иррациональность

у лукреции на лице совершенно непонятная эмоция — милая улыбка с сучьим взглядом. в руках — бокал вина из папиного бара, но ведь сегодня пятница, значит всё нормально. она сидит нога на ногу и пустым взглядом провожает блюющего гусмана к бассейну. господи, ну не придурок ли? неужели он не понимает, что она всё п-о-н-и-м-а-е-т? она, конечно, сука самовлюбленная, но не настолько, чтобы не заметить в нем такие перемены. валерио возле гусмана заразительно смеётся и хлопает того по плечу. хоть кому-то весело сегодня, значит можно не волноваться. только вот он для неё далеко не кто-то, и не волноваться, глядя на него, не получается. нужен ещё глоток полусладкого. лукреции не нравится, когда валерио встревает в разговоры, ночью ходит вокруг двери в ее комнату и оставляет чайные пакетики в раковине. он слишком раздражает своим присутствием, особенно когда нужно делать презентацию по химии. ещё смотрит постоянно на неё, ну вот прям до хруста взглядом пожирает бывает. ох уж этот приставучий братец, ха-ха. конечно, неплохая легенда для подружек, но с сердцем такое не прокатит. и ещё это дурацкое слово жжется на языке, как противная язва. бра-а-ат. это теперь её хроническая болезнь — быть сестренкой, жаль к доктору с таким не пойдёшь. ну не мог ты родиться в какой-то другой семье где-то на другом конце земли, а? неужели не понимаешь, что всю жизнь портишь своим существованием? лукреция прячет свой взгляд в телефоне и раскусывает приторную терпкую виноградину. хоть что, лишь бы не видеть никого. порой даже самым сладким девочкам нужно передохнуть. лу предпочитает делать это на диване с бокалом, валерио же — здесь же с ешкой или кокаином. и лукреция молится, чтобы хоть сегодня он оставался трезвым. но бог для неё сегодня вне зоны доступа, потому что —привет, малышка! поэтому. валерио с размаху запрыгивает на белоснежный диван, оставляя на ткани следы от воды и запах хлорки. у лу замирает сердце. «господи, ну я же просила». —может хоть сегодня будешь? — спрашивает он, доставая из кармана зип-пакет, и так умоляюще смотрит ей прямо в расширенные зрачки, и лу уже думает — «а может?» но вот только здравый разум снова побеждает, поэтому та показательно цмокает язычком и снова переводит взгляд на телефон. валерио в свою очередь уже вытаскивает беленькую таблетку на контрастно стеклянный черный стол. лукреции хочется разрыдаться. потому что она знает, что случается с валерио, когда тот под кайфом. она знает, как у него стираются все границы, каким импульсивным и безрассудным он становится. и ей по-настоящему страшно, потому что, не смотря на все отговорки и закатанные глазки, он что-то значит для неё. и это что-то, чёрт возьми, размером с океан. —уверенна? —а ты уверен? — господи, ну конечно он уверен, стоит ли спрашивать? валерио улыбается. просто блять улыбается всем своим телом, всеми кучеряшками, родинками на щеках и мелким шрамом возле брови (лу уже готова утонуть в его губах). улыбается, кладёт на язык таблетку и закрывает рот. и в этот момент рушит маленькие надежды. лукреция больше не может натягивать показное безразличие — исступленно смотрит, как в камине догорает полено, и глубоко дышит через нос. валерио же лишь ещё сильнее пожирает ее взглядом. он подвигается ближе и кладёт голову ей на плечо, лу не смеет пошевелиться. да ей и не хочется, в общем. она лишь выравнивает спину и точно так же кладёт свою голову на его. ей нравится, что он пахнет чайной розой (боже, почему?) и какого красивого цвета его смуглая кожа. и аккуратно очерченные ногти, длинные пальцы, широкие твёрдые плечи и золотые цепочки вперемешку с венами на шее. но признаться себе в таком она может только когда валерио ничего не соображает и лишь улыбается, смеётся, улыбается, смеётся, улыбается... потому что это ненормально, это инцест, это ее семья. к чёрту, лучше бы она была сиротой. валерио чувствует, как бьется сердце лу. где-то под дорогими шмотками, ювелирными украшениями и сотнями потраченных на тряпки евро скрывается колышущееся с бешеной периодичностью сердце, которое говорит ему немножечко больше, чем его хозяйка. он берет её ладонь в свою и водит пальцем по тыльной стороне локтя, сам не понимая зачем. он утыкается в ее волосы носом, сам не понимая зачем, и ресницами щекочет лу щеку. и не понимает зачем. потому что нужно просто поцеловать, один единственный раз плюнуть на ее дурацкое «это не правильно», забыть как в детстве вместе бегали по зелёным лужайкам, упоительно смеялись и совершенно не думали ни о ком. просто это настолько просто, что уже нереально. лу тяжело дышит. ей явно хочется что-то сделать, валерио это чувствует, но она изо всех сил сдерживает себя. она молодец, из них двоих единственная думала о последствиях. до поры, до времени. лукреция понимает, что сейчас в голове у валерио сплошная неразбериха из спутанных мыслей, которые он пытается развязать блядским экстази вот уже второй вечер, но получается у него, если честно, так себе. лукреция понимает, что неважно, что сейчас произойдёт, он все равно не будет помнить (а вот она да). валерио понимает, что сейчас просто что-то произойдёт. потому что в одну секунду их взгляды встречаются, и в темных радужках друг друга они видят себя. себя, приближающихся друг к другу, держащих друг друга за руки, вдыхающих ароматы друг друга, касающихся коленками друг друга, ц е л у ю щ и х друг друга. и все сомнения и недоговорки скатываются в один большой снежный ком, который от мощного потока лавины сваливается им на голову и тает, тает, тает, превращаясь в нежные воды средиземного моря, окутывающие их щеки, дрожащие веки и холодеющие кончики пальцев. всё вокруг на это долгое мгновение превращается в розовую сладкую вату, вся эта ненавистная гостиная, невкусное вино и валающийся зип-пакет на столике. потому что единственное, что могут увидеть сейчас лу и валерио - это отблески огня в зрачках. а ещё огромное, невыносимое, мучительно желание, которое усугубляется в сто крат, когда лёгкие начинают печь и они отстраняются. лукреция смотрит на валерио с болью, щемящей в виске, и улыбается углом алых губ. единственное, что ей хочется сейчас, это вернуть время обратно. чтобы не дать валерио принять и поцеловать его снова. чтобы он тоже запомнил это навсегда. потому что теперь на подкорке её мозга отпечатан вкус его губ. виноградный, с привкусом таблетки. —спокойной ночи, — шепчет лу и проводит пальцем по его скуле, чтобы насытиться до конца. но до конца не получается. валерио прикрывает глаза, чтобы не видеть, как лукреция оборачивается посмотреть на него, потому что звук её каблуков по плитке бьет по голове невыносимо тяжелыми ударами сердца. он рад. только вот это радость на грани безумия и фантасмагорического сновидения, которое кажется ему недостижимыми воспоминанием детства, не более. единственное, что он знает точно, это мармеладный вкус помады лукреции. и что вместо экстази он умышленно проглотил аспирин.