Достучаться до небес

Бак не был уверен, где именно находился. Последнее, что он помнил, — это то, что на берегу залива произошла авария и их команда прибыла на вызов. Услышав, что в тонущей машине застрял ребёнок, Бак действовал не задумываясь: снял куртку вместе с ботинками и прыгнул в воду. Он заплыл так глубоко, как только мог, чувствуя, как намокшая одежда тянет вниз. В месте, где затонула машина, вода помутнела от поднявшегося со дна ила. Бак едва мог видеть, тем не менее вытащил универсальный нож из-за пояса и подплыл к заднему стеклу. Разбив окно, он выдернул девочку из салона и отчаянно толкнул её к поверхности. И теперь Бак был здесь: в месте, которое никогда раньше не видел, в окружении людей, которых не знал. Здесь светло. Это всё, что он мог сказать. Куда ни посмотри — яркий свет, заливающий всё вокруг. Что касается людей, то они словно принадлежали ко всем слоям общества: молодые и старые, кто-то ходил в костюмах, а кто-то в оборванной одежде с босыми ногами. Они перемещались в свету, двигаясь в одном направлении. Бак посмотрел туда, куда все направлялись, и вдалеке увидел двое врат, возвышающихся посреди яркости. Почувствовав что-то в руке, Бак поднёс её ближе к лицу и сощурился, стараясь сфокусировать взгляд. Оказалось, он держал лист бумаги, на котором красивым почерком была выведена надпись золотыми буквами: «Возвращайся назад». Оглянувшись вокруг ещё раз, Бак заметил, что каждый в руке держал лист бумаги. — Что это значит? — вслух спросил он. — Это значит, что твоё время ещё не пришло. Бак вздрогнул и обернулся в сторону говорившего. С тех пор как он открыл глаза в этом месте, это был первый голос, который он услышал. Он не мог сказать, как этот человек — существо — выглядел. Складывалось ощущение, будто каждый раз, когда Бак пытался сфокусировать взгляд на лице, оно шло рябью и менялось. В одну секунду он был уверен, что перед ним стоит женщина, в другую — мужчина. То кто-то пожилой, то молодой. — Моё время? — спросил Бак, бросив попытки внимательнее рассмотреть существо. — Твоё время на земле, — послышался ответ от существа, и оно указало на что-то похожее на зеркало, возникшее рядом с ними. Когда Бак присмотрелся, оказалось, что это действительно зеркало в полный рост, обрамлённое красивой золотой оправой. Бак наклонился вперёд, чтобы в него заглянуть, но быстро отшатнулся от увиденного. Он смотрел на себя, лежащего на берегу залива и окружённого командой. Чимни давил на его грудную клетку, а Ген сидела рядом — держа в руках электроды дефибриллятора — и ждала. Возле головы на коленях стоял Бобби, его губы шевелились, но Бак ничего не слышал. Казалось, все они двигались как при замедленной съёмке. Бак наблюдал, как Чим медленно-медленно надавил ему на грудь ещё один, два, три раза, прежде чем опустить руки. Смотрел, как Ген медленно-медленно приложила электроды к груди, тело оторвалось от земли, а спина изогнулась дугой, пока электричество пыталось запустить его сердце. Вскоре тело опустилось обратно на землю, и Бак видел, как руки Чима снова потянулись к его груди. Бак смотрел внимательно, поэтому заметил влагу в его глазах, пока тот нажимал и нажимал. Медленно-медленно. — Чим, — прошептал Бак, а потом снова взглянул на существо. — Они тебя спасут, — сказали устами существа несколько голосов. Все они прозвучали тихо, перекликаясь между собой. — Твоё время ещё не пришло. Тебе пора идти. — Существо указало в направление врат, а после исчезло, словно его не существовало вовсе. Бак должен вернуться. Должен вернуться к своей команде. Стоило ему присоединиться к толпе, идущей к вратам, Бак побежал. Он не спускал с врат взгляда во время бега. Над одними висела надпись: «Возвращайся назад», выгравированная тем же красивым почерком, что и на билете. Над другими было написано: «Иди вперёд». Бак был уверен, что правильно понял их назначение, а также то, что не хотел к ним приближаться. Однако он не мог приблизиться к нужным вратам из-за очереди, где все выстроились в одну линию и проходили по одному. Бак заметил, что цепочка из людей, в которой стоял он, была намного меньше другой. Видимо, не все могли обмануть смерть. В ожидании своего череда Бак оглядывался вокруг и смотрел за тем, как вокруг слонялись люди. Он наблюдал за ними словно загипнотизированный, желая узнать их истории: как они умерли и как жили. Что привело их сюда и что они оставили после себя? Пока он оглядывался, кое-что привлекло его внимание. Щёлкающий звук, который отличался от остальных приглушённых шумов. Бак закрутил головой, стараясь вычленить источник звука, и в конечном счёте увидел маленького мальчика на расстоянии ста футов. Тот стоял, опираясь на костыли, перед зеркалом, очень похожим на то, в котором Бак увидел собственную почти-что-смерть. К сожалению, он не был здесь единственным ребёнком. Толпа слоняющихся людей казалась бесконечной, среди которых находились и маленькие дети. Большинство из них бродили в одиночестве, но некоторых за руки держали другие люди, вероятнее всего, родители. Мальчик, который привлёк внимание Бака, продолжал стоять перед персональным зеркалом, наблюдая за тем, что происходит внутри. Бака что-то потянуло в его сторону: чувство в груди, из-за которого отчаянно хотелось подойти к нему и помочь. Ещё одна минута пребывания здесь не повредит, подумал он. У него был билет… он знал, что отправится домой. Бак покинул свою очередь и медленно пошёл в сторону мальчика, который всё ещё смотрел в зеркало. Тот не заметил приближения, слишком сосредоточившись на том, что происходило внутри. Бак заглянул через его плечо в зеркало и увидел операционную. В видении тот же самый мальчик лежал на столе, окружённый докторами и медсёстрами. Бак нашёл взглядом мониторы, которые отслеживали его пульс и давление. Судя по всему, у него началась тахикардия. — Папочка очень сильно расстроится, — произнёс маленький мальчик тихим, дрожащим голосом, отчего у Бака болезненно сжалось сердце. Бак посмотрел на его руки, которыми тот сжимал костыли, и в одной из них увидел мятую бумажку. На ней были заметны слова: «Иди впе…» Доктора его не спасут. Мальчик не вернётся домой. Бак опустился рядом с ним на колени, положил ладонь на маленькое плечо, и мальчик наконец-то обернулся, чтобы посмотреть на него. Он выглядел таким грустным и беззащитным. — Я не хочу, чтобы папочка расстраивался, — прошептал он. Бак подумал о команде, которая сейчас боролась за его жизнь на берегу залива. О девочке, которую пытался спасти, — ему стало интересно, стояла ли она сейчас в одной из очередей, или же он добрался до неё вовремя. Бак подумал о сестре, которую любил всем сердцем, но с которой не разговаривал два года. Он вспомнил о родителях, с которыми общался на прошлой неделе, и том, как голос его матери звучал разочарованно, когда она спросила, продолжает ли Бак «играть в супергероя». Они никогда не понимали — не знали, — почему он выбрал такую жизнь, а не ту, где, по их мнению, у него был большой потенциал. Спасать жизни — это его предназначение. Бак никогда не чувствовал себя полноценным, пока не стал пожарным. Он лишь надеялся, что спас сегодня одну жизнь… И, возможно, сможет сделать это во второй раз. — Как тебя зовут? — спросил он мальчика. — Кристофер, — всхлипнув, ответил тот. Бак улыбнулся и стёр мокрые дорожки от слёз под очками Кристофера. — Я тоже не хочу, чтобы твой папа грустил, Кристофер, — произнёс он. Протянув дрожащую руку, Бак вытянул билет из пальцев Кристофера. Сложив пополам, он убрал его в карман штанов, а затем протянул мальчику свой билет. Слова «Возвращайся назад» на мгновение сверкнули ярким золотом прежде, чем он сжал пальцы мальчика на бумажке. Бак подумал, что, может быть, нет ничего плохого в том, что ему не придётся возвращаться. Он чувствовал, что поступает правильно, отправляя мальчика домой. Отправляя его обратно к отцу. Бак прожил достаточно. В своей жизни он принимал решения как хорошие, так и плохие. Делал как невероятно глупые поступки, так же и мудрые. Бак будет рад умереть, зная, что последнее, что он сделал в своей жизни, — спас две маленькие жизни, которые, в противном случае, были бы обречены. Ему было этого достаточно. Кристофер растерянно прожигал взглядом билет несколько мгновений, а потом его озарило пониманием — он улыбнулся так широко и ярко, что у Бака вновь кольнуло сердце. Он обнял Бака за шею — костыли лязгнули у него за спиной — и засмеялся. Это был звук чистой радости, который заставил Бака обрадоваться тому, что именно этот смех станет последним, что он когда-либо услышит. — Спасибо, — поблагодарил Кристофер. Затем он отвернулся от Бака и зеркала и поспешил к более короткой очереди, двигаясь так быстро, насколько ему позволяли ноги. Взрослая женщина заметила его и улыбнулась, отступив немного назад, чтобы он смог занять место перед ней. Кристофер посмотрел в сторону Бака последний раз, помахал рукой, а затем повернулся к вратам, которые вернут его обратно к жизни, обратно к отцу. Бак вытер слезы тыльной стороной ладони и тяжело вздохнул. Он медленно поднялся на ноги и оцепенело побрёл к концу длинной очереди. Заняв место, Бак достал из кармана форменных штанов билет мальчика дрожащей рукой и развернул его, чтобы посмотреть на золотые буквы. Иди вперёд. Всё в порядке, подумал Бак. Двадцать шесть лет, может быть, и не такой долгий срок, но этого достаточно. Этого было достаточно. Очередь двигалась медленно, поэтому Бак коротал время, думая о Чиме и Ген, которые будут винить себя в его смерти из-за того, что не смогли реанимировать. Бобби непременно назовёт Бака глупым ребёнком, но потом остаток жизни будет мучить себя вопросами о том, могли ли они его спасти. Бак знал, что родители будут сердиться на него за то, что он выбрал путь пожарного. Ему было интересно, узнает ли Мэдди о том, что произошло. У родителей не было её контактов, так как она поделилась своим адресом только с ним после того, как сообщила о своём переезде. Бак старался думать о хороших вещах, которые он совершил в своей жизни, но вспомнить мог только последние десять месяцев. До этого его жизнь была практически бессмысленной. Бак уже практически дошёл до начала очереди — перед ним стояло всего несколько человек — и отчаянно пытался не думать, что находится по другую сторону. Внезапно в него кто-то врезался, отчего Бак едва не упал. Это был мужчина, который бродил около очередей, споткнулся — Бак моментально подумал, как странно то, что в загробной жизни всё ещё можно споткнуться, — и чуть не сбил его с ног. — Прости, сынок, извини меня, в последнее время равновесие меня подводит, — произнёс мужчина, когда Бак поймал равновесие. Желая помочь Баку выпрямиться, мужчина потянул его за одежду, а потом провёл старыми, морщинистыми руками от плеч вниз по рукам. — Ты в порядке, сынок? Я же тебя не ушиб? Бак тихо рассмеялся и покачал головой, похлопав пожилого мужчину по плечу. Он был маленьким, едва доставал Баку до груди, со сгорбленной от старости спиной. Глаза у него были тёмными, но в то же время яркими, и Бак подумал, что за ними скрывается миллион историй. — Я в порядке, сэр. А вы? Мужчина улыбнулся и выпрямился настолько, насколько мог. — Полагаю, я в порядке, насколько это возможно, — подмигнул он. — Не возражаешь, если я к тебе присоединюсь? Бак покачал головой и движением руки предложил ему занять место рядом с собой в очереди. Мужчина принял предложение и положил ладонь на локоть Бака, тяжело на него опираясь. Бак улыбнулся и придержал его, радуясь телесному контакту перед концом существования. Последние несколько футов они преодолели в тишине, а затем наступил их черед. Бак хотел было помочь старику пройти через врата, но тот отмахнулся от него. — Дай старику ещё одну минуту. Бак вздохнул и отошёл от него, повернувшись лицом к вратам, за которыми наступит конец. Сначала было страшно, но потом Бак закрыл глаза, отчего его окутало спокойствием, и сделал последний шаг вперёд. Бак будто упёрся в стену и не мог двигаться дальше. Открыв глаза, он уставился на врата. Перед ним была лишь яркость, как и везде, с тех самых пор, как он сюда попал. Бак не прошёл. Он посмотрел на створки врат по бокам, а после взглянул на старика, который движением руки сказал попробовать ещё раз. Бак снова попытался пройти вперёд, но, как и до этого, ничего не вышло. Он поднял руку и почувствовал… ничего. Просто ничего. Ни стены, ни барьера, там ничего не было, но Бак не мог пробиться вперёд. — Что происходит? — спросил Бак. Он был в замешательстве, и теперь спокойствие исчезло, сменившись пульсирующим страхом. Он сделал что-то не то, когда отдал Кристоферу свой билет? Он застрянет здесь навсегда? — Ты используешь не те врата. Бак вздрогнул, услышав позади себя голос, и обернулся. Существо стояло у него за спиной и указывало рукой в противоположную сторону. — Нет, — отчаянно закачал головой Бак, а потом завертел головой по сторонам в надежде найти мальчика. — Я отдал Кристоферу свой билет. Он прошёл, он должен был. — Он прошёл, — послышался мягкий ответ существа. — Но ты всё ещё используешь не те врата. Существо указало на билет Бака в руке, и он непонимающе опустил взгляд. «Возвращайся назад», — гласил билет яркими золотыми буквами. — Я не… Я не понимаю. Вы?.. — Бак посмотрел на существо, которое только покачало головой и кивнуло в сторону врат с надписью: «Иди вперёд». Бак посмотрел туда вовремя, чтобы увидеть, как знакомый старик, прихрамывая на одну ногу, приблизился к вратам, ослепляющим светом, через которые так и не смог переступить Бак. — Я видел, что ты сделал для того мальчика, — помахал он Баку билетом, на середине которого виднелся изгиб там, где его сложили пополам. — Рано или поздно я бы всё равно его получил. Мне кажется, тебе ещё рано откладывать эту униформу, сынок. Так что иди и спаси ещё несколько жизней прежде, чем вернёшься сюда, хорошо? До того, как Бак смог пошевелиться — чтобы остановить или поблагодарить, — его не стало. Бак простоял так ещё некоторое время, наблюдая за тем, как больше и больше людей пересекали черту, приближаясь к тому, что их ждало впереди. На его плечо опустилась рука. Она ощущалась как солнце, как каменная гора, дающая точку опоры. Существо развернуло Бака в сторону других врат, указав ещё раз на билет в его руке. — Твоё время ещё не пришло, — повторило существо ранее сказанные слова. Медленно-медленно Бак побрёл в сторону врат, возвращаясь к жизни… возвращаясь домой.