Союз тьмы и безумия

      — И как ты только позволил довести себя до такого состояния какому-то сумасшедшему подрывнику?       Саске болезненно поморщился, внимая словам раздраженной Карин, которая прямо-таки места себе не находила: измеряла шагами комнатку просторного номера, скрестив за спиной руки, продолжала читать ему нотации и изредка покрикивала на довольно скалящегося Суйгецу. Он то и дело бросал в ее сторону язвительные замечания, сопряженные с красноречивыми взглядами и очевидными намеками на откровенную предвзятость этой непостоянной женщины.       Я отрешенно вздохнула, достала из переднего кармана штанов зажигалку и стала бессмысленно разглядывать ее металлический корпус, бликующий в рассеянных предзакатных лучах. Единственное окно было достаточно плотно занавешено, но это, тем не менее, не мешало солнцу пробиваться в комнату сквозь шторы и беспокоить мои порядком подуставшие за день глаза. Ситуацию спасали только разорванные на клочки тучи. Где-то там, за тонким, не лопнувшим после масштабного взрыва стеклом, они сливались в сплошную чернильную кляксу. Возвращали людям долгожданную прохладу и свободу от вездесущего света, что неприятно выжигал кожу.       Небо готовилось к грозе. Снова.       — Он состоял в Акацуки. Я его недооценил.       Саске был слишком усталым и потрепанным после, как оказалось, довольно тяжелого сражения, чуть не стоившего ему жизни и не успевших сбыться мечтаний. Он явно не хотел тратить силы на горстку пустых и абсолютно бессмысленных оправданий, но клановая гордость мешала Саске держать мысли строго у себя в голове.       — Пф, и этот человек убил Орочимару! Не верится. Мне в это просто не верится.       Карин говорила нечто подобное ровно в тот момент, когда мы, с горем пополам выбравшись из злополучной деревушки, побежали к Суйгецу, на след чакры которого ей все-таки удалось напасть. Благо никто не обратил внимания на двух сорвавшихся с места девушек. Жители продолжали бессмысленно разглядывать линию посветлевшего горизонта и успокаивать особо впечатлительных товарищей. Они же, в свою очередь, дрожа, еле обходили острую прозрачную крошку и кое-как сдерживали потоки нервных слез. В толпе Сакуру я больше не увидела. Наверное, она сориентировалась гораздо быстрее нашего и поспешила связаться с остальными членами отряда (не могли ведь ее в одиночку послать разыскивать потенциально опасного нукенина, правда?). А среди них, я уверена, просто обязан был находиться один из главных мечтателей всея Конохи — Узумаки Наруто. Нет, судя по словам Саске, он силы за эти годы заметно набрался, к тому же сильно возмужал и посерьезнел, но… Этого ему было явно недостаточно. А, поскольку мысли о бывшем товарище должны меня волновать в самую последнюю очередь, я полностью сосредоточилась на беге, следя за тем, как бы глаз не напоролся на острый сучок, а нога случайно не соскользнула с еще влажной древесной коры во время непредвиденной «погони».       — Все по-старому? Ничего? Ты по-прежнему Саске не чувствуешь?       — Да…       Односложные ответы. Пришитая к лицу маска эфемерной уверенности в себе и собственных возможностях. Легкая дрожь и желание потеребить багряный локон. Ками… Дело дрянь, если она до такой степени разнервничалась. Появилась вероятность того, что такими темпами мы даже Суйгецу отыскать не сможем, если она не умерит свой пыл и не оклемается: глаза Карин каждую секунду метались от одного деревца к другому. Они подмечали каждую сломанную веточку, каждый сброшенный ветром на землю листок, не желая сосредотачиваться на какой-то конкретной цели. Карин могла бы стараться и лучше. Определенно. Но, видимо, мое присутствие окончательно добивало эту «несчастную девушку».       Впрочем, она еще хорошо держалась, не позволяя опасному чувству окончательно разъесть разум и низвергнуть ее в пучину истерик, бесконечных размышлений и губительного самообмана. Нахмурившись, Карин ненадолго прикрыла глаза, чтобы откинуть в сторону все шумы и лишние звуки для лучшей концентрации. Сжала губы и глубоко-глубоко вздохнула. Плотная черная ткань резко шелохнулась — она сложила под плащом несколько ручных печатей.       — Надеюсь, этот идиот сможет сделать хоть что-то полезное… Нам нужно найти Саске. Как можно скорее, — бормотала она, вглядываясь в просветы между стволами многовековых лип. — И как его только угораздило вляпаться в это вот все…       Под ногами раздался противный хруст, из-за чего мне пришлось неуклюже перепрыгивать на другую ветку, чтобы не улететь вниз вместе с треснувшим древесным суком. Это было близко. Вот тебе и «удача», Ками-сама!       — Хорошо было бы не только Саске отыскать, но и живыми из этого леса выбраться, — скорбно пожаловалась я. — Удивительно, что тут все в щепки не превратилось после такой встряски.       — Справимся как-нибудь. Мне нужно чуть больше времени. После взрыва остался густой след чьей-то чужой чакры. Через него и Суйгецу видится паршиво…       — Надеюсь, это хотя бы замедлит поисковый отряд. Сейчас нам только их шавок для полного счастья не хватало…       — Верно, — Карин нехотя со мной согласилась. — Но сейчас они вряд ли знают о его местоположении: взрыв помешал обеим сторонам. Причем довольно ощутимо. Сомневаюсь, что у Конохи есть преимущество.       Я молча кивнула, чтобы в кой-то веке ей не мешать. Было бы глупо выводить Карин на эмоции в тот момент, когда она действительно занималась чем-то полезным, а не просто хотела влюбить в себя Саске с помощью весьма сомнительных методов. Причем она ведь не была глупой. Нет. Она относилась к тому типу людей, который был сильно подвержен влиянию собственных глубоких чувств. Скорбь, чувство вины, раскаяние, ненависть… В данном случае — любовь. Карин не могла проигнорировать эти внутренние порывы, что раз за разом заставляли ее совершать одни и те же ошибки.       Не буду даже пытаться угадать точное число попыток. Главное, что при мне их количество было сведено к минимуму, если вообще не пресеклось. Но, думаю, навязчивость по-прежнему оставалась главным способом привлечения внимания Саске. Вкупе с импульсивным характером Карин и склонностью к резкой перемене настроения смесь это давало убойную, поэтому в неэффективности данного подхода сомневаться не приходилось. Ка-сан бы подтвердила: с подобными мужчинами нужно вести себя гораздо более обстоятельно.       — Я нашла его! — возликовав, Карин хлопнула в ладоши. Ее радостный крик быстро потонул в шорохе пышной изумрудной кроны, остановив поток моих с виду нескончаемых размышлений. — Появился точно рядом с Суйгецу. Будто бы из ниоткуда материализовался, честное слово.       — Да… — невольно удивилась я. — Теперь я тоже это чувствую.       То ли я была слишком слабой, то ли мне было настолько все равно, но в обычных ситуациях люди и их энергия сливались в монохромное серое полотно. Несмотря на предрасположенность Учиха к распознаванию чакры, я при всем желании не могла сказать что-то конкретное про других шиноби, находящихся от меня в непосредственной близости. За исключением Саске, разумеется. Его «огонек», чья вспышка отозвалась непонятным теплом в области грудной клетки, просто невозможно было с чем-либо перепутать.       Поверхностный испуг давно сменился граничащей с апатией отрешенностью, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как вяло следовать за резко повеселевшей Карин. Раскрасневшиеся бледные щеки, лихорадочный огонек в алой радужке, съехавшие на переносицу очки — сейчас она больше напоминала сгусток наивного женского счастья, чем надзирательницу одной из самых жестоких тюрем.       Карин и вправду можно было назвать живой. Настоящей. В ней не было ни лукавства, ни уже ставшего для меня привычным желания действовать только в собственных интересах. Ей не нужно было прилагать никаких усилий, чтобы сбежать от этих пороков. Чтобы явить себя миру в таком вот эксцентричном и крайне противоречивом виде.       Раздражительная, склонная к глубокой привязанности особа — она просто такой была. Изначально. И, в отличие от меня, Карин это совсем не утомляло…       Щелк!       Пламя зажигалки, переливающееся всеми оттенками голубого и оранжевого, помогло вырваться из хроники недавних событий. Курить хотелось жутко, но память предательски подсказывала, что сигареты у меня закончились еще в Сора-ку. Легкая бумажная коробочка послужила гадким подтверждением этого пренеприятнейшего факта. Благо холод темного пола отвлекал от никотиновой жажды, помогая сосредоточиться на более важных для общего дела вещах. Взгляд нетерпеливо скользнул по периметру, цепляя из общей картины фигуры «товарищей», чье бездействие сейчас достигло каких-то невероятных масштабов. Их внимание не привлек даже мой утомленный, полный вселенской усталости вздох.       Карин все продолжала ругаться с Саске и хамить Суйгецу, который в шутливой манере старательно выводил ее на эмоции, чтобы в очередной раз изобличить чужую симпатию в присутствии всего отряда. Злорадство погубило во мне зачатки женской солидарности, поэтому желание вступиться за возможную соперницу отпало как-то само собой. В отместку за длинный язык Карин наградила Суйгецу потоком грубых оскорблений и смачным ударом по его голубоватой шевелюре. По номеру разлетелись сотни водяных брызг, заодно угодив и в мой небольшой огонек. Тут даже Саске вмешаться пришлось. Угрюмо проворчав: «Боже, оставь ты ее уже в покое, Суйгецу», — он приложил ко лбу руку и поудобнее устроился на расстеленном на полу футоне.       Вид потрепанного боем Саске вгонял меня в подобие тягостного недоумения. Отделался он легкими ушибами и парочкой неглубоких царапин, но организм его был заметно истощен, что, впрочем, не стало ни для кого особым откровением: Саске использовал практически весь запас чакры во время сражения. Да еще и на призыв заметно потратился, чтобы хоть как-то спастись. Удивительный человек! Долгие планы по вынашиванию кровной мести граничили с неоправданным риском и дерзким желанием продемонстрировать противнику свое клановое превосходство.       Саске готовится вот-вот прикончить Итачи и разыскивает информацию о брате, но на него вдруг кто-то нападает? Ками, да зачем убегать?! Лучше потратить все силы на тронутого члена Акацуки, разумеется. Вариант ведь абсолютно беспроигрышный! На фоне этого бесконечные возмущения Карин перестали выглядеть столь абсурдными. Удивительно, что врожденная гордость не помешала Саске дать ей себя перебинтовать.       — Вам удалось узнать что-нибудь про Итачи? Про других Акацуки? — вяло поинтересовался Саске. На сей раз звучал он чуть бодрее: убийство Орочимару дало свои плоды. Скорость его регенерации была непозволительно высокой, чтоб ее…       Суйгецу утвердительно кивнул.       — Только то, что у них куча убежищ по всей стране. Впрочем, их все равно не так уж легко отыскать, поэтому… От ростовщиков не стоило ожидать чего-то по-настоящему секретного.       — Опять ты за свое, — Карин недовольно скрестила на груди руки. — Нет, Саске. Про них ничего полезного я найти не смогла.       — Предсказуемо, — Суйгецу злобно осклабился. — Я тоже недалеко продвинулся, конечно, но у тебя, Карин, было горааздо больше возможностей что-то разузнать…       — Еще и со мной впридачу, — отшутилась я, вернув палец на чуть теплую металлическую кнопку зажигалки. Карин принципиально не захотелось оставаться к этому равнодушной.       — Ты чего делаешь? Здесь нельзя курить.       Фальшиво оскорбившись, я с грозным видом достала из кармана опустевшую пачку сигарет и обиженно потрясла ей прямо у себя перед носом.       — Как я тебе это сделаю, скажи-ка на милость? Все мои запасы уже подошли к концу…       — Тогда зачем тебе сейчас зажигалка?       — Люблю смотреть на людей сквозь огонь. Это успокаивает, а заодно помогает смириться с неизбежными адскими муками… Понимаешь?       — Ненормальная… — сквозь зубы процедила она.       — Повторяешься. Могла бы и придумать более обидное оскорбление.       — Боже! — Карин стукнула кулаком по стене, из-за чего Суйгецу инстинктивно вжал голову в плечи. — Почему сегодня все так и норовят меня разозлить?       Чтобы не продолжать эту перебранку, пришлось в открытую махнуть на Карин рукой, обратиться к Саске, который уже попросту отказывался тратить силы на наши бессмысленные распри.       — Как видишь, про Итачи мы ничего узнать не успели, — скорбно заключила я, будто бы извиняясь за беспомощность нашей «дружной» команды. — Ругаться будешь?       Саске лишь обессиленно вздохнул.       — А смысл? Опять еще спорить друг с другом начнете. Развели тут полемику на ровном месте. Сыщики… Что, неужели у вас больше ничего полезного нет?       — Не сказала бы, — пальцы нервно постучали по мягкой бумажной упаковке. — Хотя… Есть кое-что. Это может показаться мелочью, но… Теперь я точно знаю, что в Конохе нас ищут. Вот.       — Что? Как ты вообще могла это вычислить?       — У меня свои методы, — гордо заявила я, на что Саске только подозрительно нахмурился. — Ладно тебе. Я просто увидела в толпе силуэт одной нашей старой знакомой.       — И кто же это? — он не выглядел особо заинтересованным в этом вопросе. Казалось, сам факт преследования волновал Саске гораздо больше, чем возможность узнать о том, кто именно занимается поисками его скромной персоны.       — Это твоя главная фанатка, — я выдержала драматическую паузу, — Саске-кун!       И невольно развеселилась, подражая интонациям Сакуры, теплые воспоминания о которой у меня появились ровно в тот момент, когда ее наглая физиономия впервые встретилась с бетоном холодной лестницы.       — Узнаешь?       — Только не это… Как бы я хотел, чтобы это оказалось одной из твоих глупых шуточек.       — К сожалению, тут уж я ничем не смогу тебя утешить.       Он разочарованно пробормотал что-то себе под нос. Сейчас было бы чертовски уместно встать со скрипучей циновки, подобраться к напрягшемуся Саске поближе и запустить руку в угольные волосы, заостренные кверху в области колючего затылка. Они даже пахли по-особенному. Что-то среднее между ароматом сандала и нотками пряной кипарисовой коры. Касаться их было достаточно… приятно. По крайней мере, в момент, когда я могла прижиматься к Саске всем телом и чувствовать тепло его тонких губ. С удовольствием бы возобновила наши ласки, но эти двое и без того слишком пристально за нами наблюдали. Посторонние люди… Именно они зачастую становились источником всех моих главных неудач.       — Карин ведь ее тоже видела. Правда, Карин?       Я недовольно скосила глаза в ее сторону. Она куксилась, растирая покрасневший после сильного удара кулак, но, услышав вопрос, вздрогнула и как-то резко помрачнела. Ну разумеется! Ей же откровенно не нравились моя свободная манера общения с Саске и наличие связывающих нас двоих воспоминаний. Скорее всего, подобное ранило ее нежные чувства. Карин-то в своих коротких шортиках не могла добиться даже сотой доли того внимания, которое получала от него я. Повезло «сопернице» только с бинтами. Однако ухаживать за Саске ей все равно долго не пришлось.       — Мне нужно развеяться… — выдала она вместо ответа, направившись к выходу из номера. — Медикаменты все равно почти кончились. Лучше еще купить.       — Воды мне захвати, — Суйгецу постучал по опустевшей пластиковой бутылке. — Пожалуйста.       — И сигарет тогда заодно.       — Каких? — из ее груди вырвался раздраженный вздох.       — Самых дорогих. Красненьких, — я невинно улыбнулась. — С дракончиком.       — Красненьких… — тихо передразнила Карин меня. — Надеюсь, на этом ваши пожелания подошли к концу. Я могу идти?       — Ради Бога! Скучать мы все равно особо не будем.       Суйгецу игриво подмигнул, на что она окинула его уничижительным взглядом. Щеки вспыхнули румянцем предательского возмущения, когда Карин, натянув сандалии, злостно выкрикнула: «Дурак!» — и скрылась в коридоре, громко захлопнув плотную створку фусума.       — Поздравляю, — я хлопнула Суйгецу по плечу. — Ты ее окончательно достал!       Он лишь заливисто прыснул.       — Вы оба постарались, — подал голос Саске. — Думаете, теперь она вернется?       — Что ж поделать? Никуда она не денется. Просто не обращай внимания и попытайся немного поспать.       Отмахнувшись, Саске отрешенно уставился в потолок и вскоре прикрыл глаза, чтобы наконец погрузиться в морок исцеляющего сна. Грудь под одеялом мерно вздымалась от его спокойного, становящегося все более томным с каждой секундой дыхания.       Пальцы крепче обхватили гладкий металлический корпус. Кажется, зажигалка уже окончательно просохла.       Щелк!

***

      — Эту женщину можно только за смертью посылать…       Несмотря на то, что Карин уже какое-то время назад нас покинула, Суйгецу все никак не мог угомониться и периодически бросал в пустоту поток своих нескончаемых возмущений. Я успешно игнорировала эти бессмысленные колебания воздуха. Перестала смотреть в окно и следить за движением солнца по полосе чернильного небосклона. Мне нашлось занятие поинтересней. К сожалению…       «Угораздило тебя сражаться с каким-то психом. Только зря себя изводишь, Саске, — руки крепко сжимали небольшое махровое полотенце, выжимая из него лишнюю воду над выпрошенным у персонала тазиком. Когда Саске начал бормотать и беспокойно ворочаться во сне минут двадцать назад, я быстро почуяла что-то неладное. Пришлось наплевать на присутствие Суйгецу, и, сев подле футона, положить ладонь на перебинтованный лоб Саске. Даже тонкий слой марли не помешал мне ощутить исходившую от него волну лихорадочного жара. — А я ведь ничего не понимаю в медицине, Ками!»       Благо импровизированный компресс более-менее работал. Саске перестал нервно мотать головой из стороны в сторону. Прекратился сбивчивый, еле различимый шепоток, содержание которого так и не удалось нормально расслышать. Даже привычная бледность стала выглядеть куда менее болезненно.       Оценив результат своих стараний, я удовлетворенно кивнула. Будь здесь мама, она бы звонко рассмеялась: забота о других была ей чужда. Впрочем, я тоже воспринимала это как нечто абсолютно инородное. Хотелось-то, чтоб Саске глаз с меня не спускал. Но нет… Сейчас на мою горькую долю выпала роль неравнодушной к чужим мукам девушки. Спасибо полученной от Орочимару регенерации! Без нее эта холодная тряпка явно имела бы гораздо меньший эффект.       — Женщины… — снова заладил Суйгецу, когда я сменила повязку у Саске на лбу. — И что вы в нем только находите?       — Неужели завидуешь? Есть желание оказаться на его месте?       — Нет. Иначе ко мне Карин прилипнет. Нужны мне ее закидоны…       — Ты до ужаса логичен, — усмехнулась я, вытерев руки о сухое полотенце, и предостерегающе взглянула на Саске: ближайшие минут десять просыпаться он точно не планировал. — Зачем тогда ее изводить? Со стороны эти истерики выглядят настолько занимательно, хочешь сказать?       — Это ж весело! Разве тебе не доставляют удовольствия людские страдания?       — Местами. Поножовщину, например, я жалую больше чужого нытья.       — Карин права: у тебя и вправду не все дома. Кажется, в этом мы даже немного похожи.       — Заткнись… — я больше не могла оставаться спокойной, слушая этот высокий, раздражающий все мое существо голосок. С Суйгецу было невозможно и дальше находиться в одном помещении. Я чувствовала лишь скуку и нездоровую пресыщенность вниманием других мужчин, сформировавшуюся за три проведенных без Саске года. Желание никуда не делось, но его направленность оказалась уж слишком конкретной. Слишком эгоистичной и… постоянной. Маме такого даже не снилось. Впрочем, временами я думаю, что чего-то подобного ка-сан от меня и хотела. Ей ведь не было суждено узреть нормальную, не омраченную клеймом вечного позора жизнь внутри клана. «Грязная Мисаки-сан», хех. Благо повторение ее участи мне уж точно не грозит. — Только и можешь, что трепаться без умолку. Жизнь совсем не научила тебя верно работать языком.       — Вот гадина… — Суйгецу оскорбленно нахмурился. — Черт, теперь я жалею, что Карин смылась. С ней хотя бы прикольно, а ты… Никакого веселья. Одна лишь гадкая чернота. Еще хуже этого. Вы с Саске друг друга стоите.       — Знаю. Спасибо, что заметил, — я издевательски закатила глаза. — Лучше сходи в квартал красных фонарей, коли такой нежный. Юдзе быстро приведут в порядок настолько невыносимого мужчину.       — Да ну тебя! — терпение Суйгецу все-таки дошло до своего предела. Уязвленный, он грозно поднялся с насиженного места, чтобы поскорее ретироваться. Признаться честно, я ожидала большего от его наглой экспрессивной натуры. Слишком уж быстро Суйгецу решил меня открыто послать.       — Куда пошел?       — Хочу найти Карин. У меня что-то горло из-за тебя пересохло.       — Замечательно! Думаю, эта женщина сможет как следует его увлажнить…       Суйгецу решил обойтись без искрометных оскорблений и удалился, напоследок состроив мне одну из своих хищных гримас. Покинул номер он тихо. Даже дверью несчастной хлопать не стал.       Не понимаю я иногда таких людей. Ну просто не понимаю. Что ему вообще надо от этой жизни? Зачем он согласился следовать за Саске? Со мной-то все еще очень даже ясно. Как, впрочем, и с Карин. Но Суйгецу? Неужели он решил побыть чьим-то мальчиком на побегушках ради неизвестной всем нам мечты? Ради собственных эгоистичных стремлений?       Конечно, верилось в это слабо, но… Было бы глупо удивляться сумасбродству, которое Суйгецу даже не собирался отрицать. Странный он все-таки: изводит Карин да и сам поистерить горазд. Временами из него хлестал неуместный в некоторых моментах оптимизм, быстро сменяющийся подчеркнутым равнодушием или удивительной шаловливостью после очередной меткой оплеухи. Никогда не засматривалась на излишне позитивных мужчин, не способных вовремя заглушить поток нескончаемого юмора как в повседневном общении, так и в более интимной обстановке. С Суйгецу я, конечно, столь близко не знакома, но…       Нет. Тут уж с ним мне однозначно не по пути.       Когда седзи стукнулась о дверной косяк, я осознала одну крайне занимательную вещь: мы с Саске остались вдвоем. В гостиничном номере с достаточно плотными стенами. Да еще и слуги постоялого двора оказались на редкость серьезными и понимающими. Такие уж точно не в свое дело соваться не станут. Не настолько рано, по крайней мере. Уверена, в моей любимой книге эта ситуация была бы описана на следующий манер: «Учиха Мацуюки блестяще выжила последнего врага из душной комнаты, чтобы приступить к…»       — Где все?..       Возле меня раздался немного сонный голос Саске. Пришлось немедленно откликнуться на этот тихий зов и обернуться. За все то время, что я размышляла о временном триумфе, он успел пробудиться, сесть и окончательно избавиться от оков не слишком продолжительной лихорадки.       — О, ты уже проснулся? Теперь хоть на человека похож! — тепло улыбнулась я. — Взгляд не такой мутный. Я уж было думала опасаться, что…       — Где все? — Саске настойчиво повторил вопрос. — Где Суйгецу? Куда он решил убежать?       — В нем проснулась совесть. С Карин мириться пошел, — перемешанная с частичками правды ложь, по словам ка-сан, всегда считалась самым лакомым кусочком в среде мошенников и их неуклюже доверчивых жертв. — А что?       — Ничего, ничего. Все с ними ясно… — впервые за долгое время он позволил себе кривую усмешку. — Хм. А ты чего здесь делаешь? Могла бы тоже развеяться, раз это стало настолько популярным занятием.       — Обойдусь как-нибудь. Мне и с тобой хорошо.       Я осторожно положила голову Саске на колени и ненадолго опустила веки, позволяя ему привыкнуть к моей непосредственной близости.       — Ты… Что ты делаешь, Мацуюки? — если судить по слегка дрогнувшему голосу, это действие явно не оставило Саске равнодушным.       — Ничего особенного. Просто немножечко подустала. А вообще… — я быстро распахнула глаза, не дав ему и шанса опомниться. — Мне нравится, когда ты опускаешь голову, чтобы наши взгляды встретились. Подобное будоражит. Путает мысли… Я бы ни за что не сходила с места, будь у меня такая возможность. Ни за что…       — Хочешь сказать, тебе так… удобно? — продолжал удивляться Саске.       — Да. Вполне, — я интуитивно напряглась. Что-то изнутри меня все-таки гложило, мешая и дальше наслаждаться своим положением. — Ты какой-то слишком хмурый, Саске. Кошмары снились, что ли? С такой-то лихорадкой… Ты вообще как себя чувствуешь? Нигде ничего не болит?       — Нет, Мацуюки… Просто некоторые мгновения способны оказаться хуже вечности в гендзюцу Итачи: там нет ни света, ни жизни, ни надежды на лучшее будущее… Впрочем, сейчас мне уже лучше, — уголки губ невольно дернулись вверх, когда Саске неожиданно дотронулся до моей бледной щеки. — По крайней мере, с тобой.       Я тут же вцепилась в ладонь, чтобы подольше задержать эти длинные пальцы у себя на коже, и стала пристально наблюдать за Саске. Его взгляд излучал задумчивость. В нем не было нежности или набившего оскомину благоговения. Он с нескрываемым интересом всматривался в мое лицо, пока внезапно не посерьезнел, заострив внимание на выбившейся из челки пряди.       — Каштановые волосы так тебе не идут, — спокойно проговорил Саске. — С черным было сразу понятно, из какого ты клана.       Я лишь издевательски фыркнула, уткнувшись лбом в тканевое покрывало. Заметив, как в глубине темной радужки отразился мой тонкий, слегка искаженный силуэт. Учиха… Привязанность Саске к клановой истории грозилась остаться главным препятствием на пути к заветному триумфу.       — Звучит нелепо, — посмеиваясь, заключила я.       — Хм? С чего это? Я дал понять, что меня это не устраивает, еще в Стране Волн.       — Ты будто бы не можешь смотреть на меня в отрыве от фамилии. То кофта с гербом, то цвет волос… Мы оба Учиха, да. Этого у нас не отнять по праву рождения, но сейчас мне, например, важно, что я нахожусь именно с тобой. С Саске! В такие моменты о клане даже заикаться не хочется. Мысли о нем уходят куда-то на второй план.       — Мацуюки, ты просто не понимаешь… Месть Итачи все еще в приоритете, что бы там между нами не происходило. Но ты все еще единственная выжившая Учиха, если не учитывать меня и брата. И, когда моя цель настолько близко, об этом попросту невозможно не думать. У нашего рода есть честь. И ты должна ей соответствовать.       Я несогласно покачала головой и резко выпрямилась. Саске пришлось отдернуть от моего лица руку и малость разочарованно цыкнуть.       — Вынуждена тебя огорчить: в полном объеме у меня это вряд ли получится.       — Откуда такая уверенность?       Кончик пальца показательно лег на впадинку под нижним веком, слегка на нее надавив.       — Шаринган… — пробормотала я, глумливо морщась. Ощущение было не из приятных, но что поделать? Убеждение всегда требовало определенного уровня усилий. — Думаешь, я когда-нибудь смогу его пробудить?       Саске замялся, явно не спеша обрадовать меня своим следующим высказыванием. Удивительная тактичность! В обычной ситуации он бы свел все к безобидному, легкому для ведения спору либо попросту отмолчался. В обычной… Но только не сейчас. Казалось, Саске и вправду взвешивал в голове все ходы течения нашего разговора, судорожно разыскивая среди них единственно верный вариант.       — Ты слабая. Это нельзя отрицать, — наконец-то ответил он, решив избежать грязной полемики. — Но шансы пробудить шаринган есть. Тут уж дело удачи, случая… И переживаний. По крайней мере, если у тебя достаточно чистая кровь.       — Ой, это только Ками сказать может. Мама никогда не любила распространяться о своих «детских» похождениях. Она, конечно, утверждала, что мой отец был Учиха, но… Я даже этого гарантировать не могу!       Сорвавшись с языка, пронизанные болезненной горечью слова заставили меня вжать голову в плечи, чтобы спрятаться в складках высокого воротника. Чтобы защититься от напастей и ставшего обыденным осуждения. Я помнила. Помнила, какими взглядами другие Учиха прожигали ка-сан. Догадывалась, что впоследствии они захотят обрушить всю скверну на ее единственного ребенка. И у них была на то одна веская причина: я служила напоминанием. Была доказательством непростительной глупости какой-то мелкой девчонки, которая посмела рано стать матерью, не зная имени отца собственной дочери. Позор Мисаки-сан и ее уважаемым родителям. Позор всему клану! Позор…       Она стала козлом отпущения среди Учиха, не растеряв своей былой популярности среди мужчин, готовых в любой момент насладиться ее умелыми ласками. Мама без слов говорила членам клана об их собственной неидеальности. Испорченности. Готовности заклевать ближнего из-за сомнительных идеалов и бестолковых моральных норм, которые они сами же и нарушали.       Саске никогда не пытался говорить со мной о ка-сан. Слухи о ней прошли мимо него в тот период, когда неудовлетворенные гордячки активно над ней насмехались: он был еще слишком мал. Смею предположить, что Фугаку-сан и Микото также оберегали сына от этих мерзких сплетен. Саске наследник, в конце-то концов. Ему не следовало отвлекаться от тренировок ради чужой личной жизни. Конечно, позже о ка-сан стали шептаться некоторые девчонки в стенах Академии (остальной деревне как-то плевать было. У Конохи уже был Наруто в качестве отщепенца), но из-за резни до травли дело так и не дошло. Я большую часть времени вилась рядом с Саске, а будущие куноичи слишком его боготворили, чтобы открыто меня оскорблять. На подобное только Сакура осмелилась, но ни к чему хорошему ее потуги, как помнится, не привели.       — Мацуюки? — Саске обеспокоенно меня позвал.       Я промолчала, отрешенно потянув за серебряную «змейку» на черном воротнике. Он душил. Мешал кислороду нормально поступать в легкие, хоть и совсем не прилегал к горлу. Наличие застежки-молнии заметно улучшало ситуацию, позволяя насладиться долгожданными воздушными потоками.       Саске ненадолго уставился на оголенную шею, но, собравшись, тут же восстановил зрительный контакт. Видимо, мои слова прозвучали слишком скорбно, слишком… жалобно, раз он не мог отвлечься на женское тело, которое несколько минут назад буквально валялось у него в ногах.       — Мацуюки, — на сей раз он нахмурился. — Тебе неприятно. Хочешь сменить тему?       — Пожалуй… — оставалось только благодарно кивнуть, пусть я и не нуждалась в сочувствии Саске. Я нуждалась в его внимании и защите. Ками-сама, неужели это так сложно осознать? — Саске… Разрешишь кое-что спросить?       — Да. Но только без глупостей.       — Конечно, конечно. Мне просто стало интересно… Ты ведь догадываешься, что я теперь от тебя не отстану?       — В каком смысле? — удивился он. — Так говоришь, будто бы я собираюсь кого-то прогнать.       — Да нет же. Нет! Я имею в виду наши отношения. Наши узы, как ты в свое время любил их называть. Они успели измениться, если ты вдруг не понял.       — Я заметил, — Саске неожиданно усмехнулся. — С твоей-то напористостью это нельзя было проигнорировать.       — Кто бы говорил. Я помню, как ты мне в плечи вцепился. До сих пор кожа ноет…       — Кхм… Было больно?       Настал черед моего язвительного торжества.       — Как раз наоборот. Более того, останавливаться на этом я не намерена, — пальцы ненавязчиво опустили молнию еще ниже. Так, чтобы Саске стали видны ключицы, но при этом сохранился простор для фантазий. — Знаешь ведь, к чему я клоню?       Мимолетно отвернувшись, Саске взглянул на плотно закрытую дверь и позволил себе утомленно вздохнуть.       — Мне все еще трудно понять, что именно тобой движет. Сперва я и предположить не мог, что ты будешь такой настойчивой, а теперь… Похоже, у меня нет возможности отвертеться.       — Разве это настолько важно? Главное, что нам обоим понравилось. Неужели ты будешь отрицать очевидные вещи? И, быть может, все-таки захочешь меня выставить?       Свободная рука дотронулась до его холодной ладони, чтобы унять разрастающееся по всему телу нетерпение. Я опасалась. Опасалась, что Саске скажет самую банальную в нашей ситуации фразу. Все испортит. Возжелает прогнать меня, подобно некоторым героям из посредственных эротических произведений. Я страшилась его возможной нерешительности. Боялась, что он может сказать: «Уходи».       — Нет. Я хочу, чтобы ты была здесь, — он крепко сжал мою руку. — Останься.       Саске было явно в новинку говорить с девушкой о чем-то настолько интимном, но, тем не менее, держался он очень даже достойно. Сохранял некоторую отстраненность в голосе, практически не дрожал и смотрел твердо, отбросив куда подальше пустой иррациональный страх и лишнюю гордость. Это заставило меня тут же воспрять духом, подползти поближе к изголовью футона и подчеркнуто медленно приобнять Саске за плечи, чтобы в любой момент можно было сократить расстояние между нашими лицами.       И я не собиралась с этим тянуть.       — Тогда позволишь… Еще раз?..       Мой шепот был несколько сбивчивым из-за резко пересохшего горла, но, казалось, Саске это только сильнее распалило. Он не упустил возможности перехватить инициативу и подался вперед, подарив мне ощущение сладостного триумфа.       Наш третий поцелуй вышел более страстным и уверенным. В чем-то даже небрежным. Губы торопливо друг с другом соприкасались, постоянно меняли положение, словно боясь не насытиться. В этот раз я не стала делать поцелуй излишне невинным и без предупреждения скользнула языком в чуть приоткрытый рот Саске, получив от него далеко не самый умелый ответ.       Ожидаемо. Он ведь еще такой невинный, неопытный, практически семнадцатилетний мальчик, потративший лучшие годы собственной юности на изнурительные тренировки. Наверное, он тогда вообще не вспоминал о существовании женского тела. У него ведь были дела поважнее. Но сейчас… Сейчас он не стал держать при себе руки и, трогательно сжимая меня в крепких объятьях, водрузил их на талию, очертив ее плавные изгибы. Ставшая тесной кофта тут же задралась кверху, обнажив тонкую полоску бледной кожи.       Я рефлекторно поправила впивающийся в щеку краешек воротника, и это попросту не могло ускользнуть от его цепкого взгляда. Саске неохотно оторвался от моих губ, снова переключил внимание на шею и на секунду замер, будто бы спрашивая разрешение.       — Ничего не стесняйся, — пришлось перейти на торопливое бормотание. — Я далеко не та девушка, которая будет краснеть после каждого твоего прикосновения…       Долго болтать Саске мне не позволил, начав оставлять на тонкой коже следы невидимых поцелуев, что неизбежно вспыхнут на ней мелкими кровавыми маками.       — Саске…       Я запустила руку Саске в волосы и удовлетворенно прикусила губу, чувствуя разгоревшееся внизу живота предвкушение. Конечно, сегодня вряд ли удастся разрядить его желанным для того способом, но в мои нынешние планы это изначально и не входило. Несмотря на ускоренную регенерацию, Саске вряд ли был готов к физическим нагрузкам подобного толка. Все могло довольно быстро схлопнуться, оставив нас обоих без причитающегося наслаждения. А я этого чертовски не люблю…       Однако мне все еще нужно было проверить одну очень важную деталь.       Ладонь знакомым жестом легла на перевязанную свежими бинтами грудь. Осторожно скользнула чуть ниже. В штаны. Дотронулась…       Реакция Саске не заставила себя долго ждать: он возмущенно зашипел, перестав покрывать поцелуями шею, и через несколько долгих секунд уткнулся головой мне в плечо.       Разумеется. Чего еще следовало ожидать от мужчины? Это можно было понять по его участившемуся дыханию и чрезмерной активности. Ничего, ничего. Сейчас я облегчу его муки. У Саске должно быть хорошее настроение перед местью. В конце концов, я хочу, чтобы он вернулся ко мне живым.       — Тебе лучше зря не перенапрягаться… — спокойно говорила я, перебирая колючие угольные пряди. — Расслабься и ни о чем не думай. Я все-все сделаю. Но только сегодня…       Ладонь ощущала под собой приятное мужское тепло, от которого я уже успела отвыкнуть. Заглядывать под одеяло не было особой нужды: принцип и без того был предельно прост и понятен, а я не хотела лишний раз вызывать у Саске недоумение. Пусть сначала привыкнет. Дальше все еще быстрее пойдет. Так что…       Рука резко двинулась вниз. От головки к самому основанию. Я старалась делать все как можно более плавно, чтобы ненароком не надавить на неизвестную мне болевую точку. Относительно богатый для такого ничтожного возраста опыт не мог гарантировать полного отсутствия ошибок. Особенно с такими невинными парнями. Со зрелым мужчиной было бы гораздо проще, но меня интересовал только Саске и его медленно тянущиеся стоны. Лицо он по-прежнему прятал, и, кажется, в этом была виновата его природная гордость. Саске, очевидно, мои действия очень нравились, но он пока что не хотел открыто этого демонстрировать.       Благо тягучая, вязкая жидкость на ладони дала понять, что я все сделала правильно. Из груди Саске вырвался шумный вздох. Дыхание начало постепенно замедляться. Я так увлеклась процессом, что не заметила, как он в очередной раз вцепился мне в плечи, которые действительно еще не оправились после нашего поцелуя на лесной опушке. Царапин не было. И на том спасибо! Мне теперь еще и засосы скрывать…       «Быстро. Невинный мальчик…» — заключила я, дотянувшись до чистого полотенца. Впрочем, он продержался немного больше времени, чем я рассчитывала изначально. Хм, надеюсь, это связано с его идеальной выдержкой. Растерять хватку сейчас было бы непозволительно.       — Мацуюки… — Саске наконец-то рискнул отнять лицо от плеча и встретиться со мной взглядом. Волосы слиплись из-за образовавшегося на лбу пота, а лицо несильно покраснело. Можно сказать, что видок у него был довольно нестандартный. Причем речь у Саске сбивалась точно не из-за смущения. — Ты… ты сейчас… только что…       — Ну да. Ты все правильно понял, — ехидно улыбнулась я, вытирая с руки сперму. — Теперь ты от меня точно никуда не денешься.