Назланмак

Мы зашли в небольшой клуб, весь сияющий изнутри неоновыми огнями. Я крепко держала его за руку и надеялась, чтобы он не заметил, как изменилось мое поведение, как только мы перешагнули порог. Волосы были быстро выпущены из-за ушей, голова автоматически чуть задралась, а глаза сами слегка прищурились, что придавало мне хищный взгляд. Я крепко держала за руку высокого блондина и боялась случайно отпустить и потерять его во всей этой клубной суматохе. Я стала ближе идти к парню, иногда прижимаясь к нему всем телом. Неожиданно я почувствовала резкое касание со спины, и по всему моему телу пробежала волна мурашек. Я развернулась. — Я так рада, что ты пришла! — завопила Вика, задрав руки наверх. — Я… тоже… рада…- сквозь зубы сказала я, терпя слишком крепкие объятия подруги. Блондинка отпустила меня, и я тяжело вздохнула, поправляя свои яркие серьги-кольца и надеясь, что мой макияж не смазался. Вика быстро оглядела моего парня и протянула ему свою ладонь с вульгарно накрашенными в розовый ногтями. — Вика. — Андрей, — он пожал ей руку. — Я так рада, вы очень подходите друг другу! — с умилением сказала Вика, но я же почувствовала наигранность, — Ладно, пойдем, все наши стоят у бара. Я сделала вид, что безумно рада встретиться со всеми «нашими», которых Вика решила неожиданно собрать вместе, и это, на удивление, у нее получилось. Я взглянула на Андрея, надеясь, что он сможет влиться в компанию всех друзей. Он мне улыбнулся, но я уже витала в абсолютно других мыслях, тех, которых обещала себе больше не касаться, но сознание совсем меня не слушалось. У бара стояла небольшая компания, и мои глаза начали судорожно анализировать все происходящее. Поняв, что его там нет, я немного расслабилась и выдохнула. Но сама я понять не могла, было бы мне легче, если бы он вообще не пришел, или если бы стоял среди них. Не найдя ответ на этот вопрос, я немного задрала нос и потянула Андрея за собой. Как же давно я не видела эти до боли родные лица, с которыми мы столько пережили. Но по-настоящему я все еще не могла расслабиться. Все тело было встревожено и будто наготове, как бы я ни пыталась это сама отрицать у себя в голове. Попивая коктейль и по-прежнему крепко держа Андрея за руку, я поинтересовалась у своего бывшего одноклассника, где остальные, ведь было ясно — у бара стояли вовсе не все из компании. Парень указал мне рукой на танцпол, в котором сам позже и растворился. Я оперлась локтями на барную стойку и начала нервно грызть трубочку коктейля, всматриваясь в танцующих. Андрей обнимал меня за талию, однако я не обращала на это внимания, точнее, я даже не чувствовала этого. Я была полностью сконцентрирована на поиске. Я резко поставила стакан на стойку и подумала, что было бы неплохо подправить свою красную помаду, которая наверняка вся смазалась, пока я грызла трубочку. — Я сейчас, — даже не взглянув на Андрея, бросила я через плечо. Я направилась в туалет, попутно вертя головой налево и направо. Мои плечи были расправлены, а сама походка ничуть не уступала моделям на подиуме. Я бы так и дошла до туалета, если бы под руку меня не схватила Вика, которая уже явно перебрала с алкоголем. — Ты чего не танцуешь? Все высматриваешь его? Я нахмурила брови и фыркнула. — Мне будто заняться больше нечем, — соврала и подруге, и себе. — Ага, конечно. Я тебя знаю. Ну, он здесь. Я его видела. И он ужасен! Последние слова неожиданно ударили мне в голову, и я сама не заметила, как покраснела. Незаметно для себя замедлила шаг. Я боялась себе признаться в том, что мне обидно, что подруга назвала его ужасным. Но я не подала виду. — Вик, зачем ты мне это говоришь? Я поняла, что он полный идиот еще два года назад, когда мы расстались. Она лишь тихо хихикнула и опять скрылась в толпе танцующих. Я же как-то по-сучьи улыбнулась, узнав, что он все же здесь. Потом я опять нахмурила брови и подумала: «Ну, вообще-то мне все равно».

***

Стакан. Второй. Третий. Я уже больше не могла четко контролировать свои действия, и стены клуба как-то сами разъехались, дав мне место для танцев. Медленно открывая и закрывая глаза, я посматривала на Андрея, тоже нескромно танцующего напротив. Мимика сама по себе менялась от наивно улыбающейся девочки до опасной тигрицы. Но мои зрачки все равно периодически пытались всмотреться в толпу. Я не верила, что за три часа в клубе мы так и не пересеклись. Это позволило мне убедить Вику, что у меня нет никакого желания видеться с ним, что мне все равно. Но в груди адски колотило всякий раз, когда я видела кого-то похожего. Убедившись, что мне нужен небольшой передых, я руками показала Андрею на свой пустой стакан и на стойку бара, как бы предупреждая, что если я не вернусь к нему танцевать через две минуты, то это значит, что скорее всего я упала где-то по дороге к бару, и мое пьяное тело больше не в состоянии двигаться. Пробираться через танцующих людей было крайне тяжело на подкосившихся то ли от алкоголя, то ли от усталости ногах. Они гудели, и я в сотый раз пожалела, что надела не самые удобные кроссовки. Но тут, позабыв о всей своей боли в ногах, я почувствовала, как мои колени задрожали. Меня будто ошпарили кипятком и тут же бросили в лед. В голове крутился один вопрос — как удержать эту штуку, что изнутри колотит мою грудь? Голова моментально протрезвела, и я уже не понимала, то ли время остановилось, то ли это только у меня замедленное восприятие. Всплыл второй вопрос: «он что, покрасился?». Я ни капли не удивилась, что он решил изменить свой цвет волос на более яркий, от этого человека можно было ожидать всего. За этими вопросами последовала злоба, от которой мои плечи даже немного дернулись. Он обнимал какую-то девушку, и даже несмотря на то, что прошло уже целых два года нашего расставания, мне хотелось подойти и разбить стакан о его голову. Какого черта он себе позволяет? И все было бы, наверное, прекрасно, если бы в какой-то момент этот ублюдок не повернулся. Я застыла. Он был далеко от меня, но все же смог разглядеть мой силуэт среди всех этих людей, которые то и дело проходили между нами или танцевали. Уголки его губ потянулись вверх, и я улыбнулась ему в ответ, мысленно сказав ему: «засунь свою улыбку себе в жопу». Мимолетный зрительный контакт закончился, и я пошла дальше к барной стойке, медленно переваривая все, что произошло. Эта «встреча» продлилась от силы секунды две, а в результате мои руки тряслись, и все тело пульсировало. Я поставила стакан на бар и пулей вылетела из клуба, стараясь не попасться на глаза Андрею. По дороге на улицу я достала пачку сигарет. — Черт, последняя, — я достала заранее перевернутую на удачу сигарету и закурила. Я облокотилась спиной на холодную кирпичную стену и закинула назад голову. Глаза сами закрылись. Удивительно, что у меня не было «вертолетов» в голове. А в мыслях только его глаза. Этим же взглядом он смотрел на меня, когда мы гуляли в пять утра по Москве. Город окутывал туман, а меня — мурашки, которые угасали, когда он заключал меня в свои теплые объятия. Этим же взглядом он смотрел на меня, когда отвлекал меня от просмотра очень интересного фильма — на котором я сама не могла сосредоточиться. Потому что думала о нем. Этим же взглядом он смотрел на меня, когда мы были в каком-то дешевом кафе, где купили только воду, потому что больше попросту не было денег. И почему-то я всегда была уверена в нем. Я всегда была уверена, что даже в самые лютые морозы у него для меня всегда теплые объятия. Он всегда смотрел на меня этим взглядом. Этим влюбленным взглядом. Даже сейчас, спустя два года. Я стукнула затылок о стену, чтобы понять, что я еще что-то чувствую, и от этого удара у меня выбило слезы. Хотя, нет, слезы выбило вовсе не от удара. А ведь правда, меня убивал вовсе не никотин сигарет, а человек, по которому я их курю. Какой же идиот. Кретин. Я ударила пяткой об асфальт, и, наверное, все на улице уже обратили на меня внимание. И было ощущение, что я стояла в этой наполненной людьми чертовой курилке и кричала. И ни одна душа не слышала меня. В голове вновь всплыли его глаза, и я вмиг забыла, как дышать. Я утопала в противоречиях. Я в бессилии открыла рот, беззвучно крича. Зажмурилась и села на корточки. Ох уж эти мимолетные, двухлетние влюбленности.

***

— Где ты была так долго? — не особо заинтересованно спросил у меня Андрей, когда я все же вернулась на танцпол. Я улыбнулась и пожала плечами. Правду я ответить не могла, а придумать ложь не получилось — мои сумбурные мысли путались. Но Андрей не стал расспрашивать — либо он был слишком пьян, либо его это просто не волновало. Продолжать веселиться у меня уже не было ни сил, ни желания, но Андрей этого, видимо, не понял. — Может, поедем? — крикнула я ему на ухо, пытаясь заглушить музыку. Парень недовольно посмотрел на часы и жестами показал мне: «давай еще полчаса». У него было вопросительное и умоляющее выражение лица, и я, ответив ему пальцем вверх, направилась в туалет.

***

В голову ударяют басы музыки, и лишь в туалете все эти звуки заглушаются. Я уставляюсь на себя в зеркало в полный рост, пытаясь оценить состояние макияжа, от которого почти ничего не осталось. Склоняю голову и немного выставляю ногу, чтобы хоть немного улучшить свое отражение в зеркале. Я продолжаю смотреть в зеркало и бросаю свой взгляд за свою спину. Неоновый свет огней словно обволакивает чей-то темный силуэт. Меня охватывает жуткое желание обернуться и посмотреть на этого человека, но я не поддаюсь ему. И тут силуэт выходит в свет. По моим коленям пробегает холодок, но я включаю гордыню и оборачиваюсь. В туалете тихо, музыка лишь слегка доносится из зала. Я улыбаюсь. Кирилл облокачивается на стену и скрещивает руки. — Как жизнь? — громко спрашивает. Язва. — Лучше всех, — вру. Я отворачиваюсь и делаю вид, что поправляю макияж, чтобы был хоть какой-то повод остаться в туалете и продолжить диалог. — Розовые тени? Раньше ты не красилась так ярко. Я кошусь на его отражение в моем зеркале. Черт, он знает меня слишком хорошо. И знает, что я накрасилась так, чтобы привлечь его внимание. — «Сфотографирую ебало, чтобы ты узнала, кого ты потеряла»? — он усмехается, пропев строчку из своей же песни. Ублюдок. — Знаешь, — я поворачиваюсь, — многое имеет свойство меняться в жизни людей. Например, вкусы относительно мейк-апа. Шестеренки в моей голове активно крутятся, чтобы отвечать ему в том же стиле, что и он. И я продолжаю. — Зеленый? Что дальше? Красный? Синий? — указываю на цвет волос Кирилла. — Серо-буро-малиновый. — Хороший выбор, — тут же отвечаю я, не в силах оставить последнее слово за ним. Из кабинки туалета выходит какая-то девушка, которая, видимо, даже не замечает нашего присутствия. Она проходит мимо, и Кирилл провожает ее взглядом. Смотрит он явно на ее задницу, и мои руки чешутся задушить его. Закатываю глаза и громко вздыхаю. Он поворачивается обратно ко мне и улыбается, прищурившись. Безмозглый бабник. Была бы я не так пьяна, давно бы ушла. Наверное. И что меня тут сейчас держит… — А ты не изменилась, малышка. — Я тебе не малышка, — грубо отвечаю я. А внутри все переворачивается от этого «малышка» и я мечтаю, чтобы он назвал меня так еще раз. — А кто? Крошка? Я скептически смотрю на него. — Ха-ха. Животики надорвешь, — отвечаю. Какого черта он опять ведет себя так. — Ты ведь не одна? Внутри меня взрывается фейерверк. Заметил. Заревновал? — Не одна. Губы начинают дрожать. На моих глазах снова появляются слезы при виде его. Почему он такой. Почему. Мою грудь разрывает, будто через тонкие кости ребер прорастают ромашки. И я первый раз признаюсь себе. Я люблю его. До сих пор. Каждый день после расставания я думала о нем. Память о нем — самое страшное, на что была обречена моя душа. И хочется закричать прямо в этот момент. Подойти к нему вплотную и закричать: «Скажи мне, что я нужна тебе так же сильно, как и ты мне». Какой черт заставил меня влюбиться в музыканта, который полгода в туре резвиться с девахами, а оставшиеся полгода пьет. И в сотый раз задаю себе один и тот же вопрос. Почему я. Почему он. За что мне его приговорили. — Как там твоя музыка? — спрашиваю, будто бы и не видела, что он выпустил новый альбом, что анонсировал тур. — Лучше всех, — достает сигарету и начинает курить прямо в туалете. Я кидаю взгляд на потолок, чтобы убедиться, что там нет противопожарной системы. Я бы не пережила, если бы она сейчас издала сигнал, и нам пришлось бы прекратить этот бессмысленный диалог. — Как же я тебя ненавидела все это время, если бы…- я останавливаюсь. В глазах все мутнеет и сливается. И говорю уже, видимо, не я, а виски внутри. Он выпускает много дыма изо рта. — Если бы? — задирает одну бровь. «Если бы не любила». Кажется, я бы отдала все на свете, чтобы увидеть, как он вновь влюбленно смотрит на меня. Я не отвечаю на его вопрос и отворачиваюсь обратно к зеркалу. — Как там секс с твоими безудержными фанатками? — я опять делаю вид, что поправляю макияж, — надеюсь, ты когда-нибудь назвал одну из них моим именем. Стоп машина, стоп, стоп. Что ты творишь, дура. Он смеется. — Секс, конечно, круто. Но вот за эти два года я ни разу не занимался любовью. Внутри меня что-то обрывается. Будто кто-то дергает за рычаг, и этот чертов лиловый метроном в моей груди начинает биться еще сильнее, хотя, казалось, куда уж сильнее. И всего-то хочется, чтобы он меня сейчас понимал. Я оборачиваюсь. И больше не могу сдерживать слезы. Кирилл громко выдыхает, будто чем-то расстроен, и кидает сигарету прямо на пол. — Я тебя ненавижу, — говорю я, а по глазам четко читается «люблю». Парень подходит ко мне вплотную. И я начинаю кричать. Надрывать голос, но мысленно, где-то в глубине души. И мне невыносимо хочется спрятаться. Свернуться комком. Уткнуться в свои замерзшие колени. Исчезнуть. Хочется сломать себе кости. Выдернуть волосы. Причинить себе любую боль, которая заглушила бы душевную. Но все это время я неподвижно стою в считанных сантиметрах от него. От него, полностью понимающего меня. — Я, наверное, полный кретин. Он подходит ближе. Я отрицательно киваю головой, а внутри себя кричу: «подойди сюда, быстрее, умоляю». И он читает мои мысли. Я вжимаюсь в зеркало и чувствую, с каким напором он поставил на него свою руку слева от моей головы. — Ты скучала? — Нет. И подразумеваю «да». Наш поцелуй длится не так долго, но в моей голове время опять будто снова останавливается. И сердце тоже. Чувствую, как он вцепился меня, будто в овечку. Вцепился руками, ногами, душой. А мое тело помнит его прикосновения и, кажется, ждало, когда вновь с ними встретится. Он сильнее вжимает меня в зеркало, правой рукой поднимая мою ногу за колено. Похож на зверя, которого только что спустили с цепи. Кусает за мочку уха. Я обнимаю его и ищу в нем укрытие. И у обоих ощущение, что эти секунды мы у кого-то украли, что они были не для нас. Что вот-вот придет их хозяин и отнимет у нас это наслаждение. Слезы продолжают литься по моим щеками, и я даже периодически всхлипываю, когда Кирилл оставляет мои губы в покое, целуя соленые капли. Но их невозможно остановить, потому что я понимаю, какого бабника и придурка я люблю. И я уверена, что он причинит мне боль еще очень много раз. Я освобождаю себя от поцелуя: — Я считаю до трех, — вновь прикасаюсь к его губам и делаю паузу, — и ты уходишь. Он целует и вдруг резко улыбается. — Тебе помочь посчитать? А то вдруг собьешься. Кретин. Я его ненавижу, и в то же время не могу остановиться. Поэтому и хочу, чтобы ушел он, ибо я никогда не смогу этого сделать. Он кладет свою руку мне на затылок, сжимая волосы в кулаке. Упирается носом в темные пряди, вдыхая их запах. Мои ноги подкашиваются. Кажется, еще секунда, и я расплавлюсь прямо здесь от этого наслаждения. Его ладонь соскользает на мою щеку и обжигает. — Как же я тебя…- шепчет, но я кладу указательный палец ему на губы. Страшно. Молчу. Не говори. Не говори о любви. Говори, о чем угодно. Говори о том, что ел сегодня на завтрак, во сколько лег вчера спать, но не о любви. И все же в данный момент, именно в эту чертову секунду, я полностью ему доверяюсь. И даже если через десять секунд случится конец света, а он скажет, что все будет хорошо, то я доверюсь ему. Я кладу свою руку ему на грудь и чувствую, как колотится его мышца внутри, как она бьет его кости и вот-вот раздерет грудь. Смотрю на него. — Ты у меня там, — он кладет свою ладонь себе на грудь, сжимая мои пальцы. Но от его касания мой страх никуда не уходит. Я все еще боюсь, что этот момент прервется, что он уйдет, что кто-то заберет. Люблю и ненавижу одновременно. И я не знаю, какие ангелы свели нас снова вместе, какие дьяволы свели нас с ума, но я точно знаю, что за эти секунды и я, и он были готовы продать души. Незаметно мы ускользаем от стены в кабинку туалета. Незаметно я вновь чувствую себя нужной. Незаметно проходит час. Незаметно для всех мы пробираемся к выходу и уезжаем.