Поцелуй может спасти мир!

Кареглазая девушка с густыми пушистыми волосами прислонилась к стене коридора, ожидая, когда ее лучший друг закончит говорить с её любимым профессором. Тем временем, она не могла не задуматься над изменениями в своей жизни за последние несколько месяцев, черт возьми, даже за последние несколько лет, и поняла, что фраза «лучший друг» больше не описывала то, что он для нее значил — он стал в ее жизни самым важным человеком. Наконец она призналась себе, что любит его с момента их побега на Клювокрыле. Всю свою жизнь она боялась высоты, но, когда Гарри протянул руку и посмотрел на нее умоляющими зелёными глазами, она не колебалась. Полёт с ним, держась за его спину, конечно же, был величайшим ощущением в её жизни, мгновенно излечившим её от фобии. Гермионе понравилось настолько, что они недавно повторили этот опыт, хоть и на его «Молнии». Она провернула такое под предлогом того, чтобы помочь ей научиться летать в обмен на её помощь при подготовке к Турниру. Турнир Трёх Волшебников оставил её в некотором затруднении: она не могла решить, проклинать его или же благодарить! Поводы для ненависти у неё определённо были. Вся школа, нет, вся страна, благодаря этой суке Рите Скитер думала, что Гарри обманом проложил себе путь на Турнир, потому что был бедным, потерянным, ищущим внимание ребенком. Даже его так называемый лучший друг, Рональд Билиус Уизли, не верил ему и, что еще хуже, даже перестал с ним разговаривать. Гермиона была уверена, что имя Билиус в словаре трактуется, как «ревнивый, бесчувственный, неуверенный, несерьёзный придурок»! И это не считая самих турнирных задач. Когда она обнимала его, перед тем как ему пришлось выйти на бой с драконом (да-да, с чёртовым драконом), ей потребовалась вся её сила воли, чтобы отпустить Гарри. Наблюдение за его казавшейся крошечной фигурой на метле, уворачивающейся от пламени, зубов и остроконечного хвоста этого монстра, вызвало у нее кошмары. Ещё хуже было после задания, когда Гермиона снова бросилась в его объятия и, собрав всю свою гриффиндорскую храбрость, была готова, наконец, поцеловать своего лучшего друга, но именно в тот момент появился Билиус. Он пришёл и неуверенно пробормотал что-то похожее на извинение, и Гарри, будучи Гарри, его простил. Ей же оставалось только стоять, все ещё обнимая Гарри и пытаясь улыбнуться, в то время как она вспоминала самые изощрённые из известных ей проклятий. Представлять, что они сделают с рыжеволосым идиотом, было единственным способом сохранить притворную улыбку. Положительная сторона Турнира заключалась в том, что он сблизил Гермиону и Гарри сильнее, чем когда-либо. Один взгляд на его лицо, когда имя Гарри вылетело из пылающего кубка, и она знала, что он не виноват, она так ему и сказала до того, как он покинул зал, чтобы попытаться разрешить ситуацию. Узнав позднее, что парня заставили соревноваться, она разъярилась, но вызвалась помочь с его тренировками и всем остальным, что еще потребуется. Поскольку с Гарри никто больше не разговаривал, они проводили всё время вместе, и она чувствовала себя на небесах. У Гарри также появилось совершенно новое, более зрелое отношение к учебе, тренировкам и жизни в целом, что заставило её полюбить его ещё сильнее. Часы, проведенные вместе за учебой и тренировками, были одними из самых счастливых, которые она провела в Хогвартсе. Когда Гарри простил паршивца, она ожидала, что он снова начнет лентяйничать с Роном, а её отодвинут обратно на роль надоедливой старшей сестры и справочника по домашним заданиям. К её удивлению, Гарри продолжил учебу и тренировки, хотя и предложил Рону присоединиться к ним. Насчет этого она испытывала смешанные чувства, поскольку Гарри, продолжающий заниматься по их графику, радовал её больше, чем он сам мог вообразить, в то время как даже словесный отказ Рона мгновенно закончил их дружбу. Воспоминание Гарри и Гермиона прошли сквозь портрет в гостиную, и Рон тут же подскочил к ним: — Привет, ребята. Эй, Гарри, не хочешь сыграть в шахматы? А ты, Гермиона, уже сделала эссе по зельям для Снейпа? Гарри посмотрел на Гермиону и, увидев в её глазах беспокойство, ответил: — Извини, Рон, мы просто собираемся взять несколько книг, прежде чем отправиться в библиотеку и немного позаниматься, но ты, приятель, можешь к нам присоединиться. Ошеломлённый Рон почти лишился дара речи, хотя ему удалось выдавить: — Э-э нет, думаю, что пропущу это, и мы можем сыграть потом, после обеда. — Не получится, приятель, мы будем думать над загадкой яйца для следующего задания, — всё ещё глядя на Гермиону, ответил Поттер. За что и был вознагражден улыбкой, осветившей её лицо. — Но это только через несколько месяцев, у тебя много времени! — уже громче заспорил Рон. — Проклятье, приятель, ты слишком много времени проводишь с Гермионой. Ты уже становишься похожим на неё. Хорошая игра в шахматы — это именно то, что тебе нужно, чтобы забыть о своих неприятностях, а не проводить время в библиотеке с нашим местным книжным червем. К этому времени довольно много людей стали обращать внимание на спор Золотого Трио. Гарри наблюдал, как улыбка на лице Гермионы сменилась выражением обиды и смущения, которые, казалось, зажгли холодный гнев в его душе. Когда он оглянулся на Рона, его зеленые глаза пылали огнем, в то время как парень излучал невероятную силу, привлекая внимание всех в гостиной. Внезапно они увидели того Гарри Поттера, который сумел справиться с драконом, убил василиска и целых ТРИ раза победил Волдеморта. Реакция наблюдающих студентов была довольно интересной: в то время как волшебники медленно отступали, ведьмы выглядели мотыльками, стремившимися к горящему огню. Джинни Уизли казалась готовой упасть в обморок с выражением абсолютного счастья на лице. Когда Гарри обнял Гермиону за талию и притянул её к себе, сила, казалось, исходила уже от обоих и теперь освещала всю гостиную. Рон не обращал ни малейшего внимания на величину демонстрируемой силы, но, когда Гарри обнял Гермиону, он взорвался: — Черт возьми, Гарри, ну ты, конечно… Гарри вскинул руку, помешав Рону закончить фразу и заставив замолчать. — Рон, выбирай свои следующие слова очень тщательно, ибо я больше не буду давать поблажек тебе и всем остальным! — Гарри говорил практически шепотом, но все в гостиной его хорошо слышали, от его голоса кровь стыла в жилах. — На прошлой неделе для всех я был обманщиком, который лишь гнался за деньгами, славой и известностью, никто не хотел со мной разговаривать. Теперь же все снова хотят стать моими друзьями. А теперь объясни мне, что изменилось, потому что я всё тот же человек, каким был тогда! Он вновь посмотрел на Гермиону и продолжил: — Если бы не дружба и помощь Гермионы, меня бы, вероятно, сейчас не было бы здесь, в лучшем случае, я все ещё отлёживался бы в лазарете. Так что, если вы думаете, что я становлюсь похож на Гермиону, то это самый лучший комплимент, который кто-либо может мне сделать. Гермиона вся светилась, и это не имело никакого отношения к силе, которую они оба излучали. Её Гарри (её Гарри? Да, её Гарри!) защитил её от Рона перед всем Гриффиндором. Но Гарри еще не закончил: — О, что касается твоего второго вопроса, конечно, мы написали наши эссе по зельям. Я бы посоветовал тебе отказаться от шахмат и закончить своё, если ты его вообще начал, потому что у нас очень плотное расписание, и избавление Рональда Уизли от проблем с его домашним заданием в него не входит. Крайне редко все студенты Гриффиндора единогласно с чем-то соглашаются, но сейчас все они были уверены, что, если бы Гарри посмотрел и заговорил с ними так, как с младшим Уизли, им бы потребовалось новое нижнее белье. Вот только Рон был слишком глуп, чтобы понять, в какой заднице он оказался, но никто не намеревался что-то ему объяснять, прерывая Гарри. Среди ведьм же было стопроцентное согласие, что взгляд Гарри, когда он повернулся к Гермионе, чтобы заговорить с ней, растопил бы их сердца. — Гермиона, ты ничего не хочешь добавить? — спросил Гарри. Та попыталась изобразить строгость, но не сумела скрыть, насколько она была счастлива.  — Нет, Гарри, я думаю, ты достаточно хорошо все объяснил. Ладно, поскольку теперь все хорошо знают наше мнение, давайте в будущем обходиться без подобных сцен. Пока они шли к лестнице с Гарри, всё ещё обнимающим её за талию, не было слышно ни единого звука. Конец воспоминания Вчера она буквально взлетела по лестнице в спальню, но через минуту её грубо прервали соседки по комнате, Лаванда и Парвати, а также бушующая Джинни. — Ладно, Грейнджер, рассказывай, — потребовала Парвати, — и хватит этого твоего «лучшего друга»! Мерлин, как бы мне хотелось, чтобы у меня был такой друг, каждая девушка в гостиной была готова отдаться ему прямо там. Я никогда не слышала о такой силе, не то, чтобы её видеть и ощутить. Как тебя вообще это не затронуло? Она только понимающе им улыбнулась: — Я понятия не имею, о чем вы говорите, так что, если не возражаете, дайте пройти, меня ждет Гарри. Джинни все это время стояла у двери, словно окаменев, а в глазах сверкала чистая ненависть к самой умной ведьме Хогвартса. Когда Гермиона направилась к выходу, Джинни все еще стояла, загораживая дверь. — Джинни, сегодня вечером мы с Гарри потеряли одного друга. Я не хотела бы потерять двоих из-за известного характера Уизли, — мягко сказала Гермиона. Это, казалось, привело в чувство рыжеволосую девочку, и она тут же отошла в сторону. Выражение лица Джинни теперь было смущенным, и очень тихие, но искренние извинения сорвались с ее губ. Спускаясь по лестнице, Гермиона услышала, как Лаванда спросила Джинни, сколько та хочет за свой плакат с Гарри Поттером. Она не могла не посмеяться над сдавленным ответом Джинни: «Не продается ни за какую цену». Гермиона так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как Гарри покинул класс МакГонагалл. Теперь он стоял прямо перед ней с необычным озорным блеском в глазах. — Предлагаю галлеон за твои мысли, Гермиона, — сказал черноволосый парень. — Галлеон? Разве это не слишком дорого? Обычный курс — это кнат, — засмеялась она. — За них я опустошил бы всё свое хранилище, — отозвался парень. Гермиона видела, что он лишь отчасти шутит, и, гадая, куда ведёт этот разговор, решила сменить тему: — Так зачем профессор МакГонагалл попросила тебя остаться? Гарри странно посмотрел на нее, прежде чем ответить на ее вопрос: — Ну, очевидно, в рамках Турнира Хогвартс проводит Рождественский бал. Гермиона закусила губу, ожидая остальной части истории. Гарри продолжил:  — Да, и я, как чемпион, должен найти пару и открывать Бал. Гермиона не могла сказать ни слова. Тем временем, Поттер продолжил: — МакГонагалл также сказала мне, что я буду представлять Гриффиндор, так что я уже решил попросить самую красивую ведьму в школе составить мне пару. Гермиона опустила голову, уставившись на свои туфли. Гарри смутился, он был уверен, что это сработает, что ж, значит, придется поступать по старинке. Он коснулся ладонью подбородка девушки и осторожно поднял ей голову, пока она не посмотрела ему в глаза: — Гермиона Джин Грейнджер, для меня будет большой честью, если вы согласитесь сопровождать меня на Рождественский бал. Гермиона перешла от отчаяния к восторгу быстрее, чем она считала возможным. Он ее пригласил! Он считает, что она красивая? Она знала, что не является уродиной, но считала себя в лучшем случае обычной, а её волосы - так вообще полный ужас! Мысли девушки были прерваны неким зеленоглазым парнем, который стоял прямо перед ней. — Гермиона, ожидание меня убивает! Если ты не хочешь… — она накрыла пальцем его губы, прежде чем он успел что-то сказать. — Почему я, Гарри? Почему я, когда ты можешь пригласить любую в замке? «Хорошо, — подумал Гарри, — это еще не отказ. Это же Гермиона, ей нужно всё логично обосновать. Главное — не облажаться, это слишком важно.» —Видишь ли, Гермиона, в последнее время я много думал и, надеюсь, немного повзрослел. Я начал спрашивать себя: «Чего я хочу в этой жизни?» В каждой ситуации, которую я себе представлял, ты была рядом со мной. Знаешь, не считая того случая, когда Хагрид сказал мне, что я волшебник, каждое счастливое воспоминание в моей жизни было связано с тобой. Гермиона всё ещё молчала, Гарри уже сильно забеспокоился из-за отсутствия ответа, но продолжал говорить: — Хоть я и не такой умный, как ты, но даже я вижу связь. Мои чувства к тебе только усиливаются, и я отчаянно пытался придумать, как попросить тебя стать моей девушкой. Бал казался идеальной возможностью, поэтому, пожалуйста, скажи что-нибудь, я больше не выдержу, — умолял он. Сияющая Гермиона просто сказала: — Поцелуй меня! Теперь настала очередь Гарри испытывать серьезные проблемы с голосом, он только и смог выдавить: — Что? — Ну, если ты собираешься быть моим парнем, я думаю, ты должен поцеловать меня, не так ли? — сказала она своим фирменным голосом мисс «я-знаю-всё-на-свете-и-даже-больше» Грейнджер. После чего руки Гарри обвились вокруг её талии. — Абсолютно великолепная идея, мисс Грейнджер, пять тысяч баллов Гриффиндору. Ее руки исчезли в его волосах, когда их губы сблизились для того, что станет для них обоих первым поцелуем. Поцелуем, который изменит их мир.