Глаза Хюррем Султан

Сегодня Сюмбюль встал очень рано, чтобы никто не заметил, как он покидает дворец. Он бесшумно проскочил мимо гарема, соврал стражникам и вышел за пределы Топкапы. Сердце его сильно стучало, но желание преобладало над страхом. К тому же, здравый смысл подсказывал ему, что ничего страшного он не делает и наказания не получит. Что плохого, если он заскочит к своему другу на часок-другой? Сюмбюль очень спешил, чуть ли не бежал. Путь лежал через базар. Сейчас на нем практически никого не было, время раннее. Отсутствие людей в таком месте удивляло и радовало. На улице было прохладно, на ветвистых распустившихся деревьях птицы пели утренние песни, небо только розовело. Сюмбюль добежал до нужного дома. Он уже бывал в нем, но глядел на него так же зачарованно, как в первый раз. Еще бы, этот дом был невероятно красив, он даже походил на поместья пашей. Сюмбюль тихонько постучал. Спустя секунд десять дверь открылась, и ага тут же залетел внутрь. − Доброе утро, ага. Какими судьбами? – с издёвкой заговорил улыбчивый Гюль-ага, но Сюмбюль сразу прижал его к себе и начал расцеловывать его сладкую шею. − Я так скучал, − горячо проговорил Сюмбюль, отбросив тюрбан в сторону. − Хэй, − счастливый Гюль гладил его спину, − ты два дня назад только был. Уже успел соскучиться, солнце мое? Сюмбюль настойчиво повел своего друга на второй этаж. − Ты даже не представляешь как, − обжег ухо шепотом Сюмбюль и повалил его на кровать. Сюмбюль лег на него и придавил своим весом. Гюль-ага чувствовал, как снизу у того все затвердело и начал мокро целовать его, запустив ладонь в его густые волосы. Сюмбюль вернулся к шее любимого друга, расстегивая пуговицы его рубахи. Затем он опустился к ключицам, начал целовать между ребер. Гюль-ага тяжело дышал, прикрыв глаза от удовольствия. − Мм! – недовольно промычал Сюмбюль и чмокнул еще раз его нежную кожу. – Ты специально это делаешь? − Что такое? – запыхавшийся Гюль опустил голову к нему. − Почему ты так вкусно пахнешь, подлец? И как я теперь вернусь в Топкапы? Гюль-ага рассмеялся и, притянув его к себе, поцеловал. Гюль-ага сидел на тахте и гладил лежащего на его коленях Сюмбюля. Его глаза сузились, под этой лаской он почти дремал. − Как дела во дворце? – спросил Гюль. − Скверно. Идет серьезная борьба за место управляющего гаремом и казначея. − Уже успел подружиться с Хюррем Султан? − Да, в некотором роде, − Сюмбюль покосился и поежился, вспомнив разговор с султаншей. − Прошу тебя, не оставляй мою госпожу. Служи ей, ладно? − Да у меня выбора нет. Скорее всего она будет управлять гаремом. − Правда?! – Гюль-ага оживился. − Да, дела Махидевран Султан пошли по наклонной, она опустошает казну ради своих причуд, увязла в долгах, так что долго она на этой должности не продержится. − Отлично, − пропел Гюль-ага. – Скоро настанет время великой Хюррем Султан, и она обязательно расправится со всеми своими врагами, да поможет ей Аллах. − Да чем она тебя так очаровала? – он поднял глаза на Гюля, который поглаживал его волосы. − Эх! У нее такие глаза, Сюмбюль… как чистое яркое лазурное небо! Я глядел в ее глаза и готов был сделать все, что угодно, лишь бы порадовать ее. − Видел я ее глаза. И что в них такого? − Ты еще поймешь, мой хороший. Ты еще поймешь. Сюмбюль пожал плечами и замолчал. Гюль-ага, наклонившись, поцеловал его. Тот грустно вздохнул: − Я так не хочу уходить. Но придется, − с этими словами он тяжело поднялся и начал собираться. Сюмбюль оделся, и они медленно поплелись в коридор. − Приходи еще, − Гюль-ага надел на своего друга тюрбан и лукаво улыбнулся, − на чай… Сюмбюль грубо притянул его за талию к себе и крепко поцеловал напоследок. − Непременно, любовь моя, − выдохнул он и вышел за порог. Холодный уличный воздух заполнил легкие, Сюмбюль прошел пару метров и обернулся. Гюль-ага напрягся – этот тоскливый взгляд люди могли неправильно понять. − Ладно, эфенди, − заорал Гюль-ага, смотря по сторонам, − завтра привезешь ткани, я сначала на них посмотрю. Бывай! − О Аллах, − вздохнул Сюмбюль, закатив глаза, и пошел обратно во дворец.