Газета, лампочка и звезды

Мои руки скользили по чужому телу столь же нежно, сколько и он всегда относился ко мне бережно, с трепетом. То есть, никак. Я жадно цеплялся за каждый сантиметр его кожи и думал о том, как же было бы круто сейчас сброситься с крыши вместе с ним, перед этим выпив бутылку вина. Красного, полусладкого. Или может быть какого-либо другого, на его вкус. А может, просто разбить эту бутылку об его же голову. Не могу смотреть на эту милую мордашку больше трех минут. Сразу хочется вырвать себе глаза и положить их в стеклянную банку, поставив ее в комнату, где он будет находиться вечно, ведь у него не будет возможности выйти. И тогда уже не я, а часть меня будет наблюдать за ним всю эту бесконечность, которую нам суждено вместе прожить. – Ты знаешь, что в следующей жизни можешь стать даже лампочкой в туалете? – вдруг мне захотелось поделиться с ним этой ничего не значащей фразой, оказавшейся именно сейчас в моей до этого пустой голове. Но почему-то меня так разозлила мысль о том, что было бы, будь это на самом деле правдой. Что, если бы он был лампой? Причем, не обычной, что весит у меня в гостиной, а той, в старом сортире, на какой-нибудь заправке, да еще и в поселке городского типа, на каком-нибудь Урале, или еще дальше, куда бы я даже не стал ехать. – Что за бред у тебя в голове? Ты об этом серьезно думаешь? Он никогда не воспринимал меня всерьез. Это заставляло морщиться и в очередной раз бросать сигарету в пепельницу с таким видом, будто в ту минуту он предал родину, а не отнесся паршиво к моему нелепому высказыванию. Между прочим, оно и не было каким-то глупым или несуразным. Вполне себе интересная мысль, учитывая то, что до этого мы рассуждали о философии и религии. – Думаю. А почему я не могу думать о тебе в качестве лампы? Знаешь, я бы не стал вытирать тебя. Ты бы висел в каком-нибудь заблеванном, прогнившем толчке. Я бы даже там не появился и никогда бы не увидел тебя. Ты бы светил всем, но не мне, ведь я бы побрезговал зайти в тот туалет, – почему-то я хотел обидеть его своим высказыванием. Ничего личного, мол, просто знай, что мне никогда не нравились стремные толканы. И, наверное, его бы это и задело, но почему-то он сделал очередную затяжку и просто фыркнул, продолжая смотреть в небо. Никогда не видел в этом смысл. Что он найдет там? Падающий метеор? Или свою надежду на то, чтобы свалить от меня как можно дальше? Так этого не будет, я же не отпущу его. – Если бы я был лампочкой в туалете, то кем был бы ты в следующей жизни? Внезапно он дал мне время для размышления. Очень зря, кстати. Но я задумался. Упал на плед, где лежал и он. И посмотрел в сторону. Никогда не смотрел вверх, потому что… Я не хотел, вот и все. Не видел смысла в том, чтобы смотреть на звезды или небо, или на падающий астероид, или на космические корабли (в который раз приходит в голову мысль: что он вообще там разглядывает?). – Я был бы газетным заголовком. Или просто первой страничкой в газете. На меня бы часто обращали внимание всякие прохожие, которые желали бы вновь насладиться ностальгией, купив газету. Подумай, насколько редко сейчас их скупают. Глупо тратиться на подобное, когда мы живем в эпоху интернета, – я закинул ногу на ногу и пару секунд так пролежал, а затем вдруг сел. – Я бы очень долго пролежал на этой полке, пока какой-нибудь прохожий бы не купил этот сверток, не унес бы его к себе домой, пока не пролистал бы чисто для вида или возможно даже бы почитал несколько страниц, но это вряд ли. А потом она бы пошла по рукам. – Как и ты! Ха-ха! – он вдруг рассмеялся в голос, и я несдержанно отвесил ему подзатыльник, рыча на парня. Нашел над чем смеяться, чертов хер. Мне стало бы неприятно, если бы это действительно как-то влияло на меня, но его смех лишь был простой эмоцией и реакцией на мои слова. Никак это не задевало. И я понимал, что это правда. Мои слова отражали действительность, а мое прошлое оставалось тем, о чем прекрасно знал парень, смотрящий в звездное небо. – Тебя изготовили на заводе, ты бы оказался сначала в большом магазине, супермаркете, а потом тебя бы отправили на маленькую заправку. Ты бы долго хранился в каком-нибудь старом ящике, но так бы и не разбился, пока не пришло твое время и тебя бы не вкрутили в том старом и стремном туалете. Я взял из пачки еще одну сигарету и посмотрел на парня стол выразительно, что он сразу понял меня. Поднес зажигалку ближе, дабы помочь мне. Я бы улыбнулся, да рот занят. Да и не люблю я лыбу давить, не для меня подобные развлечения. – И что дальше? Что бы стало с тобой? – казалось, его даже заинтересовал мой рассказ. А я лишь усмехнулся. Сам не знал, что было дальше в моей голове. Мысли в голову уже отказывались идти. Я сделал очередную затяжку и посмотрел вперед, на какой-то многоэтажный дом, который был прямо перед нами. Конечно, сидеть на крыше десятиэтажки было хорошей идеей, но рядом были и повыше здания, отчего нас видели и другие люди. Впрочем, наплевать. – Со мной? Я бы тоже кочевал по разным домам, заведениям, возможно даже по барам, ведь газетка то неплохая, почему бы не дать ее почитать своему другу, а тот даст ее другому другу, а потом еще и еще, – я рассуждал медленно, но парень все равно щурился, будто я выливал на него потоки информации с бешеным темпом. – Получается, ты бы везде путешествовал, а я бы так и провисел всю жизнь в одном месте? Неприятную жизнь ты мне уготовил, ничего не скажешь, – он фыркнул и покачал головой, будто мы все мои бредни – правда. И ничего, что это лишь предположения, которые маловероятны. Да даже невероятны, чего там говорить! – Почему же? Ты бы встречал там много различных знакомых. Видел бы много разных лиц. И не только лиц! Мне захотелось рассмеяться. И сигарета выпала у меня изо рта в потоке этого бешеного хохота. Он лишь хмуро посмотрел на меня, а затем поддержал меня открыто, такими же яркими эмоциями. Мне понравилось это. – Моя газета бы знатно потрепалась. Я бы уже вышел из строя. А заголовок, которым я и являюсь, уже был бы порван к концу моей жизни. Тогда и ты бы уже начал мигать, угасать, – потушив «палочку смерти», я лег обратно на плед и все-таки нарушил свой принцип не смотреть в звезды. – И что, мы никогда бы не встретились? – Почему же? Когда-то, в один из дней, кто-то бы принес меня в этот злополучный сортир, засунул бы в ящик с прочими журналами, которые там читают. Я был бы не доволен, ведь всегда находился в местах куда более интересных и значимых. Но, оказавшись в обстоятельствах, мягко говоря, отвратных, я обнаружил то, что никогда бы не нашел в элитном обществе – лампу, которая сделала меня лучше. И тогда я встретился взглядом с парнем, который пристально смотрел на меня. Он явно не мог поверить в то, что я говорил, но улыбка на его устах значила одно – ему нравились мои слова.