Ночная встреча, или В СССР секса не было

Проходя мимо, замечаю тебя в компании, кхм… друзей. Ну вот опять! Снова ты крутишься возле этого пушечного мяса. Думаешь, я ничего не замечаю? Напрасно. У меня глаза там, где надо, я всё прекрасно вижу. Аж внутри всё сжимается от одной только мысли, что ты сейчас с ними, хотя мог бы быть со мной. Притаившись за углом, я молча слежу… то есть наблюдаю!.. Нет, всё же слежу за тобой. Зачем? Кто знает… думаю, мне просто интересно узнать тебя поближе. Звучит пошло и мерзко, но что поделать, такой уж я человек. Махнув на прощание рукой, твои друзья уходят, и ты тоже собираешься уходить, но нет. Я тебя не отпущу! Хватаю тебя и увожу за собой. Всё равно нас никто не видит, а может, и видят, но мне сейчас всё равно. Ты должен запомнить, что принадлежишь мне. Вот мы и снова встретились. Тот же кабинет, стол у окна, на котором стоит початая бутылка шнапса, а под ней расстелена карта. В противоположном углу подальше от окна стоит кровать, на стенах кофейные обои в цветочек, даже они за всё это время не изменились. А я ведь собирался делать ремонт. Собирался, но не стал. Ты весьма послушно занимаешь своё законное место на скрипучей кровати. Боже, когда же она уже развалится? Хотя нет, сейчас нельзя, пускай подождёт до завтра, а там я уже съеду. Меня в другую часть переводят. Чего смотришь? Я снова поймал тебя, ты весь мой от кончиков волос до последней капли крови. Нависаю над тобой не в силах сдержать улыбку, а ты… ты тоже улыбаешься. Не понимаю почему. И неудивительно. Последнее время я совсем перестал понимать тебя, Коля. Ты стал холодным, наглым и, похоже, начал забывать, где находишься и кто я такой. Ну надо же, ты совсем не сопротивляешься, на лице блестит улыбка. Царивший в комнате полумрак задаёт необходимую интимную атмосферу, но твоя недоулыбка всё портит. Чему ты радуешься?! А ну прекрати! Прекрати, я сказал!.. Хотя нет. Улыбайся. Не знаю почему, но от твоей улыбки сердце сжимается так, будто хочет порвать аорту. А я, оказывается, мазохист, раз позволяю тебе вытворять с собой такое. — Любовь моя, — несмело начинаю я, будто не хочу, чтобы мой голос услышали, — я хочу… — Клаус, дорогой, — ты перебиваешь меня и куда более уверенным голосом продолжаешь. — У меня для тебя приятнейшее известие. Ну что за улыбка, Николай? Я, кажется, просил прекратить! Не испытывай судьбу, я не железный, да и ты не каменное изваяние, знаешь же, что под дулом пистолета все равны. — Да, какое? Что это было? Мой голос? Почему он такой писклявый и жалкий? Не смотри на меня, я это вообще не тебе сказал, просто в горле запершило, вот и вырвалось. Не смейся надо мной, я не клоун! Резко сев на кровати, чудом не столкнувшись со мной лбом, ты немного отодвигаешься. И правильно, должен заметить, сейчас меня лучше не злить! Но тебе немножко можно, только смотри, не перебарщивай. Ты же знаешь, рука у меня тяжёлая. Придвигаешься ближе, стараясь сделать так, чтобы наши лица были на одном уровне. Чуть наклоняешься, затрагивая губами раковинку уха. Ой-ёй, я боюсь щекотки. Учти, если мне не понравится то, что ты задумал, твои зубные ряды заметно поредеют. — Прости, — шепчешь ты, опаляя кожу горячим дыханием. Не знаю, за что ты извиняешься, но продолжай, кажется, у меня начинает вставать. — Но в СССР секса не было. Чего? Ты это мне? Секса… и не было. Ты шутишь? Нет, подожди! Это намек. Так, сейчас расшифрую… погоди, ты меня отвергаешь? Нет, это точно шутка такая. Скажи, что это шутка! Ты смотришь на меня стеклянными глазами, в которых я без слов могу прочитать ответ: «Нет, это не шутка». А ты, оказывается, можешь быть жестоким. Ощутив на щеке лёгкий поцелуй, я вздрагиваю и немного отодвигаюсь от тебя. Снова я тебя не понимаю. Ну зачем? Зачем ты издеваешься надо мной? Я же не котёнок, с которым можно поиграться да выкинуть сразу, как надоест. — Ну, пока, — бросаешь ты перед самым выходом. Auf Wiedersehen… то есть пока! Сволочь! Скотина! Предатель! Убью! Кастрирую! Ненавижу… Чтоб она развалилась, твоя родина! До чего же противно ощущать, как Советский Союз вонзил в твою спину невидимый нож. Тихо матерясь на немецком, я опустил руки. Сдаюсь… я не смог пробиться через выстроенную тобой стену. Весьма ожидаемый и даже немного банальный исход.