Мы испортили жизнь друг другу

Самая приятная атмосфера часто наступает вечером или ночью. За окном темно, из-за чего хочется внести что-то яркое внутри дома. А если это ещё и зима, то в такие моменты только нежиться в кровати, обматавшись тёплым пледом и попивая кружку горячего какао за просмотром интересного фильма. Казалось бы, что может быть лучше? Однако Сынмина такая обстановка не успокаивала. Он пытался сесть в удобную позу, пытался пробовать и чай, и какао, пытался найти фильм поинтереснее, но всё было тщетно. Он не мог сосредоточиться даже на вступлениях фильмов. Его всё равно что-то усердно волновало. Было тяжело, но не до конца понятно, из-за чего. Попытки разобраться с этим неприятным чувством были только напрасными. Он пробовал отвлечься, но все давило изнутри и даже снаружи. Поэтому Мину пришла идея сходить на свежий воздух. Так ему всегда становилось легче. Сейчас ему хотелось полюбоваться яркими огоньками ночного города. А лучший вид на это он мог получить только на крыше. Он надел своё тёплое пальто и кроссовки, вышел из квартиры и просто побежал по лестнице вверх. Приоткрывая последнюю дверь, которая, на удивление, была не закрыта, он зашёл на крышу, которая была полностью покрыта снегом. Он медленно шёл вперёд и вдыхал ночной холодный воздух, прикрывая глаза от расслабления. Именно такая обстановка отвлекала его от всей суеты. Хотя бы немного. Пройдя немного вперёд, он увидел человека, который молча стоял к нему спиной на самом краю крыши. Он стоял уверенно, держа руки в карманах куртки. Теперь стало понятно, почему дверь была открыта. — Извините, почему вы там стоите? — решил всё же поинтересоваться Ким. — Не переживай, скоро прыгну, — очень спокойным голос отвечал незнакомец. — Что? Зачем? — Что за глупый вопрос? Чтобы покончить с жизнью. Сынмин не знал, как на это реагировать. В такую ситуацию он попал впервые. И, как на зло, правильных слов в голову не приходило. — Такому неудачнику, как я, только так и заканчивать, — продолжал говорить незнакомец. — Уверен, это не так, — Ким сделал пару маленьких шагов ближе к нему. — Ты не можешь быть уверен в том, чего не знаешь. — Как насчёт того, чтобы выговориться? — Рассказ тоже будет так себе, — голос незнакомца дёрнуся. Только сейчас Мин понял, что говорит очень молодой парень, — Надо мной издевались с самого детства. Не только одноклассники, но и родители. У меня никогда не было друзей. А это всё, о чём я хотел... Просто иметь друга, — парень делал тяжёлые паузы, в которых Ким улавливал сильную боль, — Я всегда был изгоем. Никто даже не слушал меня. — Я... Правда сочувствую, — Сынмин знал, что такими банальными фразами ничего не изменить, но сказать что-то нужно было. — Глупо было надеяться, что это когда-нибудь закончится, — продолжал парень. Он вытащил руки из карманов и крепко сжал их в кулаки, — Видимо, это просто моё личное проклятие. Но я... Больше не смогу его терпеть. — Ты... Действительно думаешь, что это единственный выход? — Сынмин стал говорить тише. Он не знал, как помочь ему, поэтому просто смирился с тем, что даже в такой ситуации он бесполезен. — Уверен. Никому от этого тяжелее не станет. Даже я наконец буду счастлив. — Не такого ты счастья хотел, да ведь? — Совсем не такого, — внезапно он повернулся лицом к Киму. Это был самый обычный старшеклассник. Его взгляд был настолько пустым, что у Сынмина по телу прошёл холод. Даже в таком возрасте люди могут быть действительно несчастны, — Спасибо тебе. — З-за что? — Ты ведь выслушал меня. Мне даже стало легче. Пусть и немного, — парень снова повернулся спиной к Мину, у которого начали дрожать руки, — На такой приятный конец я мог только надеяться, — тихо произнеся последние слова, парень сделал шаг в пустоту. Пустоту, из которой выхода больше нет. Сынмин долго смотрел в одну точку. На то место, где только что был этот парень. Казалось, будто именно сейчас время наконец решило остановиться для него. У него сильно дрожали руки. Ему снова стало больно. Чувство было такое, будто по старой ране вновь глубоко провели ножом. Он снова ничего не смог сделать. Снова просто наблюдал за происходящим, сложа руки. Дрожь перешла на колени, от чего Мин просто упал на ноги. Из глаз вновь пошли слёзы. Слёзы слабости и ненависти к самому себе. — Что со мной не так? — он опирался голыми руками о снег, который сильно щипал кожу холодом, — Я даже не попытался остановить его. Придурок! Ты полный придурок! Он сильно бил кулаками о землю, но физической боли не чувствовал. Слёзы лишь текли по лицу, падая на снег. Сердце сильно сжимало от боли. Она потихоньку начала подавлять агрессию, после чего Мин отполз к ближайшей стене. Опираясь спиной о неё, он схватил себя за волосы и просто рыдал. Подперев колени к груди, он опустил голову. — Единственный неудачник - это я, — тихо произнёс Сынмин. Он дрожал то ли от страха, то ли от холода. Мысли только запутывались. Ему стало по-настоящему страшно. Затем его тишину начали сменять крики людей где-то вдали. Мин поднял голову к небу и печально улыбнулся. Он тоже не хотел такого счастья...

***

Оставался только один экзамен, что несказанно поднимало настроение Феликса. Но не только это являлось причиной его позитивного настроения. Он также был счастлив, что у него есть парень, с которым он проводит практически каждый день. Он любил его полностью. Все его привычки, поведение, вкусы и даже недостатки. Теперь он ни капли не жалел о том самом дне, когда бросил мяч в Чанбина. Он был готов даже благодарить Сынмина за то, что тот просто ушёл тогда, ведь Ли бы так и не обратил внимания на Бина. Кстати о Сынмине. На днях он стал очень молчаливым. Ликс это заметил, ведь настроение Мина начало меняться с начала сессии. Но Феликс всё равно сомневался в отговорках шатена. Поэтому решил поговорить со своим другом как-нибудь после экзаменов, когда это учебное напряжение спадёт. Может, получится во всём разобраться. Он размышлял об этом, спокойно шагая по коридору. Ему приходилось заглядывать в кабинеты, так как он искал одного преподавателя. Проверяя очередную аудиторию, он нашёл Чанбина, который сидел прямо на учительском столе. Удивило больше то, что тот даже не дёрнулся, когда дверь открылась. Он просто продолжал что-то листать в своём телефоне. — А что мы тут делаем? — игриво спросил Ликс, закрывая за собой дверь. Бин оторвался от экрана, посмотрев на Ли, после чего начал ухмыляться. — Пока ничего. Хочешь чем-нибудь занять? — Ты же знаешь, что я всегда этого хочу, — младший с улыбкой подошёл к Бину, который теперь был выше из-за того, что сидел на столе. Со взялся с Ликсом за руки и нагнулся, чтобы его поцеловать. — А ты чего зашёл? Неужели почувствовал, что я здесь? — сузил глаза старший. — Естественно. Уловил сигнал и пришёл. — Если ты опять начнёшь говорить про своих инопланетян, я закрою тебя прямо здесь, — пригрозил Чанбин, по прежнему улыбаясь. — Знаешь, — внезапно Феликсу в голову пришла очень интересная идея. Он тоже сел на стол, после чего уселся на бёдра старшего, которому безумно понравилось наблюдать за происходящим. Ликс крепко прижимался к нему, — Я был бы не против, если бы мы оба были закрыты в этом кабинете. — Учитывая, что ты сейчас сделал, мне тоже этого захотелось, — Бин неотрывно смотрел, как Ли нежно гладил руками его грудь и утыкался носом в шею. Дыхание младшего приятно щекотило кожу, от чего по спине брюнета прошлись мурашки. Феликс начал целовать шею старшего, постепенно поднимаясь выше. Дойдя до желанных губ, он отстранился. — Бинни, — блондин посмотрел в глаза Чанбину, который уже неровно дышал, — Ты не думаешь, что нам стоит кое-что попробовать? — Смотря, что ты имеешь в виду, — Со знал о чём говорит его парень, но на этот случай он не был готов к такому разговору. — Ну... Сделать то, чего мы ещё не делали, — щёки младшего начали приобретать красный оттенок. — И чего мы не делали? — Ты знаешь, что я имею в виду, не прикидывайся. Я ведь тоже волнуюсь, — Ликс опустил голову. Чанбин предполагал, что этот момент когда-нибудь наступит, но не думал, что так скоро. Из-за обмана он не хотел этого делать. Но что-то внутри предательски требовало малыша Феликса, который бы громко стонал его имя. Поддаваясь своей фантазии, Бин начал злиться. Почему он вообще хочет этого ребёнка, если его чувства даже не настоящие? — Хён, — Феликс вновь посмотрел в глаза старшему, — Возможно, я тороплюсь, но... Неужели ты сам этого не хочешь? Чанбин не знал, что ответить. Внутри него проходила очень сложная борьба. Но он не хотел, чтобы младший видел, как тому сложно принять решение, поэтому он принял свой обычный вид. — Может, ты и прав, — спокойно произносит Бин, так же смотря в глаза Ли, который начал расплываться в улыбке. — Значит, ты согласен сделать это? — решил уточнить Ликс, после чего получил одобрительный кивок, — В пятницу у нас обоих последний экзамен. Как ты смотришь на то, чтобы мы вместе провели вечер этой пятницы у тебя дома? — Я не против, — натянул улыбку Со. Прямо сейчас он тоже соврал. Он был абсолютно против. Даже сейчас он сильно хотел, чтобы этот день не наступал так быстро. Но чем активнее ты чего-то не хочешь, тем быстрее оно появляется в твоей жизни. Этот закон работает всегда, вне зависимости от наших желаний. Поэтому, к огромному сожалению Чанбина, «долгожданная» пятница приближалась очень быстро. Он нервничал. Он давно так не нервничал. Каким бы хулиганом он там не был, он всегда считал, что приносить удовольствие в постели нужно по-настоящему, искренне, а не добившись этого обманом. Ему не нравилась эта идея с самого начала. Он знал, что Феликс - девственник. Чувство благородства, которое всё же было у Бина, так и давило этим. Он не хотел, чтобы первый раз младшего был с невзаимными чувствами. Да и если подумать, то игра немного затянулась. Чанбин до самого последнего дня размышлял о том, когда и как всё рассказать Феликсу. Он знал, что реакция последует очень негативная, ведь блондин очень чувствительный. Так ещё и усложняет ситуацию то, что это его первая влюблённость. Ликсу будет очень больно, и Со это знал с самого начала. Но почему только сейчас его начало это так волновать? То, что начал ощущать Чанбин в последнее время, действительно было странным для него самого. Ему начало нравится то, как Феликс просто смотрит ему в глаза, как он смеётся, как мило смущается. Даже его глупые теории стали для Бина уже чем-то важным. Со даже не сразу понял, что с каждый днём начал всё реже и реже уделять время издевательствам. Феликс определённо менял его в хорошую сторону. А Бин и не особо-то сопротивлялся. Чем больше он придавался этим чувствам, тем больше их появлялось. И тем больнее становилось ему. А ведь изначально он рассчитывал, что будет получать от этой игры только удовольствие. Он пытался не думать об этом, но всё только усложнялось. Видимо, он попал в ловушку своей же игры. Вскоре и последний экзамен был написан. Феликс на радостях очень хорошо к нему подготовился, и теперь, счастливый, шёл к своему парню. Все студенты, давно уставшие от сложных зачётов, лишь косо смотрели на блондина. Ведь он выглядел так, будто по всем предметам получил автомат. Ликсу было всё равно на эти взгляды, ибо прямо сейчас ему совсем было не до этого. Найдя Чанбина около кофейного аппарата с Хёнджином, настроение блондина немного упало. Ему сейчас ну никак не хотелось видеть Хёнджина. Внезапно в Феликса врезался Сынмин, от чего Ликс чуть не упал. — Ты что творишь? — Ли зашипел от боли и начал тереть своё плечо. — Прости, я тебя не заметил, — тихим голосом отвечал Мин. — Не заметил? Серьёзно? — Ким ничего не отвечал, что в последнее время стало нормальным с его стороны, поэтому Феликс решил взять ситуацию в свои руки, — Сынмин, что происходит? Ты стал очень стран- — Извини, но мне нужно идти, — быстро ответил Мин и направился к выходу из универа. Ликс грустно смотрел в сторону уходящего друга. "С ним точно что-то не так". Вдруг к Ли подошёл Чанбин, оставив Хвана, который, в свою очередь, тоже куда-то ушёл. — Ты в порядке? Плечо не болит? — А, это... Я нормально. Ты всё видел? — Да, мы же стояли недалеко. — Ну да, — Ликс пытался отбросить грустные эмоции и вновь настроиться на позитивную волну, — Хён, я как раз шёл к тебе. — Да что ты? — улыбаясь, с иронией отвечал Бин. — Что? Неужели надоедаю? — Нет, просто очевидно, что после последнего экзамена ты пошёл ко мне. Мы же так и договаривались, разве нет? — Да, точно. — Какой-то ты рассеянный. Ты уверен, что хочешь пойти ко мне? — Со попытался ухватиться хоть за что-то. — Да, уверен. Я просто задумался, — серьёзно отвечал младший. — Что ж, — натянул улыбку Чанбин, — Тогда пошли? — Пошли, — улыбка окрасила теперь и лицо блондина. Сегодняшний вечер пройдёт очень интересно для них обоих.

***

Хёнджин также всё это время внимательно наблюдал за поведением Сынмина. Спустя пару дней после того разговора в библиотеке Мин сам подошёл к Хвану. — Хёнджин, — Ким обратился к старшему, который один сидел на подоконнике, — Я пришёл поговорить. — Ого, сам пришёл? Как мило, — ухмылялся Хван, — Я тебя слушаю. — Если я сейчас выскажусь, мне станет легче? — руки младшего слегка дрожали, но он пытался скрыть дрожь за большими рукавами байки. — А ты попробуй, тогда и узнаешь, — брюнет заинтересованно уставился на Мина, продолжая ухмыляться. — Хорошо... Я попробую, — Сынмин тяжело выдохнул, после чего посмотрел в глаза Хёнджину, — Мне страшно. В моей жизни начали появляться сплошные кошмары, после которых я начинаю ненавидеть себя всё больше и больше. У меня никогда не было такого тяжёлого периода. Поэтому меня очень удивило то, что во время всего этого один раз мне удалось ощутить тепло. В тот момент, когда ты держал меня за руку, мне действительно стало спокойнее. Мне кажется... Что я до сих пор что-то чувствую к тебе. — Какие трогательные слова, Минни, — Хван встал с подоконника и подошёл ближе к младшему. Он погладил рукой его щеку и приблизился к его лицу, — А я ведь предупреждал, что всё изменится. Говорил тебе, что испорчу твою жизнь. — Хёнджин, хватит. Ты сам предлагал мне помощь, — Ким снова начал нервничать. — Да, не отрицаю, предлагал, — Хван отстранился от Сынмина, — Но... Как бы это сказать? Новогодний тариф закончился. — Ч-что? — А что непонятного? — Хёнджин улыбался, — Я больше не хочу тебе помогать. Давай вместе посмотрим на это с моей стороны? — старший сделал серьёзный взгляд, после чего начал под счёт загибать пальцы, — Первое: ты сам начал ссориться со мной. Второе: только ты захотел расстаться. Третье: ты оттолкнул меня, когда я пытался тебе помочь. Ты, и снова ты, Сынмин! Ты всегда отталкивал меня и решал всё за меня. Ты вообще думал обо мне? О моих чувствах? — глаза Хвана начали блестеть, — Не только твоя жизнь превратилась в кошмар. Мне тоже плохо. Но ты этого снова не заметил. И после этого ты просишь о помощи? Сынмин выслушивал что-то подобное во время их ссоры. Им обоим было больно. Да, Мин снова не подумал о чувствах Хёнджина, ибо был слишком занят своими. Да, он снова поступает эгоистично. Он снова ничего не может с этим сделать. — Мне... Нужно было время, — выдавливает из себя Ким, сдерживая слёзы. — Знаешь, оказывается, мне тоже нужно было время, — Хван отошёл от Мина на пару шагов, — Время, чтобы понять, какой я всё-таки идиот, что продолжал надеяться на что-то даже после расставания, — он повернулся спиной к младшему, чтобы тот не видел его слёз. Он давно не выпускал свои эмоции наружу, — Ты был прав, люди не меняются. Ты так и не изменился, а я по прежнему продолжал любить тебя. Затем наступила тишина, во время которой оба парня пытались справиться со своими эмоциями. — Прости, Хёнджин, прости меня, — Сынмин говорил очень тихо, по его щекам медленно текли слёзы, — Я правда не замечал, как тебе было больно. Не замечал, что сам и создаю эту боль. Мне жаль, правда жаль... — Забей, — резко ответил брюнет, после чего повернулся лицом к Мину. Он по прежнему сдерживался, — Ты же всё это время так и делал. Продолжай, Ким Сынмин. После этого случая Хёнджин снова начал плакать. Все эти месяцы у него получалось сдерживаться, но только не в этот раз. Теперь него были такие же красные глаза, как у Сынмина. Чанбин заметил это, на что Хван лишь отшучивался просмотром фильмов до поздней ночи. Когда Хван заметил Мина, который врезался в Феликса, его настроение вновь упало. Их взгляды совсем немного пересеклись, после чего Ким сразу же ушёл. Хёнджин тогда не планировал всё рассказать Сынмину, но так вышло. Да и когда бы младший ещё подошёл к нему? Правильно, больше никогда. С того момента оба пытались забыть о существовании друг друга. Хван больше не будет издеваться над ним, а Мин больше никогда не заговорит с ним. Ведь он ощущал огромную вину перед старшим. Видимо, только сейчас для них двоих это стало окончательным концом.