Части

*** Его губами были стёрты все наши грани, на кончике языка застыли слова "подожди" и "прошу". Порывистые прикосновения, мягкость его дыхания сломали всё то, что раньше казалось реальным. Это нормально, что я только им дышу? То чувство в груди заполняло пустую клетку: нежность, забота, зависимость от любви. "Сделай со мной, что угодно, я буду смелым, только, пожалуйста, больше не уходи." Он сомневался, боролся отчаянно с чувством, сжал его в крепкий, тугой и колючий комок. Только когда я исчез, наконец-то почувствовал, понял, как будто споткнулся и сбился с ног. Всё перевернулось, как маятник: нет ни секунды, когда бы не видел в мыслях, не представлял, как губы мои накрывают его, а после сползают всё ниже, скользят уже по плечам. Куда бы ни шел, и что бы не делал, я рядом невидимой тенью ходил по его следам. "Ты еще дышишь? А я, вот, уже не знаю. Скучаю так сильно, быть может, и перестал." И в тот момент, когда стало невыносимо, ворвался стремительно в легкие, как кислород. Прикосновением губ подарил мне силу снова дышать и границы стирать без слов. (s) *** Смотрел, а у него дрожали губы, и еле удержался от того, чтобы забрать слова обратно тут же, прижать к себе, не отпускать его. И знал, что если я скажу хоть слово, польются слезы из любимых глаз. Я этого не выдержу, не снова - мгновение, когда начну терять. Мне кажется, не вынесу ни взгляда, ни голоса дрожащего, ни рук таких холодных, тонких у запястья... как самая прекрасная из мук. Лишь стоит сделать хоть одно движение, неосторожное, шагнуть ко мне, и я бы сбросил маску, без сомнения, в объятья пал и снова был в огне. - Возьми. - Оставь себе. Твоя по праву. Вопрос немой. - Она была твоей, я покупал не для себя гитару и никогда бы не играл на ней. Надеялся, что заберёт обратно, в ней слишком много, много от него. Мы перестали глупо притворяться, и он ушёл, я отпустил его. Осталась лишь гитара и сомнения; закрою дверь и подойду к окну. Я слишком долго был совсем потерян, я слишком поздно понял, что к чему. Касались пальцы струн, впитали запах, одеколона аромат его. Ночь звёзд полна, но слишком больно, правда, вот так стоять и думать про него. Сама окажется в руках моих гитара, и три аккорда прозвучат во тьму. Сожмётся сердце, так, как не сжималось, увижу имя, и комок во рту появится. Еще одно увижу, но не твоё, а, кажется, своё. В розетке, там, за струнами колышется, с надеждой спрятанное, что я всё пойму. Я всё смотрел, и мне казалось, будто в руках держу не инструмент, а жизнь. Столь хрупкую, как истинное чудо, столь нежную, что волком впору выть... или два сердца, что хотят любить. Всего два сердца, что хотят любить... (t)