просветлять своих собратьев, оставшихся в другом Мире. Потом просто плевался. Со слезами на глазах. Правда, мне было их жаль ровно до тех пор, пока один из них не вгрызся мне в ляжку. Вот тогда я уже плевался от души. Аж в горле пересохло, но это не суть. Важно, что было потом. Я обратил своё внимание на колдунов. Джуффин одерживал победу. Было видно, что Магистру остался всего один удар, и Джуффин уже открыл для этого рот, как вдруг этот «побитый» вскинул руку, прокричал что-то громко, явно на чужом певучем языке, и выпустил столб света прямо в джуффинову грудь, а сам свалился замертво. Я подбежал к шефу. Его лицо выражало не испуг и боль, а, скорее, замешательство. Он перевёл взгляд на меня, а затем на свои руки. Я проследил за его взглядом и, мягко сказать, офонарел. Они светились, Шурф, правда! Мягким жёлтым светом, с золотистыми блёсточками… — Макс, — сказал он немного хрипло и усмехнулся. — Видишь ли, дорогой мой друг, кажется, нам пора прощаться. То, что ты сейчас увидишь, в Мире Стержня ещё не видел никто. И, очень тебя прошу, не пугайся и не пускайся в бегство. Просто держись немного подальше, а то заденет, а мне надо ещё кое-что тебе передать. — Что заденет?! Джуффин, драть тебя веслом под одеялом! Что происходит-то?! Ты умираешь?! — Хм… В принципе, процесс схожий, но несколько отличается… Я заметил, что лицо его помолодело. Отросли светлые рыжеватые волосы, разгладились морщины, выпрямилась спина… Руки светились всё ярче. Я щурился, но не мог отвести от них взгляд. Это просто не могло быть смертью. Смерть не может быть такой красивой, не в обиду твоим чудесным ручкам было сказано. И я угадал. Вскоре он засветился полностью, развёл руки в стороны и закричал. Во все стороны ударили столбы золотистого света, разрушая то, что не успел разрушить Абидрас. Я не знаю, сколько это продолжалось. Казалось вечностью, но, скорее всего, не дольше двух минут. А потом… Потом свечение стало угасать и передо мной стоял уже совершенно другой человек. Примерно с тебя ростом, худощавый брюнет с правильными чертами лица, коротким аккуратным носом и карими глазами. — Закрой пасть, грозный сэр Макс. Муху словишь. Пасть послушно закрылась сама собой, но я продолжал неотрывно пялиться на того, кто буквально секунду назад был моим шефом и создателем. — Понимаешь ли, тут дело вот в чём… Я не совсем из Кеттари. Я бы сказал, что я совсем не из Кеттари. И вообще не из Мира Стержня. Меня сюда просто занесло. Лихим ветром, можно так сказать. А потом я решил не возвращаться, потому что здесь во мне нуждались сильнее. Там, в Мире Паука… — пасть снова непроизвольно открылась. Он поморщился. — Не делай такое лицо, это не идёт к форме твоих ушных раковин, сто раз уже тебе говорил. Так вот. В Мире Паука проблемы возникают по отдельности в разных его уголках, так как он практически необъятен. Мир Стержня в разы меньше, и, когда я приземлился здесь, помощь нужна была всему Миру в целом. Он рушился, а я по своей природе, не мог оставить его рушиться без меня. Так я стал Кеттарийским Охотником, а после и Почтеннейшим Начальником. Только теперь пришла пора уходить. Таким меня точно никто не признает… — он ухмыльнулся, но внезапно схватился за сердце. Правое. — Ну сколько ж можно, а? — раздался знакомый голос за его спиной. — Какой это уже раз? Двадцатый? Тридцатый? — из-за Джуффина вышел Лойсо Пондохва и вовремя успел его поймать, когда тот начал заваливаться в бок. Когда шеф перевёл дыхание, Магистр Ордена Водяной Вороны продолжил свою поучительную лекцию. — И ты никак не смог запомнить, что после регенерации необходимо только спать, пить чай и набираться сил в течении как минимум пятнадцати часов, а не объяснять основы мироздания своим обезьянкам. — Т-ты о чём? — настороженно спросил брюнет, поднимая на Лойсо взгляд. — Надо же! Не признал! Даже по тому, что я чуть не разрушил это чёртов Мир, можно было уже понять, что… — Нееет… — неверяще протянул он. — Да быть того не может! Ты… — О, да… Я. Назови меня по имени. — Что? — шеф выгнул бровь. — Нет уж, «Что» — это твоё третье имя, мистер «никогда не регенерируйте в табуретку». А я прошу назвать моё. — Мастер… — прошептал он, смешав в голосе гамму эмоций. Там были и обречённость, и затаённая надежда, и обида, и даже, кажется, любовь. — Громче, дорогой мой лучший враг! Громче! — Мастер. — И ещё разок, для закрепления результата! — Мастер! — Вот теперь хорошо. Джуффин снова схватился за сердце, но теперь уже левое. Мастер аккуратно поставил его вертикально, прижав к себе и мягко погладив по спутанным чёрным вихрам. — Доктор… — шептал он на грани слышимости. — Старый добрый Доктор, который так любит спасать людей… Знаешь, а я ведь правда изменился тогда, когда ходил в юбке, завивал кудри и подкрашивал реснички. Может, когда ты отойдёшь, устроим второй тур экзамена? Теперь только ты и я. Покажи мне звёзды, мой Доктор. Я хочу их спасти. Шеф, которого теперь Пондохва называл Доктором, что-то невразумительно пробормотал ему в шею, но тот остался доволен. Потом перевёл на меня взгляд. — Теперь разберёмся с тобой. То, что здесь было, ты забываешь навсегда. Нет, не так. Ты помнишь это, но молчишь до конца жизни. Для всех сэр Халли мёртв. Я уже мёртв давно. Мы уходим, Макс. Уходим навсегда из этого Мира, — он залез рукой в карман серого джуффиного лоохи и протянул мне самопишущую табличку с размашистой подписью шефа. Я вчитался в текст и перевёл шокированный взгляд на эту во всех смыслах наистраннейшую парочку. — Теперь у нас ты — «Пааачтеннейший Начальник». — Но ведь… — Не скучай, дружище! — бросил он, уже направляясь к неведомо откуда взявшейся полицейской будке, стоявшей возле стены практически неразрушенного дома. Внезапно остановился, повернулся и добавил: — Рыбнику можешь рассказать. Я ему верю. Они вошли внутрь. Из недр этой штуки послышались, гул, лязг, жужжание и шипение. Поднялся ветер, и через пару секунд я стоял на пустыре один, окружённый трупами иномирных карликов и одного Магистра, который сегодня сломал моё виденье мира.

***

— А потом я пришёл сюда, показал всем бумажку, поскорбел над мнимым хладным трупом шефа и позвал тебя. Потому что… Знаешь, это, наверное, тоже моя очередная личная трагедия. И мне нужно, чтобы ты сказал мне, что всё хорошо. Что шеф живой и счастливый, со своим лучшим врагом колесит под звёздами другого Мира и в ус себе не дует. А я… Просто ощущаю себя брошенным. Я ведь до конца надеялся, что меня возьмут с собой. Хотя бы разок взглянуть на это всё вблизи. Но хрен мне в ручки. Я ещё нужен здесь. — Ничего не могу сказать против. В тебе действительно больше нуждается Ехо и его население (в частности я), чем звёзды другого Мира и компания двух старых друзей, которые по долгу службы называют друг друга врагами, — Шурф послал Максу многозначительный взгляд, означающий, что тому стоит прекращать ломать комедию и достать уже что-нибудь спиртное из Щели Между Мирами. Макс кивнул, вытащил бутылку дорогого коньяка и поставил на стол. Следом появились две рюмки. — Но, знаешь ли, что-то мне подсказывает, что Лойсо соврал, когда сказал, что они улетают навсегда. Поверь мне, Макс, они ещё вернутся.

***

Прошло двадцать лет. Ряды сновидцев поредели на желающих внести негативный вклад в развитие общества Ехо, но научившиеся за этот срок нормально колдовать прохиндеи начали свою активную деятельность, поэтому отпуск для Тайного Сыска в полном составе не маячил даже на горизонте. Банда простых базарных ворюг оказалась не такой уж простой, как казалось Максу на первый взгляд. Поэтому он уже здорово пожалел, что полез на них в одиночку. Уже изрядно потрёпанный, уставший и окружённый, он воздел очи к небу и прошептал. — Шеф… В смысле, Доктор. Если ты меня слышишь, сейчас самое время помочь. Ты же вроде говорил, что любишь спасать людей. Спаси, пожалуйста, меня. Бандиты, которые это услышали, лишь усмехнулись и плотнее сомкнули кольцо вокруг отчаявшегося Макса. Они медлили, видимо, собирая силы для контрольного коллективного заклинания. Вершитель уже мысленно замолил все грехи. Попросил прощения у всех, кого обидел. Да и у тех, кого не обижал, тоже, на всякий случай. И вдруг он услышал звук. Тот самый звук, от которого по коже бегут мурашки, а ликующее сердце скачет из горла в пятки и обратно, не веря своему счастью. Со скрипом открылась дверь, и ехидный голос Лойсо возвестил о том, что молитва всё-таки пришла по адресу. — Приветствую тебя, о всемогущий Вершитель. Вижу, твоя всемогущесть в этот раз не проканала. Но ничего, для этого есть я. Он прищёлкнул пальцами, и все недоброжелатели взорвались, разбрызгивая вместо крови и внутренностей разноцветное конфетти. В дверном проёме появилась голова Доктора. — Мастер! — злобно шикнул он. — Ты снова всех убил! — Не всех. Твоя обезьянка жива и невредима. — Господи, Мастер! С людьми надо разговаривать. Понимаешь? Раз-го-ва-ри-вать. Это несложно. — Да? В нашем Мире это может быть и легко, но здесь, против дюжины злобных, готовых к нападению мужиков, я бы предпочёл всё-таки использовать силы по назначению. Макс, всё ещё офигивая от происходящего, пялился на будку и двух мужчин, спорящих о небезопасности вербального метода общения с потенциально опасными собеседниками. Дойдя до того, какой марки должен быть пистолет у противника, чтобы начать использовать не душещипательные проникновенные монологи, а душегубительные заклинания, они осеклись и посмотрели на Вершителя. — Макс! — воскликнул бывший Джуффин, наконец-то выходя на улицу, и всплеснул руками. — Не поверишь, как я рад снова тебя видеть! Ну, что стоишь, как не родной? Заходи! — А мы там точно уместимся? — недоверчиво спросил Макс, но всё же юркнул в дверь, приготовился уже приложиться головой о противоположенную стену будки, но, открыв глаза, увидел огромное помещение залитое золотистым светом, в центре которого распологалась консоль, снабжённая всевозможными кнопочками, рычажками и экранчиками, а в одном из углов была винтовая лестница, уводящая высоко-высоко наверх и примерно на столько же вниз. — Она снаружи меньше, чем внутри! — взвизгнул Макс, и обернулся к одинаково ухмыляющимся мужчинам в дверях. — А я всегда говорил, что он особенный! — хихикнул Доктор и прошёл внутрь. — Прежде чем начнёшь рассказывать, как там тебе натирает пятую точку моё любимое кресло, предлагаю сменить место дислокации Тардис. Куда бы ты хотел? Прошлое, будущее, настоящее? Этот Мир или другой? — Туда, где я ещё не был! Тут захохотал уже Мастер. — А ты смешной! Ты хоть понимаешь, что этим своим заявлением почти не сузил границы выбора? — Я готов на вас положиться! Везите меня, странные дяденьки-колдуны. Только я хочу, чтобы было красиво! И мороженого! — А орехов не хочешь, Куруш доморощенный? — по-доброму усмехнулся брюнет и пошёл к консоли. — Хочу! Мороженого с орехами хочу! Без него вообще ничего рассказывать не буду! — Ну что ж, раз Вершитель хочет — значит, так и будет. Да, Док? — Лойсо положил руку на плечо друга, Тардис загудела и понеслась сквозь Воронку Времени.

***

Они сидели в уютном кафе под обсидиановым небом, на котором, вопреки всему, сияло большое горячее солнце. Всё было, в принципе, приятно и уютно, если бы их окружали обычные Homo Sapiens, а не четырёхрукие синие существа в одних набедренных повязках. «Как пить дать, «Аватара» здесь снимали» — усмехнулся про себя Вершитель. Макс доедал уже третью порцию фисташкового мороженого и ощущал себя в шкуре леди Меламори на свидании. Напротив него восседали, как он теперь уже выяснил, два представителя уникальной древнейшей расы Повелителей Времени, которые могут восстанавливаться после смерти, при этом меняя личность, но оставляя при себе основные качества. Джуффин, как и предыдущие (и последующие) Доктора не мог оставить людей в беде, а Лойсо… Мастер любил изощрённо убивать сугубо удовольствия для. Но клялся двумя сердцами, что изменился, и теперь убивает только при необходимости. Также выяснилось, что Джуффину уже далеко не семь сотен слет, а, кажется, уже перевалило за две тысячи. Мастер был моложе, хотя пару раз упоминалось, что они вместе учились. На вопрос Макса об этом, они только синхронно пожали плечами и сказали, что долгое время путешествовали раздельно, иногда встречаясь, чтобы выцарапать друг другу глаза и порыдать (раза три) над бездыханным телом Мастера. — Серьёзно? — спросил Макс, отставляя пустую кринку в сторону. — Всё время и пространство? Без Мостов Времени и Тёмных Путей? — У меня… — начал было Доктор, но Мастер ощутимо пнул его под столом. — У нас есть Тардис. Это технология, а не магия, и в некоторых смыслах с ней проще. Не нужно быть семь пядей во лбу, чтобы поставить её на автопилот или выставить нужные координаты. А с пространственно-временной магией, как ты уже успел заметить, всё не так просто. — А тогда… С Шурфом и его проклятием… Ты не мог мне просто одолжить эту свою Тардис? — Какая Тардис у старого Кеттарийского Охотника?! Это теперь я — Доктор… — Просто она была у меня, — хитро улыбнулся Лойсо. — Можно считать её его прощальным подарком, перед тем, как этот нахал загнал меня в тот проклятущий Мир. Мне доставило море удовольствия смотреть, как ты бегаешь вокруг разрушенного дома Рыбника в поисках своей детки и дёргаешь волосы на голове. Джуффин виновато посмотрел на Макса, а потом все трое дружно рассмеялись.

***

— Леди Сотофа! — позвал Макс, подходя, как белый человек к беседке по тропинке, а не шагая к ней Тёмным Путём, рискуя остаться без руки, ноги, или какого-нибудь другого немаловажного органа. — Кто это тут у нас? Ах, сэр Макс наконец вспомнил, что у него в друзьях числится старая ведьма Сотофа? Сколько ты уже ко мне не заходил, мальчик? — Долго, леди Сотофа, очень долго. Но для того, чтобы сказать, сколько именно, мне бы не мешало узнать, какой сейчас год. Леди Сотофа выслушала рассказ о «трагической гибели» Джуффина от корки до корки даже бровью не поведя. После вроде бы как порадовалась, что он в полном порядке и счастлив со своим старым другом, а затем вытолкала Макса чуть ли не взашей из беседки и села, уронив голову на руки. Макс, конечно, удивился такому результату от беседы, но лишних вопросов предпочёл не задавать, а просто отправился к Шурфу рассказывать о той дюжине приключений, что устроили ему бывший шеф и страшный Лойсо Пондохва в других Мирах на голубой полицейской будке.

***

Биография леди Сотофы довольно сложна и запутанна. Взять хотя бы то, что никакая она не Сотофа, родилась в другом Мире и изначально в магию не верила от слова совсем. А теперь по порядку. На самом краю Времени, давным давно и очень-очень нескоро, среди полей, покрытых красной травой, под оранжевым небом, освещённым светом двух солнц, девочка Аланохорана, что в переводе с древнегаллифрейского означает «затаившаяся и бегущая», слушала рассказы мудрого старца, который вещал о великом прошлом Галлифрея: о Войне Времени, о далеках и о Докторе, который в один прекрасный день угнал сломанную Тардис и сбежал вместе со своей внучкой. Аланохорана этим рассказом вдохновилась и решила тоже когда-нибудь убежать. И найти этого загадочного Доктора, кторого чтут, боятся и уважают абсолютно все во всех уголках вселенной. Когда ей исполнилось сто пятнадцать, она так и поступила. Но её Тардис была чуть более неисправной, чем Доктора, поэтому ей пришлось осесть на Земле. Выбрать другое имя, научиться жить в сомнительном обществе двадцать первого века и мечтать о звёздах и о Докторе. Однажды перед Рождеством, на Лондон напали далеки. Будучи замешанной в самой гуще событий, она примкнула к страному мужчине, вооружённому только звуковой отвёрткой и самонадеянностью. Так Аланохорана познакомилась со своей детской мечтой. И мечта позвала её с собой. Конечно, не проверив предварительно количество сердец у новой компаньонки. Вместе спасая планеты, они прожили бок о бок немало лет. Но потом всё изменилось. Временной вихрь выкинул их в другом измерении, Тардис чуть ли не развалилась на части, и, чтобы спасти пассажиров, переместила их в самое безопасное место на этой планете. А именно — в Кеттари. Но порознь. Так как травмы полученные галлифрейцами были по большему счёту несовместимы с жизнью, оба они регенерировали, сменив внешность. Рыжеволосая Аланохорана стала жгучей брюнеткой, а Доктор стал смахивать на Рутгера Хауэра. Доктор не нашёл Алану и решил, что он виноват в её смерти. Тардис он тоже не нашёл, но был уверен, что рано или поздно она к нему вернётся. Промаявшись несколько десятков лет он встретил Махи Аинти, решившего сделать из этого незаурядного паренька одного из лучших колдунов этого Мира. Встретившись с Доктором вновь, Аланохорана не могла поверить своему счастью, однако тот её не узнал. Представился Джуффином Халли, взял с неё штраф за какое-то глупое правонарушение и обворожительно стрелял глазами. Алана представилась Сотофой Ханемер, что на языке крейев означало примерно то же самое, что и её настоящее имя. Шутливые заигрывания переросли в бурный роман, из которого Алана сбежала в Орден Семилистника, а Джуффин вышел на Охоту. Переступая через свои принципы, он убивал людей за деньги, но предварительно убеждался, что данные индивиды полнейшие мерзавцы. По ходу Охоты Джуффин выяснил, что Миру грозит опасность похуже враждующих Магистров, и поэтому начал убивать только тех, кто для разрушения мира прикладывал больше всего усилий. Так он с подачки мерзавца Нуфлина Мони Маха вышел на неменьшего мерзавца Лойсо Пондохву. Заявившись к нему в кабинет, Доктор сначала поговорил с ним. Лойсо был наиприятнейшим собеседником, однако Джуффин понял, что тот знал о приближающемся конце света и даже старался ускорить его наступление. Но что-то помешало ему его убить. Может быть то, что Лойсо его понимал. Понимал его настоящего и именно к нему не питал той самой ярости, с которой расправлялся со всеми. А на выходе из резиденции он увидел неприметную полицейскую будку, открывшуюся по щелчку его пальцев. Он мог бы улететь прямо тогда, забыв об этом странном Мире и его гибели, но он уже заинтересовался Лойсо и решил довести дело с ним до конца. Поэтому он нашёл Рыбника, подлатал его психику и попросил помочь с Лойсо. В итоге, как известно, Пондохва был заточён в ядовитом Мире с палящим солнцем. Дом Лонли-Локли был безвозвратно разрушен. Но пугало Доктора не это. А то, что здесь неподалёку он оставил свою Тардис, от которой не осталось даже обломков. Он не знал, что далеко-далеко, сидя на янтарном камне, Лойсо Пондохва вытряхнул из пригоршни будку и заливисто смеялся, понимая, как Доктор сейчас истерит без своей любимицы. История Лойсо в Мире Стержня гораздо проще и примитивнее. Тардис Мастера попала сюда примерно так же, оставив его в какой-то библиотеке, где тот с удивлением понял, что умеет колдовать. Просидев за книжками почти целую жизнь, регенерировав от банальной старости, он понял, что хочет власти в этом Мире. Так появился Орден Водяной Вороны, адептов которого он держал в страхе круглосуточно, а те, в свою очередь, одним видом своих мантий распугивали всё остальное население города. С принятием Кодекса Хрембера, отношения Сотофы и Джуффина снова наладились. Они стали хорошими друзьями, но Аланохорана так и не сказала Чиффе, кто она. Она не была уверена, что хочет именно этого. Магия была ей более чем интересна, поэтому ей не хотелось с ней расставаться раньше, чем она выучит все возможные заклинания и придумает парочку невозможных. А теперь она об этом жалела.

***

Да, именно жалела. Сидя в ночи в своей чудесной беседке, скинув с себя поднадоевший образ добродушной старушки и глядя на безгранично далёкие сейчас звёзды, она жалела, что рядом с её Доктором сейчас не она, а Мастер. Она хотела бы вернуться обратно в Кеттари и сказать тому наглому помощнику шерифа, что у кеттарийцев только одно сердце, а она отчётливо слышит стук двух. Она вздохнула. В саду было тихо. Изредка мимолётный порыв ветра шевелил ветви деревьев, создавая лёгкий шелест. На покатой крыше Иафаха сидели двое, занятые только друг другом и проблемами угуландской поэзии. На них Сотофа не обращала внимания. — Доктор, — сказала Аланохорана в темноту неба, — мне есть, что тебе сказать. И мне хочется тебя увидеть. Твоя Сотофа. Она знала, что это так не работает. То, что это сработало с Максом не означает, что это сработает с другими. Это просто значит, что он сильно хотел, чтобы его спасли. Он Вершитель. Так надо. А она просто девочка, затаившаяся и бегущая. Сбежавшая с родной планеты и скрывшаяся под маской могучей ведьмы. Когда полы её лоохи взметнул сильный ветер, а сзади послышался гул, она подумала, что сходит с ума. Свет, пролившийся из приоткрытой двери, манил её обернуться, но она этого не сделала. — Думаю, в Тардис есть место для троих безумных путешественников. Что скажешь, Сот? — Алана, — тихо ответила она. — Что, прости? — Алана, — повторила она. И громче добавила: — моё имя Аланохорана. Ты знаешь, о чём я. — Но ты же… Алана, ты… Я думал, ты умерла! Стой, но ведь ты… И Аланохорана — явно не земное имя! — А ты ни разу не спрашивал, с какой я планеты! — она резко встала и обернулась. — Затаившаяся и бегущая. Переведи на все языки, которые знаешь. — Норг-ренг-атор, Шир-шен-шит, Кир-нур-хошир, Скарбанд-ун-дотаррат… Алан-о'-хорана… Стой! Да быть того не может! — Как видишь! — язвительно заявила она, а потом, смягчившись, улыбнулась и спросила: — Ну что, грозные таймлорды, примите меня третьей к себе? — Нет! — заявил из недр будки Мастер, постепенно приближаясь к выходу, — Ты попросила Нуфлина попросить Доктора меня убить! Я за такое не… — выглянув в сади наткнувшись взглядом на колдунью он малость обомлел. — Доктор, ну что ж ты тут демагогию развёл, а?! Это чудо надо брать! Мадам, знать не хочу, куда вы дели ту старушенцию, но думаю с вами мы сможем найти общий язык.