Союз тьмы и безумия

      — Ну и? Думаешь, что я до сих пор нужна твоей авантюре?       Карин все не унималась.       Пока я, отмывшись от крови, самодовольно нежилась на диване не первой мягкости, она с важным видом нарезала круги по комнате, скрестив руки за спиной, и бросала недовольные взгляды то на нас с Саске, то на Суйгецу. Последний так вообще подпирал спиной дверь, изучал свой меч и прямо не мог им налюбоваться, по всей видимости, представляя, как острое лезвие отсекает голову очередному шиноби. К сожалению, в этом наши возможности были сильно ограничены строгим правилом Саске: «Никаких убийств». Поэтому в ближайшем будущем клинок Суйгецу не покроется толстым слоем крови убитых им вражеских ниндзя.       Мне повезло единожды, и это, увы-увы, никогда не станет счастливой закономерностью.       Саске был явно не против моих излишне поспешных действий, однако при повторном нарушении его «священной заповеди» церемониться он явно не будет и, например, не позволит и дальше его сопровождать. Такой исход стал бы полным крахом всех моих кратковременных планов и надежд на относительно счастливое будущее под его теплым уютным бочком, чего я отнюдь не хотела. Придется вести себя чуть-чуть посмирнее.       Насколько это возможно, разумеется…       — Что опять не так? Сама же сказала, что тебе с нами по пути, Карин.       Теперь его чакра излучала темное и вязкое раздражение. Кажется, Саске предпочел бы заниматься гораздо более важными для дела вещами, чем пустыми уговорами влюбленной в него истерички. Карин ведь все никак не могла согласиться на выгодную для нее миссию, дабы провести хоть немного времени в компании Саске.       — Неужели твои планы меняются настолько быстро? — со всем присущим ему скептицизмом уточнил Саске, на что я лишь зловредно усмехнулась.       Ее нужно было поставить на место. Карин не следовало выставлять меня какой-то дешевой прошмандовкой в его глазах за счет всяких заумных фразочек и наличия «особой способности», ради которой она-то и понадобилась гордому Саске.       — Разве это так удивляет? — неприязненно взъелась она. — Вы трое заявляетесь в убежище, чтобы якобы со мною поговорить. Ты хочешь выпустить отсюда заключенных и практически подначиваешь на это дело Суйгецу, пока она, — Карин недобро кивнула в мою сторону, — бродит черти где и откровенно издевается над пленными из особого блока. А потом убивает одного из них. Причем у нас же на глазах… Тут и вправду нечему удивляться, Саске!       — Не паясничай, — холодно отозвался он. — Орочимару мертв. Какой смысл об этом так озабоченно рассуждать? Их все равно лучше выпустить. Так будет лучше. А что касается того, хм, несчастного случая…       И тут Саске исподтишка встретился со мною взглядами, будто бы говоря: «Я тебе это еще долго припоминать буду».       — Согласись, с его смертью мир шиноби абсолютно ничего не потерял. С таким-то костлявым языком он бы все равно долго снаружи не продержался.       — Но дело ведь совершенно не в этом! — все не унималась Карин. — Ты только посмотри нее! Давай, посмотри на свою Мацуюки! Почему до сих пор улыбается и важничает? Почему не извиняется, в конце-то концов? Ты ее лучше знаешь, да? Вот и расскажи нам!       Он неожиданно притих. Видимо, поток каверзных вопросов заставил его вспомнить, что рассказывала я о себе до неприличия мало, постоянно ссылалась на всякие мелочи и переводила разговор на общие для нас двоих бытовые заботы.       — Оправдания все равно бы не спасли положение!       Мой голос прервал установившееся в комнате молчание. В присутствии Саске я редко позволяла себе повышать его, чтобы окончательно не разойтись, но в этот раз сдержаться было довольно сложно. Пока что возмущения укладывались в рамки эфемерного приличия.       — Мне что, следовало труп по головке гладить и слезы по нему лить? Носить по усопшему траур и все в этом духе? Вспылила немного, да. С кем не бывает. И трагедию из этого разводить точно не стоит. Саске ведь отметил, что потеря не была сколько-нибудь значительной.       Карин презрительно нахмурилась.       — Слушай… Может, мы лучше закроем тему? — с показной вежливостью уточнила я.       — Ты на редкость гадкое ничтожество, — она гордо от меня отвернулась, прошествовав в другой конец помещения. — Причем очень лицемерное и… мерзкое. Давно не встречала такой неприятной и одновременно слабой чакры. Подобные тебе люди обладают куда большим боевым потенциалом, — Карин болезненно выдохнула. — Прости, Саске, но тебе очень сильно с нею не повезло.       Ой-ой…       — А вот это уже было лишним, — еле слышно пробормотал Суйгецу, невольно сгорбившись.       Впервые за время нашего знакомства я была с ним полностью солидарна. Саске явно не понравилась ненароком брошенная Карин фраза. Он весь напрягся. Возмущенно вскинул брови и шумно выдохнул, сцепив в замок длинные бледные пальцы, что, я уверена, в нужный момент ловко справлялись с самыми сложными видами холодного оружия. С тем же тёкуто, с которым Саске прямо-таки не расставался и всегда носил его за массивным фиолетовым поясом. И сейчас эти навыки пришлись бы очень кстати, если бы не остатки человечности, чудом сохранившиеся после пребывания в душном змеином логове.       Выдержке Саске можно было только позавидовать. Далеко не каждый способен настолько спокойно принять явные колкости в сторону человека, когда-то спасшего его от одиночества и постепенной зацикленности на собственных проблемах. Со временем это приобретает немного иной уровень восприятия. Становится более личным и болезненным. Я была далеко не последней по важности девушкой в жизни Саске и, кажется, до сих пор таковой оставалась. И останусь. Это уже давно предрешено. Причем самим Ками и ненормальным, прости меня Саске, братом одного будущего мстителя. А Карин стоило бы сей факт принять и молчать в тряпочку.       В конце концов, другого выбора ей все равно никто не оставит…       — Лучше бы тебе помолчать, — Саске недобро скривился. — Мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать Мацуюки. Сильных шиноби еще очень много. Отказывайся, раз наша компания тебе отвратительна.       — Н-нет, Саске!.. — испугалась она, низко понурив голову. — Я… Ты все неправильно понял… Я просто…       Ты просто захотела меня оскорбить. Не осуждаю. Так многие делают. Правда, у них иногда получается сделать это гораздо талантливее…       Тот секундный страх… вернее, миг короткого замешательства довольно быстро уступил место прежним симпатиям и надеждам, заставив Карин частично позабыть о недавних тревогах. Возможность побыть с Саске, пусть и в моей с Суйгецу компании, отнюдь ей не претила. Как раз наоборот. Теперь она изо всех сил будет цепляться за ускользающий от нее образ Саске. Лишь бы быть рядом, в поле его зрения. Неважно как. И неважно зачем.       Главное, окончательно Саске не разочаровать.       — Прости… — наконец обратилась она ко мне. — Прости, Мацуюки. Я немного погорячилась.       Я недоверчиво покосилась на протянутую Карин ладонь. На вид очень грубую и шершавую, со следами многолетних трудов во благо хитрому Орочимару и старых коричневых шрамов, виднеющихся за простой сиреневой тканью. Согласно кивнула, позволив неискренней печали проступить на излишне серьезном лице, и без слов отказалась пожимать ей руку, будто бы намекая: «Посмотрите! Я такая великодушная. Прощаю ее, несмотря на якобы глубокую обиду и задетое самолюбие!»       Правды в таких изящных жестах критически недоставало, что, тем не менее, не помешало ей облегченно выдохнуть и сопроводить наше скромное примирение лукавым и одновременно хищным взором в сторону молчаливого Саске. Знаки внимания Карин он тактично игнорировал, краем глаза изучая мою приосанившуюся фигуру.       Кажется, Саске и сам не замечал, какая блаженная улыбка расплывалась на его узких губах, подернутых сеткой из еле заметных шершавых трещин. Возможно, он был настолько доволен моей слегка отстраненной реакцией, что в кои-то веки позволил тщательно скрываемым эмоциям взять над собою верх. А я, конечно же, мысленно это оценила, хоть виду и не подала.       В отличие от Карин.       Она тут же скривилась, едва заметив подозрительную радость Саске, и решила незамедлительно отвлечь его своим долгожданным ответом, гулко бросив:       — Я согласна! Мне все равно с вами по пути!       Ему пришлось отозваться. Крайне сухо и неохотно. После этих бессмысленных склок и утомляющих женских споров Саске наверняка успел пожалеть, что и я, и Карин будем ему помогать. Благо выбор соратников лежал исключительно на его совести, и Саске хорошо это осознавал, поэтому и не препирался лишний раз. Он молвил:       — Остался только Джуго. Из Северного убежища.       Карин округлила глаза, неверяще дотронувшись до пластиковой дужки темно-коричневых очков.       — Джуго?! — возмутилась она. — Но он же самый настоящий псих! Да еще и сидит в таком месте…       — …куда нужно очень-очень долго переть, — перебил ее Суйгецу, закончив намечающуюся тираду одним утомленным зевком. — Да, да. Мы уже все поняли, женщина. Умолкни!       Я откинулась на спинку дивана и положила руки на колени, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. Пальцы лениво отбивали ритм какого-то неприличного стихотворения на обтянутой кожей кости.       — Какой же ты все-таки…       «Только не снова. Прошу тебя, Ками!» — я взмолилась о конце их взаимных препирательств.       Всегда любила спорить. Но в наблюдении за чужими словесными поединками не было абсолютно ничего интересного. Сплошь показуха и желание выставить перед другими свои во многом бесполезные теоретические познания. Добиться правоты все равно можно было только хитростью или умением ловко заговаривать зубы. Ну и харизмой вкупе с внушительным декольте.       — Ты! Ты все время лезешь, когда тебя никто ни о чем не спрашивал!..       Карин снова начала изводиться, переходя на откровенные ругательства в присутствии Саске, который уже порядком от этого подустал.       «Ками-сама!»       Утомительно. Боже мой, как же это было утомительно — наблюдать за двумя умалишенными идиотами, у которых все никак не получалось найти место в жизни. Иначе бы они не пошли с Саске. По доброй воле двух Учиха никто бы не стал терпеть…       Прикрыв лицо ладонью, я немного расслабила мышцы, чтобы мускулы вернулись в привычное, в идеальное для меня положение.       Уголки губ не опущенные и не приподнятые. Наполовину закрытые глаза. Расслабленные веки.       Полное отсутствие всяких эмоций.       Ни тебе фальшивых улыбок или наивно вздернутых «домиком» бровей. Ни подставной скорби. Ни почти искреннего лукавства или широкого звериного оскала. Настоящими были только садистское наслаждение чужими муками и страсть. Страсть к Саске. Горячая и животная. Безудержная и бездуховная, но, тем не менее, полностью обоснованная для окружающих нашими общими воспоминаниями.       На редкость логично, черт возьми!       По-хорошему, снаружи была красивая оболочка и лишь сотая доля истинной сути в виде злорадных ухмылок. Тьма ловко пряталась внутри моего до ужаса капризного существа, довольно осклабившись.       И только в моменты самой настоящей скуки некоторая ее часть позволяла себе частично просочиться наружу…       — Мацуюки. Нам пора идти.       Саске наконец поднялся с насиженного места, стоило этим идиотам перестать друг с другом грызться, подобно двум изголодавшимся бродячим псам. К счастью, никто и не думал обращать внимания на мою временную отстраненность. А, поскольку ее вообще никто не заметил, я могла преспокойно вернуться к прежнему образу поведения, натянув на лицо безмятежную, в чем-то даже трагичную улыбку, и бодро вскочить, поправив выбившуюся из челки бледно-каштановую прядь.       «Хм, скоро нужно будет подкраситься, — призадумалась я. Благо силуэт Саске обладал чудеснейшей способностью немного отрезвлять разум, заставляя быстро отказываться от рискованных, пусть и одновременно невинных поступков. — Впрочем, а надо ли? Если что пойдет не так, все равно ведь опознают. И, в конце концов, найдут. Думаю, стоит вообще перекраситься. Причем в более привычный цвет…»       — Ох. Неужели, — почти искренне изумилась я. — Вы наконец-то во всем разобрались? Теперь уже точно?       — Точно, точно! — беззлобно буркнула Карин.       И мы отправились в путь.

***

      — Ну? Каков план?       Саске в нерешительности уставился на стеллаж, под завязку уставленный пыльными фолиантами. Расхлябанные корешки украшали витиеватые названия, состоящие из мало знакомых иероглифических сочетаний. Тем не менее, Саске бодро в них разбирался, за несколько секунд полностью расшифровав один ряд. Если бы не по-настоящему интригующее содержание этих древних книг (и, разумеется, Саске), я бы уже давно на все плюнула, сославшись на невыносимую головную боль и ужасное понимание заданной темы.       — «История пыток и казней», «Истязание, порча разума и другие эффективные методы добычи информации», «Ниндзюцу и эффективная боль»…       Прелестно.       — Ками-сама! Да тут знаний целая кладезь! Неудивительно, что сначала нас не хотели пускать в эту часть библиотеки.       — Еще бы, — охотно согласился Саске. — Не каждый взрослый поверит, что в Академии будут проходить такие странные темы, — и сдул пыль с обложки первой попавшейся ему в руки книги. — В конце концов, в их глазах мы еще слишком юны.       — Мы бы все равно узнали подробности этой стороны жизни шиноби, да? Как говорила моя мама: «Чем раньше, тем лучше. Хуже уже все равно никогда не будет!»       — Хм, с ее стороны это звучит особенно иронично, не так ли?       Я скучающе пожала плечами, подняв взгляд на верхнюю полку, где, по всем законам подлости, должны были храниться наиболее интересные порождения чьего-то писательского разума. Встала на носочки и жалобно потянулась к ярко-красному переплету на самом-самом краю, но в итоге рука даже половины пути не преодолела — то были издержки действительно ничтожного, по сравнению с некоторыми сверстницами, роста.       Правда, тут даже Саске оказался бы бессилен. Без крепкого стула его попытки вряд ли бы увенчались большим успехом, пусть он и был выше меня сантиметров на десять. А может, и больше.       Саске досадливо хмыкнул, стоило мне отбросить в сторону все бесплодные старания и отойти от шкафа подальше, сделав вид, что он не представлял для меня совершенно никакого научного интереса.       — Неужели сдаешься? — усмехнулся он. — Не прошло и пяти минут…       — Пытаться и дальше слишком рискованно, — угрюмо заявила я, уставившись на скрипучие дубовые половицы. — Там слишком высоко. У меня голова закружиться может.       — Замечательно… — он тяжело выдохнул и скептически закатил глаза.       Видимо, некоторая слабость и моя милая девичья неуклюжесть все никак не давали Саске покоя. Радость радостью, но от врожденной клановой гордости просто так не избавишься. Как, впрочем, и от ожиданий вкупе с ответственностью перед вышестоящими людьми.       — Пойду схожу за стулом…       Другими словами, нужно было срочно что-то решать, пока Саске не скрылся в библиотечном лабиринте и не растерял все те жалкие крохи накопленного ко мне доверия.       Я дернулась за ним, но, споткнувшись на ровном месте, чуть не приложилась виском об острый деревянный угол. Неловко схватила опешившего Саске за руку, чтобы хоть как-то устоять на месте и не стать причиной переполоха в местной обители спокойствия.       — Пожалуйста, никуда не уходи…       «И к чему такая драма?» — ворчал он, пока я разглядывала его беззащитное лицо.       Пальцы крепко сжимали мальчишечью ладонь, оставляя на ней неглубокие ярко-алые вмятины. Они не позволяли Саске вырваться из моей, в общем-то, посредственной хватки и убраться восвояси, так и не начав делать доклад.       — Саске? — я притворно шмыгнула носом. — Все хорошо?       — Хм? Да, да. Конечно, — отмахнулся он, кротко опустив взгляд. Кажется, Саске наконец обратил внимание на мое преувеличенно угрюмое лицо. На смущенную улыбку. На ногти, что болезненно впились в его бледную кожу и почти расцарапали ее до крови. — Отпусти меня. Пожалуйста…       Он звучал отчужденно, немного воинственно. Саске будто бы пытался грубо меня оттолкнуть своим незыблемым равнодушием, но что-то здесь было не так. Совсем не так. На сей раз я не могла предугадать его дальнейшие действия или распознать возможную реакцию. И даже сейчас точно не знала: был ли он на самом деле раздражен? Или все-таки польстился?       Непонятно.       — Извини. Я такая неуклюжая…       Саске облегченно вздохнул, как только я расслабила хватку, не без сожаления избавившись от его тепла.       Он не должен был оставлять меня.       Не должен…       Как ни странно, завести диалог он больше не пытался. Саске апатично подошел к стеллажу, взял оттуда несколько особо приглянувшихся нам книг и важно прошествовал к письменному столу. Мне оставалось только проследовать за ним, чтобы с головою погрузиться в утомительную работу над бессмысленным заданием веселого Ируки-сенсея.       Но я отвлеклась, когда чей-то подозрительно знакомый силуэт в оранжевой жилетке, с ежиком растрепавшихся пшеничных волос прошмыгнул мимо дальней полки, бросив в нашу сторону преисполненный искренней зависти взгляд, на что Саске предпочел вообще не реагировать. Он полностью погрузился в будущий доклад, склонившись над пожелтевшей от времени бумагой и, скорее всего, выискивал необходимые для сообщения фрагменты.       — Разве это не тот мальчик, что каждый раз пытается выделиться за твой счет? — спросила я, рискнув нарушить воцарившуюся в библиотеке идиллию. Разве это не Наруто?       — Не знаю, — безынтересно откликнулся он. — Мне как-то все равно, Мацуюки. Бесполезные идиоты никогда меня не интересовали.       — Раз ты так говоришь…       Я неловко потопталась на месте, от скуки выискивая фигуру плохо знакомого мне мальчика в тени бесконечных полок и гигантских дубовых шкафов с фигурной росписью. Такая глупая, но все же привычка. Ка-сан нет, а она до сих пор со мной. Впиталась вместе с кислым грудным молоком, да так и не вывелась из организма после восьми лет относительно спокойной жизни.       Вероятно, дальше будет только хуже.       Поскольку выбора ни у кого из нас не было, мне все равно пришлось взяться за карандаш и начать аккуратно черкать им по пустому листку, выписывая самые разные факты из глав с кричащими названиями. Благо взгляд сразу цеплялся за наиболее понятную и конкретную информацию с максимально точными описаниями всевозможных пыток и казней, что применялись нашими предками еще в Эпоху Воюющих Государств.       Саске не мог не заметить бодрый рабочий темп, решил немного понаблюдать и даже удовлетворенно хмыкнул, стоило мне разобраться с внушительной стопкой вековых фолиантов и кивнуть отражению в блестящей лаковой поверхности.       — А ты неплохо справляешься, — отметил он, бережно потирая следы от ногтей на тыльной стороне ладони. Кажется, злиться из-за этого маленького происшествия он и вовсе не думал.       — Конечно. Я ведь говорила, что не собираюсь тебя подводить!       Саске согласно кивнул. На лице промелькнула едва уловимая тень смущенной улыбки, после чего он торопливо сказал, что нам пора уходить. Пожав плечами, я побросала все записи и письменные принадлежности в оставленную на полу сумку. Дождалась Саске, который возился с массивными томами, возвращая их на свои законные места.       Можно было возвращаться домой.       Уличный воздух приятно остудил разум после библиотечной духоты, едва за нами захлопнулась дверь. По небосклону растекалось завораживающее кровавое зарево. Перелетные птицы меркли в виду жестокого великолепия, превращаясь в невнятные темные точки, что вскоре должны были раствориться вблизи рассекающего реальность горизонта. Обратный путь сопровождался мерным шуршанием листвы на пыльной дороге, призрачными дуновениями северного ветра и криками маленьких детей, что не спешили возвращаться домой даже в столь поздний час.       — Саске… Смотрите, это Саске! Опять он с этой Мацуюки…       До уха долетел язвительный шепоток, выражающий открытое недовольство фанаток. Они злобно переговаривались друг с другом возле сбросившего золотистый покров дерева, завистливо глядя мне на спину, и презрительно кривились.       Хех. Герб Учиха был создан не просто так.       Убедившись, что Саске и не думал смотреть в сторону местных сумасшедших, я показательно положила руку ему на спину. Спросила какую-то невинную чушь и коварно ощерилась, предвкушая их завтрашний бунт.       Было бы очень интересно посмотреть на жалкие попытки этих скучных девок хоть как-то меня остановить…       — А с тобой и правда работалось быстрее. Мацуюки, — неожиданно тепло заявил Саске, переводя взгляд на подернутые багрянцем облака.       Казалось, что уже ничто не будет иметь значения. Что все наконец-таки сделано правильно и уже никогда не изменит определенный судьбой оборот.       Ведь в его пустых глазах снова отражалась надежда.       И мне это было только на руку.

***

      Все советы и предписания Саске, безусловно, дали свои плоды. Я без особых проблем пересекала водную гладь, мерцающую в тусклых закатных лучах, немного отставая от более опытных товарищей. Легкий ветерок приятно трепал волосы и холодил кожу, пока взгляд невольно цеплялся за бескрайние морские просторы, на фоне которых вся наша немногочисленная компания выглядела как никогда жалко и беспомощно. Но, тем не менее, Саске органично вписывался в этот равнодушный пейзаж, ничуть не уступая ему в своей гордости и неком высокомерии.       Другими словами, Саске был гораздо привлекательнее всех тех мужчин, с которыми мне приходилось развлекаться в Стране Чая. Пусть и не без временного удовольствия.       Из-за непривычки темп иногда сбивался, что заставляло меня замедлять шаг и идти поодаль от команды Саске, неизбежно вырвавшейся вперед. Благо часа через два страдания полностью прекратились, когда я ступила на одинокий пустынный берег и счастливо потянулась, дав телу несколько секунд на долгожданную передышку.       Добираться до Северного убежища нужно было прилично, поэтому мы единогласно решили устроить привал в ближайшем лесу. Страна Волн осталась далеко позади, так что никому не пришлось ютиться в тесных гостиничных номерах и тратить на постой далеко не бесконечные средства. Конечно, крыша над головой много лучше ухающих в ночи сов и раздражающего комариного писка, но и в лижущем поленья янтарном пламени была некая доля романтики.       Вот только расположились мы возле него в компании из четырех человек…       Разговаривать, хвала Ками, никто даже не пытался. Все мирно готовились ко сну, потихоньку начиная клевать носами под мерный треск сухой древесины.       Лишь раз Карин неожиданно спросила у Суйгецу: «Ты зачем вообще за Саске пошел? Все равно ведь сильно ленишься».       На что получила довольно исчерпывающий ответ.       — У меня тоже есть цель. А вместе с ним ее будет гораздо легче добиться, не так ли?       Карин предпочла ничего ему на это не отвечать, застегнула до горла сиреневую кофту и устало прикрыла глаза.       «Думает о нем», — сразу поняла я, мельком взглянув на скучающего Саске. Он был настолько погружен в ворох ближайших планов, что вовсе и не думал реагировать на мимолетное упоминание своей скромной персоны.       Благо это был единичный случай, и всеобщее молчание продолжилось вплоть до жаркого полудня.       — Сейчас мы довольно близко к Деревне Горячих Источников, — заявила я, припоминая давнишний маршрут, благодаря которому смогла незаметно уйти из Конохи несколько лет назад. — Может, следует этим воспользоваться?       Югакуре плотно прилегала к Деревни Звука, где и располагалась наша следующая цель. До скалистого побережья с убежищем еще нужно было добраться, поэтому я совершенно не видела проблем в том, чтобы мы как следует выспались в подходящем для этого месте.       — И что же мы, по-твоему, будем там делать? — возмутилась Карин.       — Отдыхать… — Суйгецу возжелал лениво меня поддержать. — Сил моих нет больше… Наверняка там есть и еда, и вода. Причем нормальная… — он отпил немного жидкости из бутылки и критически скривился. — Мне это как раз необходимо.       — Тебе лишь бы дурака валять, Суйгецу! Мы бы уже давно добрались до Джуго, если бы не твоя лень.       — Но я и вправду устал…       — Сам виноват, — отмахнулась она. — Идти всего ничего осталось. Как-нибудь переживешь.       В такие моменты хотелось жестоко их расчленить, чтобы не рыпались и не шумели зазря. Не мешали корыстным планам по сближению с Саске и умолкли. Желательно навсегда.       — Эй, так мы остановимся там или нет? — обратилась я, по большей части, к Саске, чем к двум извечным спорщикам. — А то я уже ничего не понимаю…       — Да, — ответил Саске, на корню пресекая дальнейшие попытки Карин хоть как-то мне возразить. — Мацуюки права. Нам нужен отдых.       — Но… Джуго…       — Никуда он от нас не денется. Северное убежище — самая защищенная тюрьма Орочимару, так?       — Да, но… — она угрюмо насупилась. — Ты все равно многого не понимаешь.       — В чем проблема, Карин? Тебе ведь с нами «по пути», — ухмыльнулся Суйгецу. — Можешь уматывать прямо сейчас. Скучать никто не будет, я гарантирую.       — Идиот! У меня и там дела есть!       — Какие же, боюсь спросить?       — Подозреваю, что цели у нас примерно одного характера… — тихонечко прошептала я, что, разумеется, ну никак не могло ускользнуть от любопытной истерички.       — Что такое ты там про меня бормочешь, а?!       — Живо перестаньте. Вы все! — повысил голос он.       Саске снова пришлось разрешать едва не зародившийся конфликт, чем он явно был искренне раздосадован. Саске ведь не ради Орочимару убивал и по всему континенту расхаживал. Совсем не ради этого…       — Боже мой, ладно! Пойдем мы на источники! Пойдем! Только пусть эти два недоразумения наконец оставят меня в покое!       — Без проблем, — я подняла руки в примирительном жесте и беспечно кивнула. — Жду взаимности. Проблемы с тобой мне нужны в самую последнюю очередь.       — Чудно, — она скептически взглянула на еще одного спорщика.       — Отстану я. Отстану! Пусть и временно…       — Боже, хотя бы так!       Добрались до деревни уже без особых происшествий.       Полагаясь на внутреннее чутье и воспоминания трехлетней давности, я интуитивно корректировала маршрут, согласно которому мы смогли добраться до столь вожделенных мною (и Суйгецу) источников. Хвала Ками, своих шиноби в захолустье не было и быть не могло. Югакуре давно отказалась от статуса Скрытого селения, став очередным местом для туристических услад, чем нукенины вроде нас могли спокойно воспользоваться, прикинувшись мирными жителями, что познавали этот воистину огромный мир.       Простенькие воротца, скалистая местность, куча маленьких деревянных лачужек и бесконечные гостиницы с примыкающей к ним сетью теплых подземных вод — вот и все неказистое убранство процветающего земляного Рая. Большая часть населения все равно проживала на месте работы, поэтому над видом собственного крова можно было несильно заморачиваться. Зато все отели выглядели презентабельно, но с выбором сильно гадать нам не пришлось — Саске не поскупился и выбрал один из самых дорогих. По всей видимости, специально, чтобы Суйгецу и Карин снова не переругались, да и я сильно не ворчала.       Мою возможную привередливость еще никто не отменял.       «Ками-сама… Раздельные купальни… Их существование совсем вылетело у меня из памяти…»       Тяжело вздохнув, я избавилась от пут мягкого белого полотенца и ступила в источник, поначалу скривившись из-за слишком высокой температуры. Нельзя сказать, что в моем несуществующем плане настала пора каких-то активных действий, но возможность приблизиться к Саске в чуть более интимной обстановке была бездарно утеряна.       Оставалось наслаждаться водичкой.       К сожалению, в гордом одиночестве.       Мужской и женский источник разделяла простенькая металлическая стена с отверстиями разных форм и диаметров, с помощью которых желающие могли до покраснения созерцать оголенные тела друг друга с обеих сторон крайне ненадежной баррикады.       Сначала я отнеслась к этому довольно прохладно, но, услышав на другой стороне чьи-то возмущенные крики и незатейливую ругань, не преминула воспользоваться даром здешних умельцев. Подплыла к самой крупной дырке и затаив дыхание стала исподтишка наблюдать за разверзшейся на соседней территории драмой.       В ней оказалась замешана Карин. Кто бы сомневался…       Замотавшись в неприлично короткое полотенце, она, по всей видимости, попыталась соблазнить Саске особенностями в целом привлекательной фигуры и пикантным предложением «потереть спинку». Правда, он на такие банальности ни за что бы не купился, поэтому Карин в очередной раз стала жертвой собственной ограниченности и полного отсутствия навыков качественного женского соблазнения. А тут еще и Суйгецу из воды вынырнул, из-за чего горячие капли разлетелись во все стороны, чуть не угодив мне прямо в широко открытый глаз.       — Идиоты! — достигнув точки кипения, бросила Карин, незамедлительно скрывшись в недрах ведущей в коридор мужской раздевалки.       «Ками-сама, как дешево! Моя ровесница, а мыслит так примитивно. Для таких, как Саске, нужны приемчики гораздо солиднее».       По мужскому теплу я заметно соскучилась, поэтому позволила себе немного понаблюдать за Саске и его не слишком накачанным бледным телом с приятно выпирающими мышцами.       Видимо, после такого яркого представления желание погружаться в источник у него полностью испарилось, раз он все придерживал полотенце на бедрах и нерешительно оглядывался, будто бы выискивая потенциальных охотников на непорочную мужскую честь.       Эх, в такие мгновения по-настоящему жалела, что шаринган, скорее всего, я так никогда и не получу. Столько возможностей с ним терялось. Столько перспектив… Правда, тогда Саске меня бы точно заметил, но, по крайней мере, какое-то время я могла бы насладиться всеми его «особенностями» и самозабвенно себя поласкать…       Раздумывал Саске недолго.       Едва углядев, что он направился в раздевалку, я торопливо засобиралась и, приговаривая: «Это мой шанс!» — выбралась из источника, кое-как вытерла всю влагу и, старательно запахнувшись, нацепила на себя обтягивающий махровый халат.       Ринулась в коридор, держа в голове небольшую террасу в самом его конце, где мое присутствие вряд ли бы показалось Саске сильно подозрительным.       Миновала Карин, которая все-таки решила смыть с себя лишнюю грязь и даже успела зайти в раздевалку, что я успешно проигнорировала.       Бросила ей что-то вроде: «Здесь больше не на что смотреть!» — и скрылась за красной занавесью, успешно опередив моего Саске.       «Получилось. У меня получилось, Ками-сама! — ликовала я. — Осталось только немного его подождать».       На небе уже зажглись первые звезды. В густой траве звонко пели цикады, заглушая сверчков, хитро скрывшихся среди молочно-зеленых стеблей. Халат оказался чуть-чуть мне велик и удачно сполз с правого плеча, создавая ощущение небывалой ранее привычности и какой-то загадочной теплоты.       Я спрятала лицо в ладонях и коварно усмехнулась.       Теперь Саске было бы довольно сложно упрекнуть меня в чем-нибудь неприличном…       — Мацуюки? — я тут же отняла от лица руки, едва почувствовав легкое давление на частично оголенном плече. — Все нормально? В последнее время ты несколько странно себя ведешь.       Это был Саске, разумеется. Смущенный и крайне взволнованный. С чуть мокрыми после душа волосами. Только уже в своей привычной одежде.       Никогда бы не подумала, что облик моей внешней усталости сможет настолько сильно его насторожить. Или даже мысленно вернуть его к всевозможным памятным образам, где родители были живы, а брат не готовился в любой момент превратить всю жизнь Саске в один сплошной круговорот ненависти и медленно подступающего безумия. Где над нашими судьбами светило миролюбивое весеннее солнце, а Мацуюки до трагедии не представляла из себя ничего, кроме мило улыбающейся девочки с ненастоящим румянцем.       Благо у нынешней меня жизнь складывалась намного-намного лучше.       — Я просто немного утомилась. Из-за непривычки. Ну, ты и сам понимаешь…       — Да, да. Еще как, — угрюмо пробормотал он. — Никогда бы не оставил тебя одну в Конохе, если бы знал, чем это обернется для твоей никудышной силы. Ее ведь тоже нужно было развивать. Но в ту ночь я и вправду не мог думать ни о чем, кроме собственной мести!       Саске бессмысленно уставился на отливающий серебром небосвод.       — Иногда я вижу в себе некоторые черты Итачи. И это меня действительно напрягает, — он плотно сжал губы в одну сплошную тонкую линию и снова замолчал. — Ненавижу его извечную холодность. Это показное радушие и вскрывшийся эгоизм. Но сейчас я и вправду не хочу, чтобы кто-нибудь еще… чтобы ты пострадала из-за его очередной прихоти.       Я сжалась под пламенными речами Саске, неверяще вскинув бровь. С чего вдруг такие признания? С его стороны даже простая благодарность уже многого стоит, а тут… Не предложение руки и сердца, конечно же, но опасно близко к этому. С моим уровнем восприятия, по крайней мере.       — Я отомщу. И тогда все у нас с тобой будет по-другому, Мацуюки.       Теперь все понятно.       Равнодушие. Вот, чего Саске боялся на самом деле. Вот, что он получал на протяжении мучительно долгих лет в компании брата и довольно строгой родни. И, что самое главное, он совсем не хотел подобной участи и для меня.       Даже спустя три долгих года.       — Ну-ну, — я невесомо очертила линию его острой скулы, из-за чего Саске напрягся, но все же отстраняться не стал. — Не кори себя за прошлое. Тогда ты был еще слишком юн. Все лучшее только впереди…       Казалось, Саске настолько проникся этим излишне похотливым жестом, что решил переложить руку мне на спину и инстинктивно скользнуть ей заметно ниже, чем того позволял уровень наших товарищеских отношений. Но тут же себя одернул, не доведя ладонь даже до линии поясницы, все же успев приятно надавить на кожу и прижать к ней слой тонкой махровой ткани. Сквозь пушистый ворс я смогла явственно ощутить прикосновение его тонких пальцев и еле слышно вздохнула. Мысленно вернулась к тому моменту в купальне, когда я могла бы отбросить резко появившуюся в жизни суету и ни о чем не думать.       Кроме него.       — Прямо, как у реки Нака, — будто бы случайно вспомнила я, чтобы разрядить обстановку.       Саске настороженно кивнул, мысленно погружаясь в всполохи нашего трагического прошлого. Не почувствовал, как я накрыла его руку своей, чтобы он даже не смел усомниться в моей так называемой преданности.       — Знаешь, тогда я был по-настоящему счастлив, — заключил Саске, ответно сжимая мою порядком озябшую ладонь, и уверенно вперился в наливающийся мраком горизонт. — У клана Учиха все будет хорошо, Мацуюки. Клянусь…       Несколько звезд на небе предостерегающе погасли.       Следующим утром мы направились в Северное убежище. Но перед этим я втайне от Саске успела купить себе тюбик дорогой краски для волос. Самой темной. Ровно в тон к его угольно-черным волосам.