Let's play a game

Наконец-то лес окончательно стих после того, как весь день был наполнен шалостями ребят, такими как поиск насекомых под камнями, чтобы позже пугать ими Сокджина, или непрекращающиеся попытки помешать Намджуну, пока тот делает селки, показывая, как идеально вписывается в атмосферу природы. Юнги сидит на нижней полке двухъярусной кровати. Все остальные уже переоделись в пижамы. То и дело слышатся смешки из разных концов комнаты, вызванные павлиньим принтом на боксёрах Чонгука. Но все резко замолкают как только вышеупомянутые боксёры прилетают в рот куняющему Тэхёну, который тут же кривится в отвращении. — Давайте сыграем в игру! — снова предлагает Чимин, взбудораженно хлопая в ладоши. Все демонстративно стонут, но блеск в глазах выдаёт явное любопытство. Юнги вообще-то собирался лечь спать. Возможно он сможет избежать своей участи, если незаметно подползёт ещё ближе к стенке и закроет глаза, притворясь спящим, пока парни пытаются сформировать аккуратный полукруг. — Не так быстро, — чья-то рука обхватывает его лодыжки и притягивает ближе к краю кровати. Юнги удивлённо взвизгивает и пытается избежать настойчивых прикосновений, которые, судя по всему, принадлежат Тэхёну. — Хён, хватит спать, — упрекает Хосок и тоже тянется, но уже чтобы скинуть с него одеяло. — Не волнуйтесь, он глаз не сомкнёт, как только игра начнётся, — самодовольно утверждает Чимин. — Мы снова будем играть в алкогольную игру? — бормочет себе под нос Намджун. Чимин усмехается. — Именно! Мы должны соблюдать уже устоявшуюся традицию. Игра, в которую играли ещё наши предки, сидя в этом самом бревенчатом домике, — рассказывает Чимин, добавляя драматические нотки для пущего эффекта. — Этот домик был построен всего лишь два года назад, — отмечает Юнги. — Мои предки не могли себе позволить даже мясо, — добавляет Тэхён, слова которого тут же тонут в скрипучем смехе Сокджина. Чимин перебивает их, подавляя несогласие. — В любом случае, наш предусмотрительный Намджун-и любезно предоставил нам выпивку на ночь, — заканчивает он с расцветающей улыбкой на лице. Он достаёт из-под себя запечатанную бутылку текилы, заполненную до краёв. — Ты нагрел бутылку своей задницей, не так ли? — спрашивает Сокджин с отвращением. — Да, наслаждайся, — парирует Чимин. Юнги снова начинает засыпать. Тэхёну приходится щёлкнуть пальцами, чтобы привлечь его внимание. Всё внимание сосредоточено на Чимине, пока он аккуратно выкладывает дольки лайма на бумаге на полу, где уже стоит рюмка. Тихое жужжание цикад снаружи служит единственной связью с внешним миром. Но единственное, что их волнует сейчас, — это игра. — Итак, вы знаете, во что мы будем играть, — начинает Чимин, его голос превращается в командирский тон, каким он обычно говорит во время танцевальных практик. — Это «Я никогда не...», но с изюминкой, — он делает драматическую паузу для пущего эффекта и оглядывается по сторонам, ожидая вопросы. Чонгук. Тот, кто клюнул на эту уловку. — И в чём она заключается? Чимин медленно расплывается в улыбке. Он облизывает нижнюю губу и гордо объявляет. — Теперь игра официально переименована в «Я никогда не буду...». Игра, в которой кто-нибудь говорит что-нибудь экстремальное, и если вы думаете, что никогда этого не сделаете, то выпиваете шот. На доли секунды в комнате воцаряется тишина. — Что ж, сегодня я точно напьюсь, — Хосок фыркает, когда другие соглашаются. — Чимин, просто переименуй игру в «Алкогольное отравление», — предлагает Сокджин. Чонгук только начинает ввязываться в спор, когда Чимин громко шикает на всех. — В этом и заключается вся прелесть игры! — Чимин активно жестикулирует. — Вы должны максимально честно оценить себя и свои возможности. Я говорю о психологии, хён. Мол, заглянуть в себя и всё такое. — Ты серьёзно используешь психологию для прикрытия того, что хочешь споить нас всех? — Юнги выгибает бровь. Чимин раздражённо выдыхает. — В любом случае, есть ещё одна особенность, — Тэхён уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но пальцы Чимина реагируют быстрее, затыкая его. — Другие имеют право бросить вам вызов когда вы пьёте шот. Как трибунал. Мы знаем друг друга как облупленных, так что легко распознаем враньё. Если вы попались, то выпиваете ещё один шот. Сокджин вздыхает и берёт бутылку. Он наполняет рюмку до краёв и бережно опускает её, будто умирающий от жажды моряк. — Я в деле. Как самый старший, объявляю это торжественным шотом, или назовите как считаете нужным. Да начнётся игра.

***

Первый раунд оказался банальным и скучным. Намджун начинает с «Я никогда не украду из столовой компании». Никто не выпивает. Все освистывают его. Тэхён пытается накалить обстановку. Он оглядывается вокруг и его взгляд останавливается на Хосоке. — Я никогда не буду встречаться с человеком, который не умеет танцевать. Хосок шепчет проклятия себе под нос и сгребает рюмку, выпивая до дна за раз. — Это такое мелкое поражение, — свистит Намджун. — Я сделал то, что считал нужным, — Хосок вздрагивает, когда алкоголь обжигает горло. Настала очередь Чимина. — Почему мне кажется, что у тебя уже есть список отбитых идей? — Юнги прищуривается, глядя на него. Чимин игнорирует едкое замечание и возбуждённо озвучивает. — Я никогда не буду спать с кем-то из соперников. Напряжённую тишину заполняет эхо слов Чимина. Намджун рывком хватает гладкую рюмку и, не моргая, опрокидывает алкоголь в себя. Дружный свист наполняет комнату и разряжает тяжёлую атмосферу. Юнги неожиданно думает, что это хорошая идея. Настроение у всех явно улучшается. Сокджин промакивает фальшивые слёзы, восхваляя, как Намджун предан, будучи лидером бантан. — Стойте, сейчас моя очередь! Моя очередь! — Чонгук ликующе объявляет и ухмыляется. — Я никогда не буду смотреть на то, как трахается кто-то из мемберов. Тэхён выдыхает. Чимин хихикает, явно впечатлённый. Юнги сидит тихо, приоткрыв рот, удивлённый, как быстро набирает обороты игра. Он чувствует, как резко всё меняет направление из-за вопроса Чонгука, который пересекает границу точки невозврата. Складывается ощущение, будто прошло уже несколько минут. Чонгук выгибает бровь и расслабленно откидывается назад, как будто он доказал свою точку зрения. Никто не выпивает. Хосок прочищает горло. И прочищает снова, для убедительности. Его глаза застелены поволокой, в отличии от прозрачной текилы. — Я никогда не отсосу мемберу. Юнги ёрзает на кровати. Он сканирует глазами комнату, но, заметив, что Чонгук делает то же самое, тут же отводит взгляд. Жёлтая жидкость выглядит как насмешка. Как символ слабости. Руки Юнги дрожат, когда он тянется пальцами к краю рюмки, на подушечках остаются капли жидкости. Справа кто-то хмыкает, находясь в явном замешательстве. Он чувствует, как остальные задержали дыхание. Юнги отдёргивает руку от стекла. Он думает, что, должно быть, пьян, хоть и не выпил ни капли алкоголя. Но он клянётся, что слышит шепот, как только убирает руку от гладкой поверхности. — Юнги-я, твоя очередь, — окликает его Сокджин, слегка подтолкнув локтём в бок. Горло очень не вовремя пересыхает. Сейчас Юнги не хочет ничего, кроме как схватить бутылку и выпить всё за раз. Он предполагает, что страдать завтра от похмелья будет куда проще, чем сидеть здесь и придумывать вопрос, на который он даже не уверен, что сможет честно ответить. Юнги выбирает тактику Хосока, прочищая горло и скрывая весь тот беспорядок мыслей, бушующий у него в голове. — Я никогда, — он встряхивает головой, когда голос ломается. Он ожидает неминуемого смеха, но ничего не происходит. Он бросает взгляд на парней, которые смотрят на него будто зачарованные, ловя каждое его слово. — Я никогда не лягу под мембера, — он заканчивает фразу с напускной смелостью в голосе, руки уже уверенно тянутся к рюмке. Но руки Чимина быстрее и выхватывают её на несколько секунд раньше. Юнги наблюдает, ожидая свою очередь, пока Намджун забирает стопку у Чимина. Затем Сокджин вырывает её из крепкой хватки. Проходит полный круг, когда губы Хосока касаются стеклянного края, после чего рюмка оказывается у двух младшеньких, и наконец-то возвращается обратно в ладонь Юнги, но её тяжесть слишком ощутима и «обжигает» кожу. Он закрывает глаза. Остальные застывают в ожидании. Юнги ставит рюмку на пол. Она пустая. На этот раз он слышит вздох, сопровождаемый низким стоном. Мышцы на икрах Тэхёна напряглись. Намджун, кажется, не в лучшем состоянии: руки сжались в кулаки, из-за чего вены проступили сильнее и стали ещё заметнее. Сокджин хмыкает. Тихое подтверждение. Больше никто ничего не говорит. Молчит и Юнги. — Похоже, сейчас моя очередь, — говорит Сокджин охрипшим голосом. — Я никогда не позволю мемберам трахать меня одновременно. Юнги уже на грани того, чтобы начать жаловаться. Это похоже на целенаправленную атаку после его последнего вопроса, в котором он изложил свои мысли об идее быть трахнутым. Он не хочет дарить им удовольствие, поэтому пытается выхватить рюмку так быстро, как только может. Чонгук быстрее. Стопка повторяет тот же маршрут, который был и в прошлый раз. Юнги наблюдает, как губы всех мемберов по очереди касаются стеклянного края, на этот раз будто нарочно растягивая время. Намджун выпивает всё вплоть до последней капли, его горло подрагивает, позволяя проследить движение алкоголя, из-за чего всё внутри накаляется до предела. Юнги застревает в подвешенном состоянии и обязанность выбора — единственное, что заставляет его оставаться в здравом уме. Он осознает, что находится в очень деликатной ситуации, неуверенный, хочет ли, чтобы рюмка оказалась в его ладони. С каждой секундой, как она становится всё ближе, Юнги чувствует нарастающее возбуждение, а алкоголь только подливает масло в огонь. Такое ощущение, что время остановилось. Рюмка, как ни в чем не бывало, останавливается прямо перед ним, на стекле всё ещё ощущается тепло от ладони Сокджина. Чимин протягивает руку и Юнги вздрагивает, всё ещё неуверенный, расставит ли прикосновение к стеклу всё по своим местам, или подтолкнёт его к краю пропасти. Чимин без лишнего шума наполняет рюмку. Юнги кажется, что ход всей его дальнейшей жизни зависит от бликующей жидкости. Он смотрит на своё отражение в текиле ещё раз. Он поднимает рюмку. Она кажется тяжелее, чем раньше. Он выпивает всё до последней капли. Юнги ожидает услышать стон, полный досады. Тщательно прислушивается, чтобы уловить даже малейший вздох, разочаровываясь в себе от осознания того, что действительно так ждёт реакции. Его глаза закрыты. Ничего не происходит. Он снова открывает их и чувствует, как слёзы предательски скапливаются в уголках глаз. Все пялятся на Юнги. Лица лишены эмоций. Он хочет сбежать всё сильнее с каждой секундой, чувствует, как ноги дёргаются в ответ на желание скрыться. С него хватит. Он смущён. Они знают, что парень ожидает реакции, но ничего не предпринимают, потому что не хотят облегчать его участь. «Это всего лишь игра в лесу», — успокаивает он себя. Да, лучше оставаться в неведении. Хосок резко наклоняется вперёд, как только Юнги уже готов встать и уйти. Рюмка снова наполняется до краёв. Отдельные капли текилы выплёскиваются на пол, просачиваясь в щели между плиткой. — Пей, Юнги. Ты соврал. От вынесенного вердикта перехватывает дыхание. Он думает о мужестве, о принятии происходящего и о мурашках, которые он ощущает по всему телу, поймав на себе взгляд Чонгука, прежде чем выпить второй шот. Резко Юнги чувствует первую пару рук, массирующую его плечи. Глаза всё ещё закрыты, поэтому всё сводится к концентрации внимания на уже других руках, играющих с краем его рубашки. — Мы трибунал, Юнги, и вот наше решение, — голос Сокджина мягко разрезает тишину, как нож масло. — Ты признан виновным во лжи, поэтому ты должен понести наказание. Юнги вскрикивает, когда чувствует, что рубашку чуть ли не разрывают в районе груди. Он всё ещё держит глаза закрытыми, ошеломлённый и возбуждённый из-за разряда тока, пробежавшего по телу в момент, когда с него окончательно стягивают верхнюю часть одежды, отбрасывая её куда-то на пол. Одни губы тут же касаются чувствительной кожи за ухом. Другие начинают ласкать острые ключицы. Юнги негромко стонет и несколько слезинок скатываются по его щекам, разные ощущения переполняют его, едва ли не взрывая мозг. Он чувствует плавный рывок, а затем прохладный воздух, обволакивающий его внезапно обнажившиеся бёдра. Отчётливо слышится стон одобрения когда чьи-то пальцы грубо касаются нежной кожи, из-за чего после несомненно останутся тёмные отметины. — Ты такой податливый, малыш, — мурлычет Тэхён, сжимая пальцы сильнее. Стоны становятся громче ровно в два раза, потому как пальцы ласкают бёдра в одном тандеме с неидентифицированными губами, ставящими засосы слишком близко к члену. — Не могу поверить, что ты действительно думал, что сможешь так легко обмануть нас, хён, — издевается Чимин, его голос звучит так близко к уху. Он слегка прикусывает покачивающийся пирсинг, прежде чем подняться выше и обхватить губами мочку, посасывая плоть. — Но мы-то знаем правду. Ты выпил второй шот. Юнги вскрикивает когда чувствует ненавязчивое «вторжение»: палец невесомо обводит колечко мышц, время от времени нажимая, чтобы увидеть, как оно сжимается. Он чувствует горячее дыхание где-то совсем рядом с его затвердевшим членом, из-за чего находится уже на грани плача, бёдра постоянно вскидываются, отрываясь от пола в поисках хоть какого-нибудь облегчения. — Пожалуйста, — жалобное выпрашивание — как билет к облегчению и освобождению. — Пожалуйста. Прикоснитесь ко мне. Где угодно. Прошу. — Но мы ласкаем тебя, малыш, — мягко проговаривает Хосок, округляя гласные, словно разговаривает с нетерпеливым ребёнком. — Я и не думал, что ты окажешься таким ненасытным мальчиком, Юнги-хён. Юнги в очередной раз вскрикивает, как только Хосок заканчивает фразу. Он чувствует, как палец снова обводит сфинктер по краю, на этот раз надавливая достаточно, чтобы проникнуть внутрь. Он громко задыхается и отчаянно хватает воздух губами, пытаясь вдохнуть глубже. Хосок раздражённо выдыхает и ощутимо шлёпает по заднице, достаточно, чтобы оставить след от ладони. Юнги срывается на крик, поскуливая и выпрашивая большего, удовольствие смешивается с болью. — Ты же будешь хорошим мальчиком, Юнги-щи? — голос Сокджина звучит ровно в тот момент, когда Юнги уже готов начать умолять. — Ты же хочешь показать, как тебе жаль за твою ложь? Юнги кивает. Он кивает так сильно, как будто от этого зависит его жизнь. По ощущениям так и есть, ведь дыхание буквально зависит от прикосновений к нежной коже, постоянно прерываясь. — Хорошие мальчики используют для согласия слова, малыш, — упрекает Намджун и тоже шлёпает по заднице, оставляя отметину на другой половинке. — Да. Пожалуйста. Я буду хорошим мальчиком. Пожалуйста. Просто прикоснитесь ко мне, — Юнги старается звучать как можно убедительнее и даже демонстративно обмякает в чужих руках. — Тогда открой глаза, детка, — распоряжается Намджун. Юнги находит тяжёлыми попытки приспособиться к окружающей обстановке после долгих минут нахождения в темноте. Он быстро промаргивается, чтобы избавиться от дымки перед глазами. Но неожиданно чувствует, как его приподнимают, чтобы переложить на подушки на полу. Он поворачивается вправо и видит Чонгука, чьи руки всё ещё держат его за ладони. Юнги дарит ему милую улыбку и Чонгук улыбается в ответ, слишком сладко, учитывая обжигающие прикосновения. Юнги запоздало осознаёт, что неожиданный крик, разрушающий умиротворённость, принадлежит ему. Он видит Чимина, присевшего рядом с ним, на пухлых губах расцветает ухмылка. Он наклоняется ближе и демонстративно обводит языком ареолы сосков, лаская затвердевшие бусинки. Юнги громко задыхается, рука всё ещё крепко сжимает ладонь Чонгука. Чимин закрывает глаза и переходит к грубым посасываниям, из-за чего Юнги начинает извиваться и рефлективно дёргать ногами, на что Тэхён быстро реагирует и перехватывает их, зажимая изящные икры меж своих мощных бедёр. Чимин продолжает терзать набухшие соски и неожиданно прикусывает один из них, едва ли не раздирая зубами чувствительную плоть. — Чимин! — Юнги снова кричит, голос хрипит всё сильнее от чрезмерной нагрузки на связки. Он замечает, как Хосок неслышно подходит ближе, медленно надрачивая затвердевший член. Юнги не знает почему, но всё равно чувствует, как во рту автоматически скапливается слюна. Его челюсть расслабляется, он приоткрывает рот и высовывает язык, покорно ожидая. Мысли моментально вылетают из головы, как только меж губ проскальзывает член. Юнги всё ещё лежит, глаза слезятся, пока он принимает в себя пульсирующую плоть. Хосок наклоняется вперёд, чтобы бережно вытереть слезинки с уголков глаз. Юнги раскрывает рот ещё шире и приподнимается, заглатывая глубже и пропуская в самое горло. Его действия вознаграждаются низким стоном. — Такой милый ротик, — хвалит Хосок. — Такой маленький и изящный, будто создан для члена. Чимин не прекращает ласкать деликатное тело. Соски стали слишком чувствительны из-за натёртых ареол, и Юнги не может не вздрагивать каждый раз, как зубы младшего задевают набухшие бусинки. Юнги старательно сосёт член, удовлетворительно постанывая от того, как Хосок ненадолго отстраняется, чтобы тут же толкнуться глубже, головка ощутимо ударяется о заднюю стенку горла. Юнги кидает быстрый взгляд на Чимина, снова обратившего своё внимание на колечко мышц, и чувствует нетерпеливость в движениях его пальцев, подготавливающих старшего. Юнги низко стонет, когда Чимин и Хосок координируют свои движения, сводя их к одному темпу. Смазанный палец Чимина растягивает тугие стенки одновременно с Хосоком, который несдержанно толкается бёдрами, чтобы погрузить член полностью, по самую глотку. Последний постепенно теряет контроль и трахает рот грубее, подстрекаемый вибрациями горла Юнги — реакцией на то, что Чимин добавляет ещё два пальца и сгибает их в попытках найти чувствительный комочек нервов. Юнги лишь лежит безвольной куклой и поддаётся ощущениям, голова откинута на подушки, а по выпуклостям на горле можно проследить движения члена Хосока. Он слышит тяжёлое дыхание остальных, пока они надрачивают себе, ожидая своей очереди. Чимин удовлетворённо мычит, убедившись, что Юнги достаточно растянут, усаживается на колени между бёдер старшего, разводя их как можно шире, и на пробу скользит языком по промежности. У Юнги горло судорогой сводит, когда он мышцами чувствует пирсинг на языке Чимина, и он давится членом, слюна брызгает и беспорядочно стекает по подбородку. Хосок стонет от возбуждающего вида и ускоряет движения бёдрами. — Ты чертовски дрянной, Юнги-я. Посмотри на свои слюни, размазанные по всему моему члену. Ты весь покрыт ими. Тебе это нравится, не так ли? Юнги кивает, ведь голос становится бесполезным, как только Хосок снова начинает трахать его горло. Старший вскрикивает когда член Чимина толкается в него, разрывая меж двух огней. Он не даёт ему времени привыкнуть и сразу же начинает безжалостно вколачиваться, по всей комнате разносятся громкие шлепки бёдер. Юнги вновь закрывает глаза, погружаясь с головой в ощущения того, как его берут с двух сторон одновременно. Он разрывается между ними, срывая голос от стонов когда Хосок толкается в него, в то время как Чимин отстраняется, оба двигаются в замысловатом танце, и с каждым шлепком бёдер пальцы всё сильнее впиваются в нежную кожу, не упуская ни одного дюйма. — Чёрт, малыш. Малыш, я скоро кончу, — предупреждает Хосок. Юнги позволяет отстраниться и, высунув язык, покорно ждёт. Хосока сбоит из-за такого Юнги, чьи волосы раскиданы по подушкам, пока красные искусанные губы застыли в ожидании его излияния. — Чёрт, Юнги. Детка, ты такой возбуждающий. Движения Чимина становятся резче и быстрее, с каждым разом заставляя Юнги отрываться от подушек всё сильнее, пока он не начинает постоянно сталкиваться головой с бедром Хосока. Последний выстанывает имя Юнги когда сперма брызгает из члена, толстые белые струи покрывают всё лицо старшего. Хосок буквально рычит из-за будоражащего внутренности вида, тут же торопливо собирает пальцами семя и подносит их к приоткрытым губам Юнги. — Блять, хён. Хён, я сейчас, — отзывается Чимин, сбившись с темпа. Он толкается резко и глубоко, с громкими шлепками бёдер, пока не издаёт протяжный стон, вздрагивая от приятных ощущений излияния в горячее нутро. Юнги подаётся назад и прижимается плотнее, желая сохранить горячую сперму подольше внутри. Чимин стонет, чувствуя, как старший сжимается вокруг обмякающего члена, и понимает, что должно произойти. Знает, что последнему нужно. Он касается члена Юнги всего один раз и наблюдает, как старший изливается на себя, срывая голос от удовольствия, пока горячая белая сперма стекает по органу. Чимин отстраняется когда чувствует, что Юнги снова начинает сжиматься. Тело старшего вздрагивает в последний раз, прежде чем перестать извиваться, на искажённом лице читается волнение. Намджун подходит ближе, руки аккуратно проходятся по меткам на тонкой коже. — Поднимайся, хён. Оседлай меня. Он поддерживает трясущиеся ноги Юнги, помогая опуститься на свои бёдра. Последний тихо стонет из-за контакта опадающего члена и мышц Намджуна. Он спрашивает, в порядке ли Юнги, но старший начинает ёрзать на месте и тереться собственным членом о бедро, безмолвно отвечая на все вопросы. — Тебе действительно так не терпится, Юнги-хён? — Намджун кусает нежную кожу, и Юнги тут же замирает, его щёки розовеют. — Прости, Джун-и, — Юнги подтверждает предположение, опустив голову. — Просто с тобой так хорошо. Намджун плавится из-за такой реакции, наклоняясь и целомудренно целуя в нос. Он приставляет налитый кровью член к входу, сливаясь с языком Юнги в сложном танце. Старший удовлетворённо вскрикивает, ощущая, как толстый член с трудом растягивает тугие стенки. — Медленно насаживайся, малыш, — подсказывает Намджун, помогая Юнги опускаться ниже, дюйм за дюймом. Юнги облегчённо выдыхает когда окончательно оказывается задницей на мощных мышцах. Он пробует немного поёрзать, чтобы проверить, насколько сильно растянут, и тут же надрывно стонет, когда головка упирается в простату. — Такой большой, Намджун-и, — он трепетно вздыхает и немного приподнимается, прежде чем резко опуститься, абсолютно не напрягаясь. Каждое движение заставляет чувствовать чрезмерную наполненность, член затрагивает самые дальние уголки, о которых Юнги даже не подозревал, где ни разу даже не касался себя, и это настолько сводит с ума, что он забывает о расслабленности и насаживается на плоть всё быстрее, держась за плечи младшего, как за опору. Как только темп движений увеличивается, Намджун глухо стонет и подаётся бёдрами навстречу, прижимаясь кожей к коже плотнее. Юнги ускоряется и с каждым толчком поднимается всё выше, из-за чего Намджун теряет остатки самообладания и сжимает тонкую талию достаточно сильно, чтобы оставить после грубой хватки синяки, насаживая старшего на член словно игрушку. — Ах! Намджун-и! — Юнги кричит при каждом резком попадании по простате, закатывая глаза от удовольствия. — Прими меня, малыш, — Намджун низко стонет и скользит руками вверх по телу, к соскам, потирая бусинки пальцами. Юнги весь напрягается, а голос срывается на хрип когда младший начинает буквально вытрахивать из горла хёна стоны. — Ты создан, чтобы быть хорошим мальчиком и беспрекословно принимать меня. Ты создан, чтобы быть моей шлюхой. У Юнги дыхание перехватывает когда его унижают, эти ощущения невозможно передать словами, и Намджун, зная эту слабость, использует её в своих интересах. — Тебе нравится когда тебя называют шлюхой, хён? Тебе нравится когда мы хвалим тебя за то, что ты хорошая шлюшка, не так ли? Посмотри на своих донсэнов, Юнги. Посмотри, как Чонгук близок, как внимательно смотрит на тебя. Он готов кончить для тебя. Юнги открывает глаза, чтобы осмотреть комнату. Он видит Чонгука, то ласкающего себя, то сжимающего кулаком основание, чтобы не спустить так быстро, его член покрасневший и набухший. — Чонгукки, — Юнги окликает его по имени. Намджун наклоняется, чтобы оставить укус на шее, из-за чего старший снова вскрикивает, но всё же пробует ещё раз. — Чонгукки, иди к хёну, — он буквально мурлычет, пока Чонгук всё ещё стоит, зачарованный мягким голосом. — Вставь его в меня, Гукки, — Юнги улыбается. — Вставь его вместе с Джунни. Чонгук почти кончает от одной только мысли об этом. Он усиливает хватку на члене, предэякулят скатывается и капает вниз. — Малыш, ты уверен? Я не хочу сделать тебе больно, — сомневается Чонгук. Юнги продолжает плавно двигаться, слегка покачивая бёдрами, пока Намджун перебирает мягкие волосы на затылке. — Хён уверен, Чонгукки, — уверяет Юнги, приподняв уголки губ в улыбке. — Хён всегда найдёт место для тебя. Чонгук тяжело вздыхает. Он опускает глаза вниз и видит, как пальцы Намджуна уже глубоко внутри и занимаются растяжкой, чтобы младший мог присоединиться к ним. Юнги сжимается от дискомфорта, но продолжает насаживаться на член и пальцы, заботящиеся об узости внутри. Чонгук кусает нижнюю губу так сильно, что чувствует привкус железа во рту. — Он готов, Гук, — оповещает Намджун. Чонгук глубоко вздыхает и подходит ближе, целуя Юнги в макушку по привычке. Он резко входит и чуть ли не спускает сразу же. Юнги чрезвычайно тугой и узкий. Добавьте ещё большой член Намджуна, потирающийся о чувствительную головку, и в итоге Чонгук уже находится на грани оргазма. Юнги стонет так громко, что складывается ощущение, будто это могут услышать абсолютно все в этом мире. Чонгук несколько раз толкается, игнорируя обжигающий узел внизу живота, пока его член полностью не входит внутрь, плотно притираясь к самым узким стеночкам, которые он когда-либо только ощущал. Оба, он и Намджун, низко стонут, в то время как Юнги пытается приспособиться к двум членам, находящимся одновременно внутри него. Член Чонгука слегка дёргается и Намджун тихо стонет от трения двух органов. Юнги пробует качнуть бёдрами, поначалу используя незначительные движения и постепенно переходя на более резкие, принимая в себя оба члена. Чонгук и Намджун несдержанно стонут. Чимин и Хосок мысленно клянутся, что могут кончить снова от одного только вида дырочки Юнги, растянутой до предела двумя большими членами, распирающими изнутри тугие стенки. Между тем, Тэхён и Сокджин находятся явно не в лучшем состоянии. Они торопливо подходят ближе для лучшего обзора, надрачивая так быстро, что очертания плоти расплываются. Юнги начинает двигаться резче, насаживаясь рывками, из-за чего трение стенок и головок членов внутри становится агрессивнее. Намджун на пробу вскидывает бёдра, заставляя сразу оба органа упереться точно в простату. Юнги тут же с криком валится на грудь последнего, обмякая и покрывая его торс водянистой спермой. Младшие позволяют себе продолжить двигаться, используя тело хёна для собственного удовлетворения. Чонгук толкается глубже, пока Намджун наоборот выходит почти полностью, ни на секунду не позволяя Юнги расслабиться. Последний ничего не делает, лишь покорно принимает фрикции, машинально приоткрыв рот. Сокджин использует эту возможность и подносит член к ожидающим его губам, бёдра мелко подрагивают, когда горячее дыхание обволакивает чувствительную головку. — Чёрт, Юнги, я сейчас кончу. Блять, в тебе так хорошо. Ты хорошо принимаешь нас, малыш, — бормочет Чонгук, с каждым толчком член входит всё глубже. Намджун срывается на высокие стоны, а шея Юнги покрывается доказательствами полученного удовольствия — отметины расцветают повсюду. Последний снова возобновляет движения, но его стоны заглушает член Сокджина, плотно прилегающий к губам. Чонгук чувствует, как член Намджуна напрягается и дёргается. Он вскрикивает от удивления, когда горячая сперма обволакивает оба члена, заставляя его толкаться ещё плавнее. Чонгук громко кричит, наконец-то изливаясь в разгоряченное нутро, добавляя к беспорядку внутри ещё больше жидкости, уже не помещающейся и вытекающей из старшего. Он вздрагивает, когда выходит из Юнги, колечко мышц последнего начинает судорожно сжиматься, всё ещё непривычно раскрытое из-за слишком сильного растяжения после двойного проникновения. — Подвинься, — тихое рычание Тэхёна выводит Чонгука из раздумий. Старший бесцеремонно толкается в припухший сфинктер и Юнги тут же взвизгивает, тело знатно потряхивает, пока Тэхён без особого труда трахает его, заставляя давиться членом Сокджина. Намджун заботливо удерживает старшего на коленях, служа опорой, ведь Юнги снова оказывается в том же положении, принимая два члена с обеих сторон одновременно. Он теряет счёт времени. Юнги абсолютно без понятия, сколько раз он уже кончил, знает только, что последние два были на сухую. Тэхён теряет свою природную нежность в действиях, жаждая лишь наконец-то получить долгожданный оргазм, пока Сокджин едва двигается, заставляя его делать всю работу — толчками насаживать горло Юнги глубже на член. — Я кончаю, Юнги-я, — оповещает Сокджин, прижимая младшего за затылок к тазу, и в последний раз толкается, брызгая семенем на стенки горла. Юнги отстраняется и сплёвывает, немного спермы попадает на бёдра старшего. Слабый кашель заставляет его сжаться, из-за чего Тэхён рычит и отстраняется, чтобы кончить Юнги на задницу, выплёскивая толстые струи и делая и без того светлую кожу ещё белее. Последний, кажется, забывает как дышать. Всё его тело — сплошное воспалённое месиво, но это та боль, которая приносит ему удовольствие. Как завершение долгого тяжёлого рабочего дня. Или как мечта, ставшая явью. Юнги теряет сознание, прежде чем чувствует, как то, что осталось от него, переносят на мягкий матрас.

***

Он понимает, что едва проснулся. По ощущениям, конечности существуют отдельно от тела, абсолютно неподконтрольные. Юнги почти ожидал синяки, предполагая, что кожа будет на вид сильно отличаться от того, к чему он привык. В спине чувствуется скованность, это неприятно и болезненно, поэтому он пытается потянуться, чтобы размять затёкшие мышцы. Чтобы снова почувствовать контроль над своим телом. Открыть глаза и столкнуться лицом к лицу с последствиями произошедшего кажется чем-то непосильным. В голове проскальзывает мысль, что всё это всего лишь глупый сон. И вдруг пальцы. Юнги без понятия, чьи они, и принадлежат ли ладони, исследующие его тело, этому же человеку. Он всё ещё держит глаза закрытыми, безмолвно позволяя рукам скользить дальше. Юнги давится воздухом когда уже вторая пара рук присоединяется к первой. И ещё одна. И ещё одна. Ещё и ещё, пока незакрытые ладонями участки тела не исчезают, а всё, что он может чувствовать, не сводится к ощущению чужих касаний. Он уже почти засыпает обратно, мыслями находясь где-то далеко, где угодно, но не в этой комнате. Это всё, должно быть, просто сон. Это, и многое другое. Голос, больше похожий на мурлыканье. Юнги приподнимает уголки губ в улыбке. Открывает глаза. Видит их всех, склонившихся над ним. — Доброе утро, хён, — Чимин улыбается. — Давай сыграем в игру.