Like a Cotton Candy

Начало апреля. Воздух с каждым днём перестаёт быть таким морозным, уступая мягкому теплу забытых солнечных лучей и перемешивается с едва уловимым запахом распускающихся на деревьях бутонов. На лужайке, где я частенько прогуливал школу в том году, начинают виднеться крокусы ярко-жёлтого цвета. Прям как его глаза при ослепляющем солнечном свете. Я никогда не видел таких красивых глаз, что меняют свой цвет чуть ли не каждую минуту, словно хамелеон. Иногда его глаза напоминали мне песчаную бурю с мелкими крапушками, а иногда чёрную бездну с мелькающими внутри огоньками. Я бы мог разглядывать эти глаза часами напролёт, если бы мне позволили. Так какого же цвета твои глаза на самом деле, Джонсон? —Сал?-выбил меня из раздумий голос под ухом, —что тебя волнует? Ларри оторвался от скетчбука, облокотился головой на своё плечо и мельком заглянул в мои глаза. Я лишь шумно вздохнул, не имея храбрости задать вопрос, волновавший меня последние пару дней. —Это всё поменяет наши отношения?-резко выпалил я и отвернулся от Джонсона, хотя знал, что он всё равно не сможет заметить моего смущения через протез. Нервничаю, чёрт, —...хотя знаешь, забей. Секунду помолчав, Ларри резко выпрямился и со свистом выдохнул. Судя по звукам, этот засранец опять достал пачку сигарет с зажигалкой. Он имел достаточно много вредных привычек, но это нисколько не отталкивало, даже наоборот — заставляло заботиться о нем ещё сильнее, насколько он сам позволит. Если бы не я, мой друг так бы и продолжил выкуривать по пачке в день и закидываться непонятно чем. Сейчас же у него есть некое расписание: одна сигарета утром, одна сигарета после школы или же вечером перед сном, если он, конечно, не нервничает и не бесится с очередного моего синяка от школьных задир. Неужели я его опять заставляю нервничать? —Ты переживаешь из-за отношений моей мамы и Генри?-со вздохом начал старший, продолжая смотреть в затылок голубоволосого, явно ожидая продолжения разговора. Но в ответ его ждало лишь молчание. Не выдерживая пристального взгляда металлиста, Сал всё-таки повернулся в сторону Джонсона, который никак не мог поджечь сигарету в его губах. Наконец закурив, Ларри с удовольствием выдохнул серый дым из лёгких. Тонкие пальцы, держащие зажженную сигарету, закрытые, чуть дергающиеся глаза и едва видная улыбка на его лице — он явно ловил кайф от происходящего. Только непонятно от чего именно: от сигарет или от присутствия своего друга рядом. —Сал, расслабься, ладно? Ничего не изменится, -ухмыльнулся Ларри и положил руку на плечо своего новоиспеченного брата, который явно смущался от подобных телодвижений, —я тебя все равно буду любить, чел. Лицо Фишера мигом залилось краской, в этот момент он всегда благодарил самого Бога за то, что Джонсон этого не видел. Но он чувствовал и всё видел. Чувствовал, когда Салу нравятся слова и действия старшего. Видел, когда голубоволосый смущается по его бегающим глазам и сбившемуся дыханию. Он всё знал. —Я тебя тоже люблю. Как друга,-на последней фразе Фишер слегка замялся и чуть было не заикнулся. Джонсон лишь усмехнулся и посмотрел на младшего каким-то пугающим, но одновременно притягивающим взглядом. Одурманенным, словно его друг под кайфом. Хотя, может, так оно и есть? «А разве мы друзья?» Несомненно, и тот, и тот считали друг друга лучшими друзьями. Но никто не знал, что Ларри почти каждую ночь пытается бороться с, мягко говоря, откровенными фантазиями о своём лучшем друге. Никто также не знал, что Ларри в очередную из бессонных ночей нежно дотрагивается тонкими пальцами до своей шеи, задерживаясь на пару секунд, представляя касания Фишера. А вот что творилось в голове у Фишера знал только сам голубоволосый. Знаете, как говорится: в тихом омуте черти водятся.

***

—А что ты подумал, когда увидел меня первый раз?-рассмеялся Фишер, делая очередной глоток вишнёвого пива. В маленькой подвальной комнате Джонсона стоит стойкий запах алкоголя и сигаретного дыма, мешая нормально дышать. От такого контраста голова шла кругом и становилось невыносимо жарко, заставляя Салли судорожно хвататься за воротник своей чёрной потрёпанной футболки. А, да, футболка-то не его. Лучший друг всегда «выручит» Фишера, даже когда тому нечего надевать. В колонках орала музыка, слова которой сложно было разобрать из-за смеха двух парней, сидящих на мягком, темно-сером ковре. Салу были совершенно неважны слова, так как было занятие куда интереснее: он залипал то на сводного брата, то на гирлянду выше кровати с жёлтыми огоньками, что размазывались в глазах Фишера из-за выпитого алкоголя. Ему так хорошо, что всё окружающее кажется лишь прекрасным сном. —Ммм...-задумчиво промычал Ларри, но через секунду расслабленно выдохнув, продолжил, —я подумал, что ты девочка. В голове что-то щелкнуло и до Салли дошли слова брата сквозь его затуманенный рассудок. —Чё? Какая нахуй девочка, Джонсон?-чуть прикрикнув начал возмущаться Фишер, у которого предательски покраснели уши то ли от возмущения, то ли от смущения. Вспомнив о том, что Сал без протеза, заставило его покраснеть ещё сильнее. Ларри это, несомненно, заметил и спустя долю секунды начал ещё больше хохотать, вытирая пальцем подступившую слезинку с глаз. В комнате стало уже до такой степени жарко и накурено, что Сал не выдержал и приоткрыл маленькое подвальное окно, впуская слегка морозный воздух внутрь помещения. Ровно встать на ноги было, конечно, сложной задачей для пьяного подростка, но внезапно появившаяся обида на своего друга помогла ему в этом. Чуть облокотившись на подоконник и высовывая голову в окно, парень не заметил, как со спины к нему подошёл обидевший его друг. Настолько неожиданно было ощутить его дыхание у себя на затылке, что все тело тотчас пробила мелкая приятная дрожь. Секунда — и одна рука старшего скользнула по спине Фишера так, что тело последнего будто ударило разрядом тока, заставляя покрыться мурашками. Малейшее движение со стороны Джонсона доводило Сала до экстаза, чем он и пользовался, темноглазый засранец. Ларри, Ларри, Ларри... разве я похож на девчонку? Как ты это, сука, делаешь? Почему от одного твоего прикосновения у меня туманится мой рассудок, словно я словил кайф? Или ты и есть мой кайф?

***

Ларри не успел понять, как он оказался в комнате один. Музыка, доносившаяся из колонок, внезапно стала более чёткой, а взгляд остановился на двери. Минуту назад здесь стоял Салли, который о чём-то задумался, судя по серьёзному взгляду, которым он словно прожигал шею металлиста, затем резко обернулся на Джонсона, загадочно посмотрев своими ледяными глазами, и благополучно свалил восвояси. Неужели обиделся? Паника медленными шажками подходила к груди парня, образуя неприятный ком в горле. «Что я сделал не так?» Из колонок начали доноситься до боли знакомые аккорды, которые Ларри когда-то пытался выучить на гитаре Сала, но все в без толку. Секунда, две — и по всей комнате доносится хриплый вокал Кобейна, которому так любит подпевать металлист, пока никто не видит. —Rape me, my friend...-тихо, словно его могут услышать, пропел Джонсон, закурив очередную сигарету. Сегодня можно. Ему так нравилась эта песня, но щёки всё же немного краснели оттого, что в мыслях представлялся лишь один единственный человек. Лучший друг и отныне сводный брат — Сал Фишер собственной персоной. В комнате валялись пустые бутылки из-под пива, которое так любит Фишер, и Ларри прекрасно знал об этом, знал, как «подкупить» своего друга. Разбросанные вещи около мольберта, диски с любимыми группами, кисти, краски — всё это давно стало неким атрибутом жилища парня. Это было своеобразным убежищем для друзей — здесь они могут говорить о чём угодно, да и делать что угодно. Именно среди этого хлама, лёжа на кровати одной зимней ночью, двое парней делились своим сексуальным опытом и тихо смеялись, боясь разбудить маму Ларри. Сал тогда также рассказал другу о том, что боится спать один, и каждая ночь для него — самая настоящая пытка. С этого момента они спали только вдвоём. Никто и не был против, хотя парней это мало волновало. —Где его черти носят?-нервно выдохнув очередную порцию никотина в потолок проговорил Ларри, устремляя взгляд на часы.

00:21.

—Фишер, сука, хочу тебя увидеть, -проговорил в темноту парень, будто надеясь на чудо и внезапное появление его друга прямо здесь, —блять. С этими добрыми словами старший устало плюхнулся в объятия своей кровати и тёплого пледа, пахнущего шампунем Салли... вроде что-то с клубникой. Ларри без лишних мыслей хватает плед в руки и утыкается в него носом, пытаясь вдохнуть этот запах побольше, заполнить им свои лёгкие. Алкоголь давал о себе знать до сих пор, хоть и металлиста мало что брало. По-настоящему вставляет его только одно. И это «одно» убежало куда-то восвояси, оставляя Ларри в замешательстве и с огромным чувством вины, засевшим глубоко в груди. Джонсон лежал бы так ещё долго, но у Салли были другие планы. Парень даже не успел понять что произошло и даже хотел было начать расспрос Фишера насчёт его неожиданного побега, пока его взгляд до конца не сфокусировался и не увидел его. Жёлтое платье. Что? —Какого...-нервно сглотнул старший и продолжил бесстыдно пялиться на лучшего друга, который стоял на пороге в комнату и сверлил Ларри самоуверенным взглядом. В блядском жёлтом платье и с аккуратно собранными двумя хвостами. Джонсон почувствовал себя и правда под действием весёлых веществ: резко участилось сердцебиение, казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди, сбившееся дыхание, будто кто-то ударил под дых. Сал это видит. Видит затуманенный взгляд своего друга, видит, как он нервно кусает свою нижнюю губу и сглатывает подступившую слюну. Ему это нравится. «Что ж, трюк удался»-подумал про себя Фишер и ухмыльнулся, обнажая свои белые клыки. —Ларри, ты меня обидел.-нарушил молчание Сал, медленно подходя к старшему и ловя на себе слишком пристальный взгляд чёрных глаз. На секунду показалось, что в них промелькнул огонёк. А может, и не показалось. Выглядит такое страшно, хотя Салу это нравится. Ему вообще слишком много чего нравится в своём друге. Слишком. —Извини, принцесса,-прохрипел Джонсон, пытаясь не выдавать своё волнение. Бесполезно. Сал подошёл почти вплотную, и Ларри чувствует его горячее дыхание у себя на шее. Младший не отрывает свой взгляд от горящих глаз друга, который в свою очередь не перестаёт откровенно пялиться на оголенные ключицы Сала, его тонкие ноги, усыпанные мелкими синяками и открытую, с подступающими венами, шею. «Что ты творишь со мной, ушлёпок?»-пронеслось в голове у Джонсона, прежде чем Сал грубо повалил парня на кровать и в ту же минуту устраиваясь на его бёдрах поудобнее. Ларри остаётся только испуганно моргать глазами и абсолютно не понимать, что творит этот мелкий засранец. Алкоголь мигом выветрился из головы и вместо этого разум затуманился под напором взгляда Фишера. Он такой красивый. Его лицо украшают два больших шрама на правой щеке, до которых ему так хотелось дотронуться. Ларри казалось, что он может вечно смотреть на этого мальчишку и наслаждаться. Смотреть в его небесно-голубые глаза и видеть там целое море, смотреть на его худые запястья, которые когда-то портили самодельные шрамы. Но больше всего Джонсону приносило удовольствие смотреть на то, как Фишер закусывает свою нижнюю губу и скалится. Прям как сейчас. Он бы так хотел дотронуться до этих губ, но не может. Столько бессонных ночей и фантазий о губах его лучшего друга, рассуждений о том, какие они на вкус. Ларри воображал, что у Салли на губах вкус чего-то приторно сладкого, как сладкая вата. Но попробовать он не мог, хотя до трясучки хотелось. Нельзя. Джонсон совсем ушёл в свои мечты. В реальность его вернуло горячее обжигающее дыхание Сала около уха. Или это сон? —Тебе не стыдно?-полушёпотом спросил Фишер, мельком заглядывая в глаза Ларри. Осознание всего пиздеца пришло не сразу. Ларри потихоньку начал осознавать весь стыд и неловкость. У него встал. Встал на того, на кого нельзя. Блядство. Уши и лицо мигом залились румянцем, вспыхнувшим яркой краской на коже. —Слезь, пожалуйста,-наконец вернувшись в реальность твёрдо сказал старший, но всё равно запнувшись на последнем слове, —прости меня, чел. —Замолчи, пожалуйста,-резко выпалил Салли, приблизившись к металлисту и накрыл его рот своей холодной ладонью. На мгновение заглянув в глаза друга голубоволосый заметил, как дурманит Ларри всё происходящее, хоть ему и неловко. Зрачки настолько расширены, будто его друг конченный наркоман. —Я не похож на девочку, Ларри,-чуть запнувшись, всё же продолжает Фишер, —знаешь, у меня встаёт от одного твоего взгляда каждый ебаный день. Джонсону показалось, что разум медленно, но верно покидает его голову. После своей фразы Фишер лишь пошло ухмыльнулся, заставляя своего брата нервно глотать остатки воздуха в помещении. Ларри не знал, что это месть Сала за «обиду». Он не знал, что парень собирается творить с ним этой ночью. Двое парней непрерывно смотрят друг другу в глаза, будто утопая в них. Фишер знал, чего так хочет Джонсон. —Поцелуй меня, Ларри,-протяжно, но чётко произносит Фишер, смотря прямо в глаза старшему. В его глазах снова заиграли мелкие искорки, что немного испугало Сала. Но отказываться от своей «игры» он не собирается. Недолго поразмыслив, Ларри аккуратно касается лица парня, будто боясь чего-то. Ещё секунда, и старший накрывает своими губами чужие. «Блять, они и правда как долбанная сладкая вата» Сал сразу же отвечает на поцелуй, облизывая кончиком своего языка губы Ларри, что так приятно отдавали вкусом выпитого алкоголя и табака. Пользуясь этим, Ларри скользит языком внутрь, страстно сплетаясь с языком Фишера, что сладко простонал прямо в губы металлиста. «Крайняя точка, Сал. Ещё немного и я не сдержусь.» Кислорода в легких всё меньше с каждой секундой, но это не мешает парням жадно играться языками в поцелуе, будто боясь, что это всего лишь очередной сон. Разум полностью отказывается воспринимать всё окружающее, а сердца у обоих бешено бьются, выпрыгивая из грудной клетки. Салу нравится контролировать его. Нравится чувствовать такую жаркую похоть, исходящую от Джонсона. Нравится знать, что его друг тотчас сорвётся, как пёс с цепи. Разорвав поцелуй, Фишер начал с жаждой глотать воздух и прикусывать губы, что припухли от страстного поцелуя. Ларри же, скалясь, повалил Салли на кровать и навис сверху. Перед ним предстало самое, как он подумал, прекрасное зрелище в жизни: Сал, лежавший под ним с растрёпанными хвостами, опухшими красными губами и с таким развязным, похотливым взглядом. —Хочешь скажу то, что окончательно сорвёт тебе крышу?-вульгарно усмехнулся Фишер, внимательно наблюдая за реакцией друга. —Валяй,-хрипло выдавил из себя Ларри, теряя последние остатки способности адекватно соображать. —Покажи, как ты меня любишь,-облизнулся Фишер, —выеби меня, Ларри-Схерали. Зрачки Ларри в тот же момент расширились, хотя, наверное, больше было уже некуда. Дыхание сбилось, будто в комнате резко пропал весь кислород. Кроме тихого «блять» он ничего сказать не смог. Футболка металлиста летит куда-то в недры комнаты, а затем и такое блядское, жёлтое платье Фишера. Всё так же находясь сверху, старший внимательно изучает лицо Салли, останавливаясь на губах. Недолго думая, Джонсон проводит своим большим пальцем по нижней губе Сала. Сорвало башню окончательно, когда Фишер приоткрыл свой ротик и высунул язык, тут же облизнув палец Ларри. Заворожённо наблюдая за тем, как Сал дразнит старшего, последний добавляет еще один, на что Фишер с радостью причмокивает и устремляет взгляд наверх. Сталкиваясь взглядом с Ларри, младший начинает медленно двигать головой вверх-вниз, играясь своим языком с пальцами во рту и тут же ухмыляется. —Тебе пиздец, Фишер,-злостно бросил Джонсон и, оторвавшись от парня, начал расстёгивать свой ремень. Руки предательски дрожали от возбуждения, мешая справиться с металлической бляшкой. На помощь пришли тонкие ручонки Сала с чёрным, облезшим лаком. Друг всегда поможет. Господи, почему то, как он снимает ремень с меня, выглядит настолько горячо? —Играем теперь по моим правилам, принцесса,-еле слышно прохрипел Ларри и окончательно снял с себя джинсы вместе с бельём. Что-то пошло не по плану. Воспользовавшись моментом пока Ларри стойко встал на ноги, Фишер «слегка» толкнул юношу в грудь так, что он потерял равновесие и свалился на пол. Встав рядом с ним, Салли парой движений рук освобождается от белья, давая другу прекрасную возможность пялиться не только на его ключицы. Явно не ожидая такого поворота событий, Джонсон даже понять не успел, как его грубо взяли за волосы и чуть приподняли с пола. —Я не невинный и не милый, Ларри,-младший встал около брата, поднимая его за волосы прямиком к своему паху, —смотри, как стоит. Отсосёшь мне?-скалится. Опять, —не стесняйся. Все грани стёрлись ещё час назад, оставив за собой лишь след. Уже всё, что было «нельзя», сделано. Приблизившись ближе, Ларри аккуратно лизнул головку члена, размазывая предэякулят и тут же услышал такой сладкий, тихий стон. Никогда этого не делал. Странно, но пиздецки хорошо. «Сука, это лучшее, что я слышал в своей жизни.» Джонсон всё же решил играть по своим правилам, даже когда его буквально «нагнули». Проведя языком по всей длине ствола, он вывел мокрые следы языком по каждой венке, растягивая такую приятную, садистскую игру. Решив действовать серьёзно, Ларри ещё раз обводит языком одну вену и заглатывает член наполовину, заставляя Фишера жадно ловить воздух и уже намного громче стонать от удовольствия, при этом по-блядски закатывая глаза. Металлисту дико нравится такая реакция младшего, всегда хотелось почувствовать, буквально услышать его удовольствие. Такое ощущение, что он вырубится от переизбытка чувств прямо сейчас. Чувствуя приближающуюся разрядку парня, Ларри подключает свои губы к процессу, нежно посасывая головку, а затем беря в рот полностью. «Похож на маленькую шлюшку,» — подумал про себя металлист после очередного пошлого стона. Такой красивый. Сжимает руками простынь с такой силой, будто сейчас порвёт. Смотрел бы на то, как он кусает свои уже красные, пухлые губы ежедневно и без перерыва. Джонсон резко отстраняется, не давая младшему так быстро кончить. В ответ на это последний со вздохом постанывает, устремляя взгляд на металлиста. Слюнка медленно стекает по подбородку, а сам парень, не разрывая зрительного контакта, пошло облизывает губы. Сал соображал лишь одно: долго он так не выдержит. Не медля ни секунды, голубоволосый притягивает к себе старшего за волосы, что успели достаточно потрепаться. Хотелось всегда так целоваться: жадно, горячо, так страстно, будто это последний раз. Языки парней словно танцевали самый дикий танец, сливаясь вместе и изучая каждый миллиметр друг друга. От удовольствия закладывало уши, совершенно плыло собственное сознание, а здравый смысл сказал «до свидания». Ларри хотелось изучить каждый участок тела Фишера, хотелось поцеловать каждую ссадинку. Честно, хотелось. Но в данный момент он лишь то жадно покусывал, то отпускал и быстро зализывал свои «следы» на его теле. Оставив влажную дорожку своих губ, проходящую прямиком от шеи до груди, Ларри остановился на сосках парня. Проводит своим языком вокруг, «случайно» задевая и мигом отстраняется. Ему кажется, что ничего не существует сейчас, кроме этих хриплых стонов Фишера, перемешавшихся с тихим повторением его имени. Снова и снова, грязнее и грязнее. —Ларри, пожалуйста,-выгибается парень и издаёт протяжный стон, —пожалуйста, блять. —Скажи мне, чего ты хочешь,-старший поднимается на колени, начиная медленно поглаживать бёдра Фишера, вырисовывая невидимые узоры. Парень настолько худой, что каждую его косточку можно потрогать и пересчитать. Но сейчас он боролся с диким желанием оставить пару засосов на выпирающих рёбрах мальчишки. Скользя от живота до паха, Джонсон аккуратно коснулся стоящего члена, что так обильно сочился от смазки. Салли сдавленно застонал, утыкаясь лицом в подушку. Зря. —Выеби меня, пожалуйста,-заскулил парень, размазывая слюнку по подушке, —пожалуйста, Джонсон. —Повтори,-настолько сильно сжал в своей руке член Сала, что тот потерял воздух из своих легких, —ещё раз. Фишеру, видимо, совсем мозг отключило. Иначе как объяснить то, что он — причина срыва такой выдержки Ларри? —Накажи меня, Джонсон,-приподнимаясь на локтях и притянув к себе парня за цепь на шее, выплюнул ему в лицо Фишер, —для тебя готов быть даже ёбаной невинной девчонкой. Снова эти искры в глазах. Только на этот раз они горят в сто раз ярче, что заставляет тело голубоволосого покрыться мурашками. Слишком жарко, слишком грязно. От бывшей стеснительности Фишера не осталось и следа в тот момент, когда он своими похабными ручонками начал проводить линии от живота Ларри до паха, будто «нечаянно» задевая головку члена старшего, что так обильно сочилась смазкой из-за его касаний. —Ложись на живот,-прорычал Ларри, убирая руки Фишера от своего члена, —быстрее, блять. Сал послушный. Повернувшись на живот, парень немного раздвинул свои ноги в стороны и буквально спустя несколько мгновений почувствовал пятую точку старшего, что уселся поудобнее в районе поясницы младшего. Член Джонсона едва касался спины Фишера, что его невероятно заводило и буквально заставляло ныть нижнюю часть тела. Слышится звон металлической бляшки на ремне где-то вдалеке. Голубоволосый даже понять не успел, как почувствовал резкую нехватку воздуха. Ремень на его шее, который так медленно, но уверенно тянет на себя Ларри, заставляет теряться в ощущениях, чувствуя боль и дикое возбуждение одновременно. Сал пытается хватать воздух ртом, но ремень вокруг шеи все больше и больше сдавливает, затем останавливаясь. Рассудок медленно покидает тело, уступая приятным, горячим ощущениям. Джонсон резко отпускает ремень, давая Фишеру снова заполнить лёгкие кислородом и тут же опускается к его лицу. Смотря на своего мальчика, Ларри так трудно сдерживаться, чтобы не начать грубо втрахивать его в кровать прямо сейчас. Он бы мог, конечно, но нет. Не сейчас. Пришла очередь всё-таки поиграть по его правилам. Пока младший жадно глотал воздух, металлист мягко проводит пальцами по губам парня, заставляя того открыть свой рот. Фишер чуть приоткрывает рот и тут же проводит языком по подушечке пальца Ларри, дразня его, чтобы тот заворожённо наблюдал за процессом с горящими глазами. Не выдерживает. Взяв за подбородок, поворачивает голову парня к себе и жадно впивается в его горячие, припухшие губы. Страстно, грязно, как он любит. Как они любят. Ремень начинает снова давить на шею, но теперь рот Салли занят губами друга, что ни в коем случае не даст сделать тому хоть один глоток воздуха. Возбуждение обоих растёт в геометрической прогрессии, поэтому не теряя ни секунды, Джонсон свободной рукой обводит по головке члена парня, чуть надавив пальцем на уретру. Глухой, но такой блядский стон. Ещё немного, и Фишер потеряет сознание. Металлист знает, когда надо ослабить. Оставив ремень в таком положении, старший грубо обхватывает член Сала, начиная двигать рукой вверх-вниз, не забывая задевать такую чувствительную головку. Парень, не выдерживая, отстраняется от поцелуя, пытаясь вдохнуть хоть немного, но ремень затягивается ещё сильнее, а рука друга уже вовсю ускорилась. Громкий, такой развратный стон тотчас заполнил комнату, когда руку Джонсона запачкала белёсая жидкость. Ремень тут же спал с шеи Фишера, оставляя на месте красный след. Критически не хватает воздуха. Ноги неистово дрожали от пережитого оргазма, однако Ларри не помешало раздвинуть их ещё сильнее и привстать на колени рядом. Обильно смочив слюной указательный палец, парень аккуратно начал водить вокруг входа, пытаясь расслабить голубоволосого. —Ты готов?-Салу показалось, что его друг и правда рычит. Хотя, скорее всего не показалось. —Вставь уже, заебал,-запыхавшись ответил ему Фишер, насаживаясь на палец Ларри. Неприятно, больновато, но почему ему это так нравится? —Фишер, ёбаный мазохист,-добавляя ещё два пальца, прохрипел парень. Больно. Хочется ещё. Фишеру кажется, что может, он больной. Может, и правда мазохист. По-другому объяснить то, что ему до боли хочется почувствовать член Ларри в себе, почувствовать как он будет грубо трахать его до потери пульса, нельзя. Пошлые стоны голубоволосому пришлось прервать, как только он почувствовал неприятную пустоту внутри себя. Зато через секунду он почувствовал то, о чём мечтал. Горячая головка члена Ларри утыкалась в дырочку, заставляя Сала нетерпеливо ерзать и чуть ли не скулить в подушку. —Блять,-заскулил Фишер, когда Джонсон вошёл на пару сантиметров. —Тише, тише,-медленно проникая внутрь, Ларри начал покрывать поцелуями спину парня, —потерпи. Ещё немного, и вот оно. Боль быстро смешалась с горячим удовольствием, ощущением заполненности внутри. Ларри это понял по громкому, закладывающему уши стону. «Ни в одной порнухе так не стонут, как ты, Фишер.» —Какой ты узкий,-со стоном проговорил Джонсон и осмелился немного ускорить темп, убирая свои грязные мечты как можно грубее выебать голубоволосого подальше. Стоны двоих смешались в одно целое, заполняя целую комнату. Жарче, воздуха меньше, а удовольствия всё больше и больше. —Ещё,-со стоном выдал Фишер, впиваясь тонкими пальцами в железную спинку кровати, —ещё, блять, ещё! Клянусь, я хотел быть нежным. Но я не смог. Резко войдя на всю длину, Сал, казалось, потерял весь воздух из лёгких, глухо простонав имя Джонсона. Металлисту казалось, что их громкие, такие грязные стоны слышали все апартаменты. Нет стыда, есть только похоть и два разгоряченных до предела тела. С каждой секундой все жёстче вдалбливая в кровать своего возлюбленного, Джонсон понимал — мало, мало, мало. Шлепки по заднице, такие смачные и звонкие, будто бьют по ушам. А Фишеру нравилось. Он понимал только одно — ему нравится так грязно, так пошло, так больно. Ему нравится подчиняться своему лучшему другу, нравится чувствовать его член внутри себя настолько глубоко, будто ещё чуть-чуть и он его порвет. Грубо взял за волосы, оставив одну руку за пятой точке Фишера, больно впиваясь ногтями. Мало, мало, мало. Темп все быстрее и быстрее, Ларри уже на грани. Снова шлепок. —Хочешь, чтобы я кончил в тебя? -практически бессвязно простонал Джонсон, сжимая волосы Фишера сильнее. —Хочу,-развязно прохрипел парень, захлёбываясь собственной слюной. —Скажи мне это, Сал. Салу уже давно всё равно на его сладкие стоны, что так дразнят Джонсона, на то, что их могут услышать. Не хочется думать о чём-либо другом, когда твоё тело трясёт от судорог из-за перевозбуждения, а мозг абсолютно отключается в эйфории. —Кончи в меня, Джонсон,-улыбнулся Салли и начал ёрзать на кровати, желая снова ощутить в себе горячий член Ларри, —давай, братик. «Блять» пронеслось в голове слишком быстро, за секунду до того, как металлист излился внутрь Фишера. Тьма в глазах и глухой звон в ушах раздаётся с невероятной силой, теряясь вместе с громким стоном двух парней. Все мышцы буквально ноют от оргазма, заставляя Ларри обессилено упасть на кровать рядом с голубоволосым, что так дрожит и продолжает глухо стонать. Багровые следы на шее от ремня, укусы по всему телу, тянущиеся от шеи до паха, искусанные до крови и ссадинок губы, затуманенный взгляд и такое сладкое, приторное чувство удовлетворения. —Ларри,-тихо начал Сал, не переставая улыбаться, —я должен тебе кое в чём признаться. Джонсон устало повернул голову в сторону парня, который всё ещё прикрывал глаза от удовольствия. Не дожидаясь продолжения, металлист аккуратно провёл рукой по щеке голубоволосого, заставляя того замереть и шумно вздохнуть. —У меня тоже на тебя ежедневно стоит, чел,-еле слышно, с хрипотцой, что так нравилась Салу, выдал Ларри, —это признание в любви, если чё. «Совсем не как друга, Фишер.» Я тогда кое-что понял. Понял, что я самый конченный наркоман из всех существующих. Я не смогу выжить ни минуты без своей дозы, так же как и Фишер без своей порции такой одурманивающей любви и похоти, что так глубоко засели в его душе. Я понял, что он — мой наркотик. И я не хочу от него отказываться, как и он от меня. —Ты конченный фетишист, Салли, -ухмыльнулся Ларри, мягко касаясь губ парня. —Такой же конченный, как и ты, Ларри-Схерали,-прошептал прямо в его губы голубоволосый, хитро улыбаясь.