50 оттенков серого

            Который раз, включая оптику, я вижу этот скучный серый мир. Чёрный, серый, белый… Только эти цвета и их оттенки. Я знаю каждый оттенок серого. Это не проблема — различить их. Ты просто привыкаешь ко всему этому и подсознательно начинаешь различать все цвета, словно так и должно быть. Проблема состоит в том, что через пару лет всем это надоедает. Тебе начинает хотеться видеть другие цвета, зная, что это возможно. Ты знаешь, что у всех есть возможность увидеть это, но ты не можешь получить этого. Я хотел бы видеть настоящие цвета, различать их, знать, какого цвета я.               Каждое утро я встречал уже не с интересом, а с неким нежеланием, чтобы так вообще происходило. Но ночь я любил ещё меньше, поскольку без фонаря всё мне видится самым что ни на есть непроглядным черным. Лишь звёзды и луна немного освещали мне путь. Но лунный свет ведь не такой яркий, как хотя бы фонарный. Хуже всего было тогда, когда на ночь бывало облачно. Так что, да, я терпеть не мог ночи.              Всё-таки, существуют и те, кому это нравится. Блейдс, например. Он нередко говорил о том, что ночное небо бывает удивительно красивым, полным красок и различных их сочетаний. Напарник давно уже был влюблен в Бамблби, так что, я не удивлён, что теперь всё на свете ему кажется прекрасным. Будь то ночное небо или какой-то листок, упавший с дерева и слегка завядший. Никогда не понимал, в чём особенность этих листьев. Боулдер видел их в том же цвете, что и я, но любил природу не меньше Блейдса. Однажды этот бот сказал, что «возможно, я никогда не увижу, какими яркими и удивительными описывал их Блейдс, но это не мешает мне видеть их форму». Ему не мешало отсутствие цвета, и это было похвально.               Больше всех я был удивлен словами Чейза, когда спрашивал его о том, как он может жить в этом сером мире и хотел ли он, чтобы всё изменилось.        — Мне нравится это, Хитвейв, — Чейз, повернув шлем в другую сторону, улыбнулся. — Шеф Бёрнс рассказал мне всё о цветах, так что, мне не обязательно что-либо менять.        — Ты ведь не серьёзно, правда?.. — я искренне надеялся, чтобы тот лишь неудачно пошутил, пусть Чейз никогда так не делал. — Тебе совсем не хочется увидеть всё собственной оптикой?        — Зачем? — тот снова посмотрел на меня. — Разве от этого что-то изменится?              И так каждый раз. Я понимал, что бесполезно говорить об этом с ним, но что-то во мне так и заставляло переубедить напарника. Возможно то, что однажды Чарли сказал мне, что Чейз может бояться перемен? Теперь это не давало мне покоя.        — Меня чуть-ли не ослепило, когда я первый раз посмотрел на тебя! — который раз повторял мне Кейд, как бы дразня. Я закатываю глаза, совершенно не волнуясь о том, что мы прямо сейчас едем по главной дороге. — Боюсь за ту, которой суждено будет это пережить, — тот засмеялся, пытаясь одновременно съесть свою картошку фри. По крайней мере не трогает руль жирными руками.               Его слова укололи мою искру. «Ту, которой суждено будет это пережить». Почему это звучит как-то странно? Не так, как мне хотелось бы слышать. Меня уже не волновало то, что он говорил о моей яркости, учитывая то, что сам себя я всегда видел темным, почти сливающимся с ночным небом.        — …Какого цвета Чейз? — наконец, я произнёс это вслух. Кейд сразу затих, переведя свой взгляд на меня.        — Тебе так важно знать это? — тот снова, как ни в чём не бывало, сунул картошку в рот.        — Не важно, — я отключил экран, чтобы Кейд не видел мой фейсплейт. Я сам не был уверен в том, какую эмоцию показываю.        — Он такого же цвета, как ночное небо. Или как снег. По крайней мере, его лицо, — почему-то Бёрнс решил всё-таки ответить на мой вопрос, что удивило меня.               Я поднял взгляд на небо. Сейчас день, оно выглядело светлым. Но что насчёт ночного неба, такого чёрного и нелюбимого для меня? Чейз и правда мог бы быть настоящей невидимкой, если бы не его белые детали.        — Какого цвета его оптика?        — О Боги, — Кейд вздохнул, — ты думаешь, я обращаю внимание на это?        — Не ври сам себе. Ты знаешь это.        — Я думаю… — тот замолчал на пару секунд. — Его глаза такие жёлтые… Как лимон.               Следующие пол дороги мне предстояло выяснить, что такое лимон и как выглядит жёлтый. На второй вопрос Кейд так и не смог понятно ответить, он лишь начал ещё больше дразнить меня тем, что теперь даже я у него что-то спрашиваю.               Наступила ночь. Чейз с Блейдсом куда-то ушли, оставив нас с Боулдером одних на весь бункер. В кромешной темноте, и, в добавок, в тишине мне не хотелось сидеть. Так что, в основном из-за меня в бункере каждую ночь горел свет. Конечно, я мог бы использовать и свои фонари, но так видно лучше. Боулдер читал какие-то книги, как делал это каждую ночь вместе с Чейзом. Сейчас же второго в бункере не было, и мех решил разбавить тишину, начав читать вслух.        — …Он медленно шёл по следам, оставленным на снегу кем-то неизвестным. Снегопад ухудшал видимость, но детектив был полон решимости…        — Это что, одна из книжек, которую Чейз читал? — не уверен, понял ли я это по слову «снегопад» или «детектив», но всё же решил перебить Боулдера.        — Именно, — бот усмехнулся. — Я рад, что ты наконец-то заметил это.        — С чего бы это?.. — это было странно.        — Чейз так часто читал это, что, я думал, ты узнаешь рассказ по первым строкам.              «Вот, что ты имел ввиду…» — пронеслось в моём процессоре. Я не стал говорить ему о том, что просто не слушал с самого начала, сказал лишь то, что я не утруждал себя запоминанием каких-либо строк из этой книги. Наполовину это было правдой, потому что каждый раз я слушал только голос Чейза, особо не вникая, читал он, или что-то говорил сам себе.         — Снегопад определённо скроет следы, и он так и не найдет его, — Чейз снова говорил свои мысли вслух, читая одну из книг.               Иногда его слова казались мне в некотором роде смешными. Особенно тогда, когда он как бы случайно угадывал сюжет и от этого хлопал себя манипулятором по шлему. Его внезапные хлопки разносились по бункеру, заставляя Блейдса каждый раз произнести: «Он снова это сделал…», — и вздохнуть. Я согласен с ним, ведь Чейз делал так не редко.               Мои мысли прерывает звук подъёмника. Слышны шаги и шёпот, так тихо, будто Чейз с Блейдсом боятся разбудить Бёрнсов. Оба проходят мимо меня.         — Ты помнишь то созвездие? — спрашивал Чейза Блейдс. — А полярную звезду?        — Я вижу только чёрное небо, Блейдс.         — Что, больше не нравится тебе эта чёрно-белая скукотища?               Чейз молчал некоторое время. Это дало мне надежду хоть на что-то, отчего я даже обернулся.         — Я не говорил этого.               Такое ощущение, будто во мне что-то треснуло. Это сравнимо с фарфоровой вазой, брошенной кем-то на пол. Раздаётся громкий звук, после которого маленькие кусочки разлетаются по сторонам с каким-то хрустом. Всё вокруг темнеет, холод пробирается под броню. Мне больно…       

Я умираю?..

      

…

              Они стоят передо мной.

Все трое.

              Они выглядят испуганно.

Почему?.. Что произошло?..

       — Ты в порядке? — Блейдс смотрит на меня так, будто я сделал что-то немыслимое.        — С тобой что-то произошло? — Боулдер настороженно смотрит на меня.               Мой взгляд прикован к Чейзу. Тот молчал, смотря в пол. Он чувствует себя виноватым? Думаю, остальные двое вдруг поняли, что им не стоит волноваться, потому просто отошли, оставив нас двоих наедине.        — Извини, я… — наконец, Чейз заговорил, — Я хочу помочь, но это не в моих силах…        — Да, Чейз, я понял, — я прошёл мимо него, — Ты не любишь меня.              Позади себя я слышал только тишину.