Sunny Skies Ahead

В течение десяти минут Реборна все сильнее охватывает напряжение, пока он наконец не застывает на кухне, мертвой хваткой вцепившись в стойку и пытаясь придумать способ игнорировать человека позади себя. Это не приносит результатов, потому что желание выкинуть франкенштейнского ублюдка вон ничуть не уменьшается. — Если это поможет, — начинает Верде. — Я приношу свои извинения. — Не поможет. — Реборн выпускает бедную древесину из-под пальцев и оборачивается. Теперь между ним и Верде кухонный столик-стойка для готовки, обеденный стол слева и прилегающая гостиная с другой стороны с входной дверью справа от длинного дивана. — Я должен был убедиться, — настаивает ученый. — Я работаю с наркотиками, изменяющими сознание, они популярны в наши дни. Это реальная угроза. — Да, я знаю, — невозмутимо отвечает Реборн. — По целому ряду причин, люди уже пробовали на мне конкретно твои наркотики раньше. Так что ты, предлагая сделать то же самое, заставляешь меня тебя ненавидеть. — Я имел в виду не это.. — Ты совершенно ясно дал понять, что не доверяешь мне, — замечает киллер. — Я не нуждаюсь в неуверенностях в моей жизни прямо сейчас и не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы захотеть помочь привести все это в порядок. Ты сам разберёшься со своими проблемами, а потом придешь ко мне и мы сможем поговорить. Верде сначала хмурится, но затем просто вздыхает. Его плечи опускаются. — Я знаю, что был не прав и проблема во мне, — он наклоняется вперед, опираясь на стойку. — Но теперь я точно знаю, чего хочу. Я хочу тебя. Зеленоволосый делает паузу. — Я сделал тебе виварий. Другими словами, специально разработанный вольер для наблюдения за существом в его естественной среде обитания. На мгновение Реборн открывает рот. — Нет. Нет, я не собираюсь быть подопытным. — Скорее домашним животным.. — Верде! — В хорошем смысле этого слова! — настаивает ученый и фыркает. — Хорошо, ладно, я хочу то, что у тебя с этим странным маленьким Облачком. А теперь, полагаю, еще и Дождем. — Они заслужили эту связь, — предупреждает Реборн. — Ты — нет. — А монстр? Киллер прищуривает глаза. — Я не хочу о нем говорить. В ответ Верде ухмыляется. — Тогда я все еще выигрываю. — Он даже не Хранитель, — закатывает глаза черноволосый. — Я не хочу вести с тобой этот разговор. Возвращайся, когда сможешь сделать что-нибудь получше монстра. Ученый колеблется. — Я пытаюсь. — И это мило, — соглашается Реборн. — А теперь постарайся еще сильнее. Верде не двигается с места. — Это был намек на твой уход, — подсказывает киллер. Зеленоволосый начинает обходить стойку, а Реборн тут же вытаскивает пистолет, потому что видел, как и более слабые Грозы, покрывая руки пламенем, пронзали чью-нибудь грудь насквозь. На самом деле, никто не знает, что может сделать человек с силой, как у Верде. И это даже не принимая во внимание многочисленные изобретения, наполняющие его карманы. Однако Верде останавливается. Останавливается и протягивает ему руку. — Ты должен мне два эксперимента по хранению пламени. Это один из них. Реборн смотрит на чужую ладонь. — Ты же не серьёзно. — Если бы ты меня не хотел, я бы уже был мертв, — утверждает ученый. — У нас нет никакой связи.. — Да, потому что ты разорвал ее из-за проблем с обязательствами! — ...и моя смерть не вызвала бы сейчас никакой ответной реакции, но ты все еще не убил меня за то, что я сделал с тобой, — все же заканчивает Верде. — Реборн. Всего лишь искра. — Выбери что-нибудь другое, — говорит брюнет. Верде опускает руку. — Мы идеально подходим друг другу. Следующий выдох Реборна слишком резкий, напоминает сдавленный смех. — Зависит от того, с какой стороны смотреть. — Облако — твоя хаотичная сторона, — объясняет ученый. — Я еще недостаточно изучил твой Дождь, но Гроза — это сплошная решимость. Верде поправляет очки. — Я — твоя логика, твой прагматизм. Голос в голове, когда все идет слишком хорошо, когда что-то не так. Когда что-то может быть угрозой. — Ты — угроза, — скептично говорит Реборн. — Ты хочешь посадить меня в чертов виварий. — Мы идеально подходим, — повторяет Верде, подчеркнуто игнорируя прозвучавшее. — Потому что Облако со своей наивностью пригласит потенциальную проблему в твой дом; Дождь — солдат, который будет ждать твоего сигнала, прежде чем отреагировать; Ураган будет улыбаться, наблюдать и считать себя настолько непревзойденным, что ослабит защиту. — Я не нуждаюсь в защите, — усмехается киллер. — А остальные — да. Реборн делает паузу, внимательно наблюдая за выражением лица зеленоволосого. — И... ты бы защищал их? — Но мне ведь пришлось бы это делать, не так ли? — Верде неопределенно взмахивает рукой в его сторону. — Это. Небесное пламя. Оно не линейно. Через тебя я был бы связан со всеми остальными, мы были бы набором, равными. Это действительно первый раз, когда Реборн слышит, чтобы кто-то говорил о всем наборе, не подразумевая, что внимание Хранителей всегда должно быть сосредоточено на Небе. Все изначально было спроектировано как правитель и его свита, всегда Небо у руля и Хранители, как спицы колеса, никогда по-настоящему не соединяющиеся друг с другом и всегда менее значительные. Черноволосый не заботится о том, чтобы его Хранители были супермогущественны, и даже если у них будет самое сильное пламя во всем мире или что-то столь же нелепое, это не то, что он ищет. Важно лишь, чтобы все они могли быть друзьями, искренне преданными и любящими, а не просто дальними коллегами по работе, от которых можно избавиться, если они перестанут быть полезными. Сила и интеллект приходят со временем, плюс их всегда можно натренировать. Киллеру очень нравится мысль Верде о том, что все они являются партнерами. Реборн пожимает плечами, пытаясь вести себя небрежно. — Ну, скажем так, мы все равно не были бы равны. В конце концов, я был бы сильнейшим. — Зависит от того, с какой стороны смотреть, — криво отзывается ученый, повторяя более раннее заявление брюнета. Он вновь протягивает ему руку. — Твои Хранители — идиоты. И ты это знаешь. Реборн ненавидит тот факт, что Верде прав. — Ничего, кроме начальной связи, и я разорву ее, когда захочу. — Договорились. Черноволосый протягивает руку в ответ, но колеблется. — И мы теперь заодно. Ученый поднимает бровь. — Из меня получится не очень хороший последователь. — Странно, потому что сталкер ты отличный. Верде раздраженно хватает ладонь Реборна, а киллер смеется.