Кот Бланш

      – Черт! Черт! Черт! – Старший Агрест расхаживал по разгромленному кабинету, ища, что еще можно снести или метнуть в стену – Будь проклята эта Тикки! Кто вообще просил ее вмешиваться!       Тирада Габриэля продолжалась уже на протяжении часа–двух и, видимо, он не собирался заканчивать осыпать оскорблениями маленькую божью коровку. Адриан же все это время сидел на диване в этой же комнате, пропуская монолог отца мимо ушей. Его лицо, уже вернувшее себе живой цвет, не выражало никаких эмоций. Перед глазами каждый раз всплывала картина сегодняшнего вечера: лицо его беспомощной подруги, ее голос, срывающийся на крик, и глаза, полные боли, от осознания истинной личности ее «напарника». А еще больнее становилось от мысли, что все это было напрасно, он мало того, что предал друга, так и не вернул себе мать. Ведь будь она сейчас здесь, он смог бы отвлечься и быть может даже, смог бы радоваться и улыбаться.       – Я это так не оставлю! – Из транса Адриана вывел громкий звук бьющегося стекла, рядом с ним – Точно! Остались же и другие талисманы! Мастер Фу будет обязан их использовать, если нападения будут продолжаться – Речь отца все больше стала походить на разговор сумасшедшего, который стоило бы прервать.       – Мне кажется нам пока нужно лучше разобраться в ситуации, ведь без Ледибаг нам не стоит нападать на парижан – Габриэль смотрел на сына безумными глазами, от которых по спине пробежался холодок – Да и мастер Фу не дурак, он поймет, что что-то не так и может нам помешать.       – Да, ты прав – Интонация, с которой была произнесена эта фраза очень сильно не понравилась Адриану – Будет намного легче просто избавиться от этого старикашки, тогда мы сможем отобрать и талисманы – Вдруг Габриэль резко замолчал – И книгу!       Схватив напольную вазу, стоящую перед ним, Агрест старший обнял ее и начал кружить в танце, довольно громко напевая мелодию похоронного марша. Действия отца уже очень сильно пугали Адриана, но вмешиваться сейчас было бесполезно, поэтому он просто продолжал смотреть, посильнее вжавшись в диван. Габриэль же дотанцевал до конца своего кабинета, на секунду остановился, перехватив вазу, а затем швырнул ее в окно, словно чье-то тело. Услышав, что ваза разбилась, долетев до земли, он начал очень громко смеяться и вновь заговорил.       – Конечно же! Книга! Там ведь должно быть написано, куда эта пятнистая тварь дела свою хозяйку! А если написано куда, то должно быть там есть и способ как ее достать! – Габриэль как будто что–то ущипнул в воздухе, притянул к себе, а потом резко сдавил, снова зайдясь в смехе.                                                                               ***       – Так значит с тех пор вы больше не слышали о Халле? – Маринетт было грустно думать, что вернуться не получиться, но она могла бы и догадаться, ведь будь такая возможность стала бы Эмили сидеть тут все это время?       – Да, но мы все еще чувствуем его присутствие, а значит не все потерянно.       – Но ведь просто сидеть и ждать его нельзя? – Мари попыталась поднять боевой дух.       – А разве у нас есть выбор? – Слова Плагга стерли и без того натянутую улыбку с лица девушки.       – Зачем ты так грубо, котенок – Эмили притянула его к себе, отодвинув от лица девушки – Все способы, которые мы с тобой разбирали, строились на том, что нас здесь двое, но ведь сейчас тут есть еще одна квами, тем более одна из сильнейших.       – Какая разница тут она или нет, ведь без талисманов, мы и половину от наших сил не можем использовать! – Выбившись из рук, заворчал кот.       – А? – Маринетт рефлекторно потянулась к своим ушам и, нащупав знакомые серьги, выдохнула – Но талисман Тикки на месте – Она отодвинула прядь волос и показала черные серьги.       Взгляды всех в комнате были прикованы к двум маленьким камушкам, теперь уже, лежавшим на столе. Квами расхаживали по столу, что-то очень бурно обсуждая, а обе женщины просто молча сидели, изредка переводя внимание с сережек друг на друга.       – Обещать ничего не можем – Спустя пару минут Тикки заговорила – Но возможность выйти отсюда только что очень сильно возросла!                                                                         ***       Как и говорила Эмили время тут текло очень непонятным образом. У Маринетт с собой не было ни часов, ни телефона, чтобы хоть как-то его определить, да и наверно такое понятие, как время, тут не совсем уместно. Кто знает, может его тут и вовсе нет. «Колдовать» себе что-то из воздуха девушка тоже не научилась, она даже не пробовала, поэтому ей просто приходилось пользоваться тем, что уже есть в доме.       И хотя усталости здесь тоже не должно существовать, старые привычки не так уж и легко побороть. Именно поэтому сейчас она лежала в кровати, под теплым одеялом, обнимая декоративную подушку. Наконец–то за все время пребывания в этом месте ей удалось остаться одной. В голове у нее сейчас творился полный бардак, за такое короткое время произошло столько событий и нахлынуло столько воспоминаний, что на укладывание всего этого по полочкам потребуется наверно целая вечность. С другой стороны, куда ей сейчас торопиться, ведь времени у нее предостаточно.       Из–за короткой амнезии, которая произошла во время перемещения в этот мир, вся жизнь девушки перезаписалась у нее в голове заново, как на новую пленку, перематывая ее в обратном порядке. Она помнила все, до мельчайших подробностей: каждый штрих на своих недавних эскизах, все лекции на занятиях в ее институте, каждое обидное слово, сказанное ей за время учебы Хлоей и их примирение на встрече выпускников спустя 2 года, свое знакомство с Альей в первый учебный день выпускного класса, свой первый приготовленный макарун на продажу в пекарне, переход в новую школу и переезд в новый дом, плач Сабины по ночам в первое время, после переезда и тяжелый разговор с Томом… На этом моменте Маринетт резко притормозила ход своих мыслей и еще раз прокрутила эту сцену в голове.       Ее первая ночь в пекарне, она в новой теплой одежде, только из душа сидит на диване в большой комнате. Рядом с ней, уже тогда не маленький по габаритам Том и совсем не изменившаяся Сабин. Они смотрят на нее полными жалости глазами и не могут начать говорить, сама же девочка не понимает, что такого случилось и продолжает ждать решения взрослых.       – А, папа скоро меня заберёт?       – Малыш, пойми – Том и до этого сидевший в не самом лучшем расположении духа, еще сильнее помрачнел – Твои папа и мама сейчас не смогут тебя забрать они…       – Они заняты? Я же не маленькая, дядя, я все понимаю мне надо подождать, так? – Разорвав паузу, продолжила Мари – Они снова уехали по делам? И братик с ними, да? – Девочка продолжала заваливать их вопросами и не выдержав, Сабин начала плакать.       – Солнышко, твои родители… они… – Всхлипы жены усложняли всю ситуацию – Они не смогут вернуться за тобой – Наконец–то собравшись с духом ответил Том.       – Почему? – В детских глазах читалось явное недоумение – Я что, как-то разозлила маму? Это из-за того, что я разлила суп? Или мама и папа поссорились, и я теперь им не нужна?       –Нет, что ты, зайчик, ты тут никак не виновата – Том перебил девочку, не дав ей заплакать – Просто твои родители сейчас не с нами – Очень трудно рассказывать детям про смерть, а тем более про смерть близких.       – Твои мама и папа сейчас на небе, среди звездочек – Поддержала разговор Сабин – И мы, к сожалению, не можем их оттуда вернуть.       – Они… – Глаза Маринетт заполнили слезы – Умерли?       Никто в комнате даже не кивнул головой, они не ожидали, что девочка сама скажет слова, которые не могли произнести двое взрослых.       – Мама с папой умерли!? – Громче повторила малышка, давя на совесть – И братик тоже!? – Осознавать смерть ребенка было еще сложнее, поэтому пара продолжала молчать, слыша, как начинает плакать Маринетт.       Что было дальше, девушка не знает, видимо ее детское сознание не выдержало подобной нагрузки и отключилось, однако мысли быстро перенеслись в еще более ранние воспоминая.       – Маринетт, смотри куда идешь! – Над головой прозвучал строгий голос матери.       – Да, мама… – Девушка уже понимала, что это за день и что сегодня должно произойти.       Сейчас они шли на ближайший рынок, ведь служанка забыла купить некоторые ингредиенты для ужина, который устраивала ее мать. Именно из–за этого она была сейчас на столько сильно не в духе. Карин терпеть не могла, когда что–то шло по не запланированному ею порядку. Но вообще мама просто редко бывала в хорошем настроении и чаще всего такое редкое событие происходило в то время, когда рядом не было ее ребенка.       – За что мне такой несносный ребенок! – Пропустив извинения девочки, продолжала мать – Почему ты просто не можешь быть как Адриан? Тебе так сложно стараться хоть чуточку больше!? Нет, все, что тебе нужно это доводить меня, а потом бежать плакаться брату или отцу! Из-за тебя они считают меня тираном – Женщина больно дернула руку дочери и помотала ее перед собой – Из-за тебя мне приходится все это терпеть! – Мари начала хныкать, что еще больше разозлило Карин – Снова ты рыдаешь! – Откинув от себя руку ребенка пробурчала она – А ну прекрати, мы почти пришли! Ты вообще не думала о том, что по меня люди скажут, да! – Все эти речи только делали больнее, но женщина видимо этого не понимала и продолжала кричать – Господи, как же я от тебя устала! Мне вообще не стоило рожать такую как ты! – Из-за угла уже виднелось здание местного рынка – Я даже показываться с таким позорищем не хочу. Сиди тут! И не дай боже, я вернусь, а тебя тут не окажется!! – Закончила мать и оставила Маринетт одну.       Продолжать думать об этом дне Мари не хотелось, поэтому быстро прокрутив события до вечера она снова углубилась в свою память, чтобы убедиться в своей догадке.       − Привет, милая — высокий мужчина обнял женщину.       − Привет, вы как? Устали? – Сейчас мама совершенно отличалась от себя же днем, она почти что светилась от счастья и даже вполне искренне улыбалась.       − Не особо, но мы очень проголодались – Лицо этого человека все еще было трудно разглядеть, но девочка понимала, что это ее папа, ну или почти?       − Да, мы очень ждали, обещанный вами, ужин, матушка — мальчик уже снял с себя пальто и уличную обувь.       − Ох, и правда, что это я, пойдемте быстрее — она скрылась за дверьми кухни.       − Маринетт, а ты почему не обняла нас? — отец сел на корточки и протянул к девочке раскрытые руки, его примеру последовал и брат, с этого ракурса уже было сложно не узнать их лица, которые только недавно так больно врезались ей в память.       − С возвращением — сначала слегка робко, но потом уже более расслабленно, девочка обняла их. Мужчина поднял ее на руки и пошел в сторону ванной.       Сейчас Мари не могла противиться всем этим действиям, но будь это не воспоминания, она бы обязательно ударила бы их со всей своей детской силы и плевать как бы отреагировала ее мать, они этого заслужили! Эти чёртовы Агресты!       На моменте с ужином и ссорой родителей Маринетт особо не заостряла внимания, а вот на брате, пусть и с нежеланием она решила притормозить.       Маленький Адриан пытался всеми силами ее успокоить, она же, в свою очередь, рыдала взахлёб. Обида на собственную мать не давала ей отвлечься на игры и истории брата и тогда, покрепче ее обняв, он сначала замычал, а затем начал петь детскую колыбельную, аккуратно покачиваясь в такт песне.       – «Обьятья и ручки,             Нам никогда не скучно.             Мы убежим из дома,             Никто не знает кто мы.             Я рядом с тобою             Пусть и не так уж долго.             Мы будем вместе вечно,             Расти под эту песню.             Мы будем вместе вечно,             Не плачь, моя принцесса».       Это была та самая колыбельная, которую Мари напевала в тот день, знакомства с котом. Так вот почему она ему показалась знакомой! Прокрутив в голове еще раз момент с пением брата Маринетт немного загрустила. Пусть текст был не совсем красивым, пусть не везде была рифма, но песня очень нравилась девочке. Она была очень важна ей, хотя и имела такую неприятную историю. Прекратив переслушивать этот момент, она возобновила действия своих воспоминаний.       Брат уже ушел на кухню, к родителям, а она лежит, съежившись под кроватью и прижав ладони к ушам. Даже зная, что сейчас произойдет, уже взрослое сознание Маринетт очень не хотело переживать эту ужасную ночь. Послышалось три выстрела, разговор каких–то мужчин и снова звенящая тишина.       Входная дверь закрылась, и девочка больше не сдерживала свои рыдания. Только через пару часов она осмелилась вылезти из своего укрытия, а еще через час выйти из комнаты. Она зашла в комнату родителей, но там никого не было. Затем в следующую и снова никого. Она прошла все комнаты, кроме кухни. Сердце бешено стучало, но слез уже не осталось. Собрав все свое мужество, она, с закрытыми глазами, забежала на кухню. В нос ударил незнакомый ей тогда, но уже известный сейчас, запах крови, от которого девочка поморщилась. За столом никого не было, за плитой тоже. Бух! Она упала на пол и снова заплакала.       − Братик! Папа! Мама! Братик! — она начала бить руками по полу, но рука как–то странно скользила, Маринетт даже думать не хотела о том, что это была за «жидкость», открыв глаза, малышка увидела, что ее ладонь была мокрой и, быстро вытерев ее об платье, она продолжила звать родных. Было слишком темно, для того чтобы рассматривать что-то лучше, да и ей сейчас было не до этого.       − Братик! Братик! Братик! — она кричала и кричала, пока не выбилась из сил — Н-нет! Братик обещал вернуться! А! А я обещала ждать его под кроватью! Да, поэтому братик и не выходит! Я должна ждать его там! И папа тоже придет! И мама! Я… Мне надо просто подождать их там!       Собрав последние силы, она встала, вытерла слезы и пошла в сторону детской. К кровати. К братику. К родителям. Маленькие ножки подкосились. Бум! Идти не было сил, но и тут оставаться она не хотела. Остался один выход, ползти. Левая рука, правая нога. Правая нога, левая рука. Еще немного. И… Темнота…       От этих ужасных воспоминай Маринетт из настоящего чуть ли не выворачивало. Ее сердце билось об самые ребра, а осознание произошедшего тогда чуть ли не сводило ее с ума.       Так значит ее семья умерла в тот день? А кто же тогда Габриэль и Адриан из настоящего??