Мастер богомола

" Противные птицы. Хоть зима, хоть лето — всё равно поют и мешают спать.- девушка повернулась на бок и скинула руку с края постели. Сегодня она проснулась сама, в хорошем настроении и без чьей-либо помощи. Дрёма все никак не хотела уходить. Она сладко потянулась и открыла глаза. — Нет, все-таки ещё немного посплю.- Было тепло и комфортно. Одеяло пахло чем-то приятным, совсем не хотелось открывать глаза. — Странно, почему вместо края кровати я чувствую что-то твердое?» Несмотря на все попытки вернуться в королевство грёз, глаза уже успели уловить солнечный свет, а нос услышать запах леса — тут при любом раскладе не уснёшь. Она открыла свои красивые карие очи и перед ней предстал деревянный потолок. В последний раз она такой видела у бабушки дома, но это было давно и вообще бабушка у неё давно отошла в мир иной. Это явно не то место — вокруг были тонкие перегородки и стены в квадратик. Явно японское жилище, но уж точно не её дом. Вопросов становилось всё больше. Первый из них: где она? Совсем незнакомое место, запахи, звуки. Всё это вообще не внушает доверия и заставляет сомневаться в собственной адекватности. Или трезвости. В комнате кроме самих стен и перегородок был только матрас, на котором она спала, маленький круглый чёрный столик с вазой и веером на нем, комод на четыре отдела и высокая деревянная ширма. В дверь кто-то постучал. Девушка отвернулась и подтянула одеяло к подбородку. Пусть её хоть на пару минут оставят со своими мыслями наедине и не ставят в тупик ещё больше. Как можно было оказаться в чужом доме? Она же не пьёт, заснула вчера в своей кровати. А проснулась… Где? — Госпожа, вы уже встали? — из-за двери показалась тёмная макушка девочки лет тринадцати. С пухлыми щёчками и милым круглым детским лицом она казалась дружелюбным ребенком. Она получила в ответ кивок и юркнула в комнату с подносом в руках. На ней было коричневое кимоно цвета коры хиноки без узоров и бежевый оби.- Завтрак через час, поэтому у вас будет время почитать, кстати, вашему отцу это очень не нравится. По его мнению вы должны больше изучать этикет, чтобы выйти замуж за богатого человека как можно скорее. Они планируют выдать вас сразу после вашего шестнадцатого дня рождения. Но я никому не скажу о том, что ваш брат даёт вам свои книги.- девочка улыбнулась, подмигнула и поставила на столик миску с водой. После того, как последняя капля воды была аккуратно убрана полотенцем с лица её покровительницы, маленькая служанка обернула её кучей одежды, в которой было жутко неудобно. Атмосфера в комнате стала легче, так что девушка немного расслабилась. Казалось, девочка знает, что делает: её движения были быстрыми и точными, как если бы она делала это каждый день. Она красиво уложила черные длинные прямые волосы девушки и помогла с обувью. — Госпожа, сегодня вы необычно тихая, — заметил ребенок.- обычно вы более разговорчивая. Что-то случилось? — она посмотрела на неё с необычной её возрасту внимательностью. — Похоже, я просто устала.- отвела взгляд девушка. Не выворачивать же, что она не знает даже её имени и как тут оказалась. Вопрос на миллион: как? Её украли или это такая шутка? В голову приходило только это. Спустя ещё пол часа приготовления были завершены, но из-за того, что это заняло больше времени, чем обычно, они поторопились петлять по длинным коридорам в сторону столовой. «Так-то я могла и переродиться? Да нет, не могла. — пока шли, она осматривала коридор: Дорогие картины, тёмная древесина и везде бумажные перегородки. Японская одежда, мебель, стиль. Японское всё. — У меня маленькие руки и чёрные волосы. Или могла?» « — Очень интересно, но очень непонятно. Я так понимаю, что это моя новая семья, наверное?» — девушка неуверенно прошла в зал, поклонилась родителям и бросила быстрый взгляд в сторону. Где-то в области икр заныли мышцы, ноги напряглись — этому телу явно было неудобно рядом с окружающими его людьми. Всё это время она пыталась понять, что от неё требуется. Она села на подушку перед столом и после разрешения главы семьи, который находился в начале комнаты, начала есть. Опять же, как может. Манерам никто с самого утра не научил, вот и она старалась делать то, что умеет лучше всего — тихо сидеть и не подавать признаков жизни. «То есть я прям переродилась?» Мельком она осмотрела столовую: длинное помещение с открытыми в сторону сада сёдзи, где и было сосредоточено всё чириканье, кряканье и остальные звуки, предшествующие раннему пробуждению героини. Красиво ухоженная территория отлично гармонировала с внутренним убранством помещения — по всему периметру возле стен стояли высокие стотойки с икебанами. Друг напротив друга располагались столики, за которыми все присутствующие ели. Дальше всего от входа был стол хозяина поместья. Его серьёзное лицо предостерегало, что лучше всего сидеть и не выделяться. На атмосферу в помещении влиял и сам вид присутствующих в ней людей: во главе, в самом начале комнаты сидел, судя по всему, отец семейства. Весь его вид был суровым, крепким, возможно он был военным. С выражением лица, которое обычно девушка видела на немногочисленных картинах японских художников, он поглощал бульон, в котором плавало что-то вроде редиски, яиц и каких-то водорослей. — Разве уже не поздно для одена? — спросила женщина, сидевшая справа от него. Судя по всему, это была мать. «Красивая…» На ней было синее кимоно с серебряным цветочным узором, а голос был высокий, но сильный, с хорошей артикуляцией. Скорее всего она умела петь. — Оден был рожден для того, чтобы кипеть.- мужчина посмотрел на неё, после чего продолжил выбирать из тарелки яйца. В комнате воцарилась тишина. Тут присутствовала некая ритуальность: все члены семьи действовали строгим правилам и традициям, в которые сама девушка не вписывалась. Запах древесины, из которой был построен дом, смешивался с ароматами приготовленной пищи. Бульон был не очень-то съедобным, но выбирать не приходилось. Слева от главы семейства сидели два парня: один постарше, явно худощавый и очень похожий на отца: те же черные волосы и квадратный подбородок; ну а за ним, напротив девушки, ребенок помладше. Пацан явно был бы восьмиклассником в её школе. «А эти, очевидно, братья.» — она включила максимум внимательности, на которую была способна. Час назад она пыталась побольнее ущипнуть себя и даже разок дала себе легкую пощечину, от чего девочка-служанка была в ужасе, так что пришлось прекратить попытки связаться с реальностью и признать, что это всё на самом деле. Верилось с трудом, она вообще не понимала сути всего происходящего. Накормили, на том спасибо. Во время завтрака всё семейство на неё иногда странно на неё посматривало. Всё, кроме отца. Он сосредоточенно жевал яйца, которых в его супе казалось большое количество. Спустя некоторое время напряженного жевания он прочистил горло и обратился к дочери. На секунду девушка замерла от волнения. «У меня плохое предчувствие.» — Сенджу, Рин доложила, что ты сегодня плохо себя чувствуешь, — своим высоким писклявым отрывистым голосом он обратился к девушке. Не это ожидаешь услышать, когда смотришь на хорошо сложенного сурового мужчину, звучание шло совсем вразрез с его внешностью. Он кашлянул в кулак и продолжил, — поэтому сегодня останься в своей комнате и прими лекарства. Завтра важный день.- после чего вышел из-за стола. Он говорил с дочерью настолько небрежно, как будто такое «волнение» было скорее хорошим тоном, чем настоящим беспокойством. Было понятно, что она всё-таки сделала что-то не так. Семейство постепенно расходилось, в конце концов осталась только девушка. Она зло разглядывала свою тарелку, которая, казалось бы, ничего плохого ей не сделала. У неё было время подумать. " Тут нет электричества, несколько минут назад брат пожаловался на холодный чай и одна из служанок, приносивших еду, сказала, что растопит огонь на кухне… И машин не слышно. Я же не оказалась в каком-нибудь тринадцатом веке? Наверное и медицины нормальной нет.- она затеребила рукав кимоно.» " Меня начинает раздражать это всё. Я каким-то непонятным образом попала сюда, так ещё и эти до жути подозрительные реакции моего, судя по всему, настоящего тела мне очень не нравятся. С этим надо что-то делать.» — она поднялась и направилась по уже немного знакомому ей коридору в свою комнату в сопровождении женщины, которая её сюда привела. Они шли быстрее, чем раньше, что значительно затрудняло положение девушки. Сенджу, как её называли, и так с трудом передвигалась в своём сложном и тяжелом наряде, к тому же у неё болели ноги и дрожали коленки от нервов. Она вообще была сплошным комком нервов с самого утра. — Рин, скажи, я что-то сделала не так? — старая служанка аккуратно положила заколку в виде лилии, которую до этого вертела в руках в шкатулку и возмущённо посмотрела на госпожу. Её нахмуренное выражение лица было недобрым сигналом. Она подошла слишком близко к девушке. — Сегодня вы превзошли саму себя. Вам нужно молиться, чтобы жених хотя бы посмотрел на вас. В этом месте ваши дни сочтены, и как вы отсюда уйдёте, решится завтра на смотринах. Вас тут держит только ваша красивая белая кожа.- прошипела женщина и быстрым шагом со сжатыми в кулаки руками покинула комнату. Только теперь она обратила достаточно внимания на эти слова. Ещё утром девочка, которая готовила её к завтраку что-то об этом говорила. Теперь же она думает, что надо было внимательнее слушать такую нужную для её выживания информацию. «Я до сих пор не поняла, какое из правил японского этикета нарушила.» Краем глаза она заметила выглядывающий из комода кусок белой ткани. Она встала с футона и подойдя ближе, медленно потянула на себя дверцу. Из шкафчика выпал сверток, чем-то похожий на бинт. За местом, где он должен был лежать, стояла пара склянок и что-то вроде баночки с мазью. По крайней мере девушка так думала, ибо вся полка была пропитана запахом трав. На косметику не похоже. « — Час от часу не легче… Ну и что ещё сегодня произойдёт?» — она, еле касаясь, развернула бинт, на котором виднелось красное засохшее пятно. Дыхание перехватило. Неожиданная находка в собственной комнате очень беспокоила. Это не может принадлежать кому-то другому, так как находится непосредственно в её личных вещах. Не может же? Она была бы рада узнать, что их забыла одна из служанок, но это совсем не логично. Когда она снова почувствовала боль в ногах, решила проверить догадку. О ней она думала со времени знакомства с так называемым «отцом». Беспорядочно девушка разворотила пояс, а потом и сам многослойный наряд. Плевать на одежду, когда речь ведётся о твоём здоровье и жизни. От увиденного она быстро закрыла глаза и несколько раз медленно вдохнула и выдохнула. — Теперь буду ходить аккуратнее.- прошептала девушка. На ногах виднелись горизонтальные красные полосы, много синяков, отливающих синевой и желтизной и маленькие бордовые капельки крови, проступающие сквозь засохшую корку, которая покрывала приличную часть икр. Видимо за то время, пока она ходила, свежие раны открылись и проступающая жидкость немного испачкала нижнюю одежду девушки. Она осознала, насколько ей больно только тогда, когда увидела свои увечья. Жгучая боль всё сильнее окутывала ноги, но хуже всего было от осознания. Понятно, почему несмотря даже на смену владельца тело всё ещё остро помнило то, что с ним происходило. Зрачки расширились. Судя по открывшейся картине, побои были частым делом в этом доме. Она трясущимися руками вынула баночки и наугад нанесла на то, что когда-то было её кожей, мазь. Теперь она вряд ли уснёт. Нет, не так. «Да что вообще с ними не так.» «Я не хочу здесь оставаться.» «Надо бежать…» Мысли генерировались с бешенной скоростью и чем больше она думала, тем страшнее они становились. Пока тревога совсем не накрыла её, было решено незамедлительно убираться подальше от этого кошмара. Что бы тут ни происходило — лучше было в этом не участвовать. Она судорожно начала рыться в комоде в поисках чего-то, что хоть немного походило на мешок или ткань. Когда-то она прочитала, что боль это половина эмоций и половина самого ощущения. Если ей удастся взять себя в руки, то будет легче. Одежда была наспех завязана наподобие халата. Вскоре был найден небольшой хлипкий мешочек из какой-то гладкой зелёной ткани и в него последовательно была закинута одежда, пара статуэток, ручное зеркальце и даже маленькая ваза. Благо, родилась она если не в богатой, то в достаточно обеспеченной семье и стоило это всё немалых денег. Сдаст в каком-нибудь ломбарде. Дом был скромным, но во всем были использованы лучшие материалы, начиная с тарелок и заканчивая украшениями, многие из которых последовали вслед за зеркалом. Сенджу ещё раз быстро комнату. На глаза попался расположившийся на столике с икебаной веер. Он выглядел необычно — уж очень отличался от других предметов искусства, которые она тут увидела. Он был небольшой, но довольно увесистый. На белой бумаге, которой он был обтянут, был по краям нарисован лес, а в самой середине — красная маска кого-то с длинным носом. Не самый лучший выбор, по мнению самой девушки, но выглядел дорого. Веер она положила в рукав, отметив на минутку, что это довольно удобно, после чего аккуратно положила стеклянные пузырьки с лекарствами всё в тот же мешочек. Уже вечерело, становилось прохладнее. Мимо её комнаты пару раз прошлись туда-сюда слуги. В воздухе начал подниматься туман — малозаселённая местность давала о себе знать. В её городе туман поднимался, разве что, из-за смога. В связи с заходом солнца перед девушкой встал насущный вопрос. Судя по тому, что ей удалось узнать после завтрака, она всё-таки не попала куда-то на тысячу лет назад. Сейчас тысяча девятьсот тринадцатый год, технологии и электричество в зародыше. Если сегодня луна не взойдет, будет сложно убежать, да и с ночлегом ничего не понятно. Это очень опасно. Вот только если она останется, то завтра её выдадут замуж. Сенджу не была против, но то, что она знать не знает, за кого и то, что находится она в Японии прошлого века здорово отрезвляло. Это не её время и вряд ли она уживётся с нынешними традициями. Скорее её вернут через несколько дней, после чего выйдет она вперед ногами, на что ей любезно намекнула старая Рин. Воображение подкидывало страшные картинки, после которых сомнения не осталось — надо уходить. Вещи были собраны, разговоры в доме и во дворе прекратились, а на небе, к счастью, ни облачка и яркий месяц. Она прислушалась — надо было удостовериться, что никто не узнает о её исчезновении по крайней мере на ближайшие пол часа. За фусума было тихо. Из угла комнаты послышался непонятный треск, который она списала на мышей или насекомых — живности здесь было много. Не придав этому значения, она вновь сосредоточилась на происходящих вне дома событиях. Когда кто-то положил ей руку на плечо, стало страшно. Во-первых тот беспорядок и собранные вещи явно выдавали в ней беглянку, а во-вторых в комнате кроме неё никого не было и быть не могло. Какой из этих вариантов пугал её больше, она не знала, а когда чьи-то ладони принялись закрывать ей рот и тянуть к себе, поняла, сто это, кажется, её последний шанс. Девушка рывком поднялась с колен, сжав в руке мешок, и бросилась к сёдзи. После этого ей надо будет только выйти через ворота и она окажется в селении, но её планам помешали, схватив за ногу. Потеряв равновесие, она рухнула вниз и испуганно подняла голову. Блестящие черные глаза выглядывали плотоядно из чёрной лужи на полу. Оттуда была высунута и рука, что схватила девушку. Нечто похожее на человека, с рожками и цепкими когтями. Как вообще на такие ситуации реагируют люди? Кричат и молят отпустить? Ей нельзя кричать, ведь тогда в её комнату сбегутся люди со всего поместья, а это последнее, чего она сейчас хотела. Демон будто бы игрался с ней — он отпустил её ногу, на которой виднелся след от его руки, и тут же появился у неё за спиной. Гадкий скрежет его зубов раздавался по комнате. — Кро-о-вь.- из стены вылезла такая же голова. Слюна полилась из её рта. Жуть. - Молодая кро-о-вь.- произнесла третья голова, которая вместе с рукой открыла фусума из коридора. Неприятный, булькающий из-за вытекающей слюны голос сводил с ума. Либо сейчас, либо смерть. Сенджу бросилась через полуоткрытые сёдзи в сад, крепко сжимая в руках мешок — её гарантию на спокойную жизнь. С уровнем своей адекватности она разберется позже, сейчас нужно просто бежать. Скрежет и голос демона остались позади, но не покинули её. Девушка миновала сад, но дернув два раза в обе стороны, она с ужасом выяснила, что ворота заперты. "Слишком много событий за один день." Неважно каким образом — она должна выбраться. Сейчас только это спасало ей жизнь и заглушало боль. Пробежав чуть дальше вдоль забора она увидела место, где можно было перелезть через верх. Каменная кладка была высотой почти что с неё, но время поджимало. Остановившись, она закинула мешок на почти плоский верх, который был покрыт черепицей и из последних сил поднялась сама. Это тело явно не было предназначено для таких нагрузок, но боль от ран и ноющие мышцы это малая плата за то, что её не сожрут и не убьют. Встав на твердую поверхность Сенджу мысленно отметила, что чувствует себя плохо. Бинты на ногах, похоже, развязались и болтались, затрудняя бег. Стараясь от этом не думать, она продолжила свой путь в неизвестность. Скрежет и бульканье слышались из каждого угла, лёгкие горели от количества перенесённой телом физической нагрузки. Повернув за угол, она врезалась в неизвестного паренька и свалилась на пол. Жить хотелось, вот только сил больше не осталось. Будет, что будет. «По крайней мере я сделала всё, что могла.- на этой мысли она закрыла глаза и провалилась в такой долгожданный сон.»