Птица перемен.

— Ястреб. — Даби.       Первым впечатлением Ястреба о Даби было: «Ну и пришелец». При чем, имелась в виду вовсе не внешность, а точнее: не только она. Сама энергетика Даби. Аура, или как там ее еще называют. Заглянув ему в глаза, Ястреб испугался того, что они отражали: сонмы угольных помыслов, грозящихся потопить в себе, если подойти слишком близко, и непроглядный мрак души, кричащий о том, что он готов пойти на что угодно ради достижения своих целей. Осознание Ястреба о том, что в последнем они были схожи, неприятно саднило где-то под ребрами.       Первым впечатлением Даби о Ястребе было: «Герой, прошитый геройством насквозь». Такой весь чистый и благородный, но при этом, стоит перед ним: абсолютно готовый запачкаться в крови. Вот только сам по себе вставал вопрос: «C какими помыслами все это?». Самоуверенная, нагловатая улыбка его — ужасно раздражала. Словно бы ею он показывал свое превосходство. А Даби и сам был довольно высокомерен для того, чтобы терпеть такое вот, почти снисходительное отношение к своей персоне. — Настоящих имен, я полагаю, мы называть не будем? — внутренне Ястреб был напряжен. Он не знал, каким именно человеком был этот Даби, но, учитывая, что тот был злодеем, то вряд ли в нем было много положительного. Но выдать это внешне означало проиграть, не успев и начать этой партии. Потому Ястреб улыбался так, словно контролировал все на этом свете и ничего его не волновало. — Не-а. — Даби отвечал лениво, полуулыбаясь, словно бы говоря: «Я тебе не доверяю, и начинать не собираюсь». — Ну, и, птица-говорун, о чем ты хотел со мной поговорить? Я если что, человек занятой, злодеяния сами себя ведь не совершают. Ты, как герой, должен это понимать.       Первый разговор явно не клеился уже с самого начала. Ястребу пришлось очень постараться, чтобы напасть на след хоть кого-нибудь из Лиги злодеев, и этим кем-то оказался, пожалуй, самый таинственный из них. Ни настоящего имени, ни кто такой, ни откуда взялся. О нем не было известно вообще ничего, в отличие от тех же Тоги и Твайса. А потому, Даби — был самым сложным вариантом. Но пути назад уже не было. Это было началом. Началом конца, прямо как в самых глупых анекдотах.

***

      Даби был с прибабахом. По-другому и не скажешь. А еще недоверчивым и несговорчивым. Однако, словесные перепалки с ним, происходящие постоянно, Ястребу почему-то нравились. Нравилось проверять: чей язык острее. — Ты такой стиляга. Никак не могу к этому привыкнуть. — заговорил Даби, увидев вышедшего к нему из спальни заспанного Ястреба, параллельно укладывая новые банки пива в холодильник, а затем, доставая одну уже охлажденную. Прошло три месяца со дня их знакомства, и они как-то даже незаметно друг для друга сблизились. Но близость эта проявлялась не в том, что они начали друг другу доверять. Нет. Ни в коем случае. Скорее наоборот, именно по причине недоверия. Они просто проводили много времени вместе. Либо на совместных заданиях, либо на съемной квартире Ястреба.        Ястреб не мог находиться в логове Лиги злодеев по вполне понятным причинам. Для всех остальных он все еще оставался героем. Ему нужно было появляться среди обычных граждан и иногда геройствовать, показывая, что он все еще здесь, дабы не вызывать сомнений среди тех, кто не в курсе о его задании. Объяснять эту необходимость Шигараки и вовсе не надо было. Томура и сам постоянно требовал информации о героях и отправлял Ястреба побыть среди них и разнюхать что-нибудь.        Нужда же съема квартиры возникала в основном опять-таки из-за его задания. Ястреб был уверен, что его настоящая квартира, купленная им на заработанные деньги, вся утыкана жучками, камерами и прослушивающими устройствами. Он появлялся в ней, время от времени, чтобы не вызывать подозрений у тех, кто и дал ему задание, но жить там отказывался. Съемная квартира была секретом от японского правительства. Он выполнял работу по-своему и считал, что не надо следить за ним каждую секунду его времени. Хотя бы в этом Ястреб хотел независимости. И не ошибся в своем решении, поняв это, когда Даби стал постоянно приходить к нему. Почему-то, Ястребу не хотелось, чтобы у их разговоров были свидетели. Он бы не смог чувствовать себя также спокойно и естественно, если бы знал, что каждое его слово запишут, а потом еще и используют против него самого же.       Причина того, что Даби шатался к Ястребу, была еще проще. Шигараки хоть и принял загулявшую птицу, но не доверял ни на грамм. Слишком уж ненавидел героев, вот и приставил Даби, чтобы тот следил за героем № 2, чуть ли не 24 на 7, словно бы у Даби своих дел не было. Однако со временем, это совместное времяпрепровождение начало нравится злодею, и это его, в общем-то, даже немного пугало, отталкивало. Но Ястреб оказался вполне себе сносным. Он не смотрел на Даби с отвращением, не смотрел с жалостью и не пытался залезть в душу. Он просто был рядом, подкалывал, сарказмировал и острил. Словно бы Даби был самым обычным парнем. Но Даби то вовсе не был обычным. Начиная с его заштопанного вида Франкенштейна и заканчивая нестабильным психическим состоянием. Злодей, по сути, держался на плаву только благодаря алкоголю, сигаретам и наркотикам. Только они позволяли ему не сойти с ума окончательно. А забрать хоть что-то одно из этого, и крыша Даби точно улетит туда, где ее больше никто никогда не найдет.       Да и заданием следить за Ястребом от Шигараки это было только первый месяц, а дальше уже волеизъявлением самого Даби, не совсем при этом понимающего свою потребность в нахождении Ястреба рядом. Теперь Даби находился на съемной квартире Ястреба чаще, чем в логове Лиги злодеев, и Шигараки это очень не нравилось. Но Даби было как-то насрать, что там думает ублюдок-Томура. Даби всегда был больше сам по себе. Почти что волк-одиночка. Хотя все же Лига была ему нужна, иначе он бы и не вступил в нее. — Я тоже не совсем привык к тому, что ты косишь под металлиста. — Ястреб зевнул, было уже поздно. Даби любил приходить посреди ночи: заваливался, гремел и будил его. Иногда хотелось прибить наглую сволочь, но такие встречи были нужны. Частенько Даби приходил либо пьяным, либо чем-то накаченным, либо и то, и другое. А это можно было использовать, чтобы выудить информацию. Хотя, до нынешнего момента у Ястреба все еще ни разу не получилось ничего узнать, несмотря на состояние злодея. — А теперь представь меня с электрогитарой в руках. — сложив руки в воздухе, хватая воображаемую гитару, Даби поиграл пальцами, — Правда круто смотрюсь?       Ястреб взвел одну бровь выше другой. — Ага, очень круто. Твое увлечение наркотой пошло оттуда же? То есть то, что все великие рок-музыканты наркоманы — это не стереотип? — Ястреб достал из холодильника заранее приготовленный холодный чай с лимоном и ловко запрыгнул на высокий барный стул. — Эй, мальчик с обложки, полегче. Могу и перья подпалить. — перестав держать воображаемую гитару, Даби встал и пошел к окну, параллельно доставая сигарету, поджигая ее, и шумно затем выдыхая не особо приятно пахнущий дым. — По-твоему я реально выгляжу как стиляга? — Ястреб оглядел себя, справа и слева. Слегка потянул себя за домашние штаны, которые вообще не выглядели стильно. Ни разу. — Я серьезно тебе говорю. С тобой словно дюжина стилистов работает, перед тем как ты выходишь из дома. А иногда и когда находишься в доме тоже. Признавайся, они прячутся в шкафу? У тебя там Нарния для стилистов, визажистов и дизайнеров, которых ты держишь связанными, заставляя работать на тебя?        Ястреб закатил глаза. Сегодня Даби не выглядел ни пьяным, ни накачанным, но почему-то все равно болтал без умолку всякий вздор. — Ты пришел поговорить об этом? Обсудить моих вымышленных стилистов? — Ястреб отпил немного чая, продолжая при этом сверлить взглядом Даби. — Шигараки просил тебя завтра зайти. — докурив сигарету, Даби с силой вдавил ее в пепельницу, затем возвращаясь на свое место напротив Ястреба.       После услышанных слов герой № 2 замер, отодвинув бутылку с чаем. Каждый раз, когда Томура просил его зайти, ему давали задание, где снова необходимо было запачкать руки. — Ты привыкнешь. — заметив замешательство Ястреба, которое тот, вообще-то не должен был ему его показывать, Даби по-своему попытался подбодрить его. Хотя подбадриванием это было назвать сложно, — Ты ведь сам выбрал этот путь, верно? Цель оправдывает средства. Не парься.       Ястребу захотелось дать Даби по морде. Но вместе этого он выдавил вымученную улыбку. Путь он выбрал этот вовсе не сам, но Даби не мог этого знать и не должен был. Ястребу было тяжело. Когда-то, в самом начале пути, и у Ястреба была мечта. Стать героем, побеждающим злодеев. Стать героем, что сможет сиять так же ярко, как его кумир. Но, как оказалось, ему был уготован другой путь. Его путь лежал в грязи, ночи, тени и крови. И все эти вещи так и норовили его сожрать, поглотить, сломать. От героя «Ястреба» почти ничего не осталось. Он слишком во всем этом запачкался. Ведь чем герой, убивающий людей, отличается от злодея? Но, тем не менее, пока что Ястреб держался. Это было еще только началом. Впереди ждали вещи намного более страшные. Глядя на этих психопатов из Лиги злодеев, он все прекрасно понимал. Ему все еще не доверяли, все еще прощупывали и пробовали на зубок.       Размышляя, Ястреб поник, а потом услышал тихое «Эй», зовущего его Даби, и поднял голову, сталкиваясь с ним глазами. Увидев то, какой сейчас взгляд был у Даби, он внезапно осознал: они с Даби словно отзеркаливали друг друга. Были так похожи и при этом являлись противоположностями. Самое настоящее кривое зеркало. Абсурд. — Я устал… Я… — Ястреб вовремя замолчал. Если бы продолжил, то сморозил бы какую-нибудь глупость. Он понимал. — Я слушаю тебя. — Даби предпринял осторожную попытку все же узнать о том, что ему хотели сказать. — Я имею в виду, что хочу спать. — ничего лучше этого герой № 2 придумать не смог. — Мне уйти? — Ты не мешаешь. — слова вырвались быстрее, чем Ястреб успел подумать. Поджав губы, он снова поднял взгляд на немного растерянного Даби. С этими нотками недоумения на лице он выглядел словно ребенок. Эти эмоции были настоящими. Впервые Ястреб увидел настоящего Даби. Но всего лишь на долю секунды. Затем он снова вернул прежнее хладнокровие. — Мама не говорила тебе не ночевать с плохими парнями? — Я не помню своей мамы. Может, и говорила. — Это так… Душещипательно. — не смотря на то, что Даби язвил и пытался уколоть, уходить он, кажется, и правда теперь не собирался. И попыток разговорить Ястреба этой ночью, он тоже больше не предпринимал. Просто молча допил свое пиво, и также молча пошел спать на диван. Утром его уже не было.

***

       Ястреб всегда был одиноким. Рядом было много людей: толпа фанатов, коллеги, начальство, раздающее указание. Но при этом, Ястреб всегда был один. Потому присутствие Даби в его жизни было более, чем непривычным. Однако, по ощущениям, каким-то правильным. Ястреб даже мог сказать, что ему нравилось, когда Даби был рядом. И это было очень плохо.        Ястреб думал, что любил свое одиночество. Точнее, уговаривал себя в этом. «Так ведь и должно быть». Но на самом деле оно медленно уничтожало его. Поглощало в себя все глубже. Опускало на самое свое дно. Обволакивало тьмой, выплевывало в толпу фанатов, показывало иллюзию нужности и забирало обратно. Ястреб, и правда, был нужен всем. «Ястреб», но не он сам. «Ястреб» был нужен людям, был нужен правительству, был нужен злодеям. Но при этом, он — тот мальчик, чьего имени он уже и не помнил, не был нужен никому.        Многие считают, что люди познавшие полет, по-настоящему свободны. Это ни черта не так. Ястреб не знал свободы от слова совсем. Никогда. Даже когда парил в небе, а под его ногами был весь мир, он все равно был на самом дне, привязанный по рукам и ногам. Он был пригвожден к своему званию «Героя № 3», а затем «№ 2». За него все решили. Он никогда ничего не решал. Его просто спросили: «Ты уверен, что справишься?». Но вопрос этот был чисто формальным, они уже знали, что да, он справится. А откажись этот маленький мальчик, они все равно бы заставили. Да и, в конце концов, кого они спрашивали, шестилетнего ребенка… Разве он мог соображать, что по сути продает свою жизнь. Отдает, словно разменную монету на будущее. «Ты будешь героем» — сказали они. «И не просто героем, а одним из лучших героев». И он подчинился. Всегда подчинялся. — Ты ведь знаешь миф об Икаре? — Ястреб задал вопрос Старателю, с которым они сидели в кафе, впервые за долгое время. — Ну, знаю. Давай вместо того, чтобы обсуждать мифы, ты скажешь, куда ты в последнее время пропал? — Я просто много работаю. — Ястреб понимал, что Старатель, скорее всего, проявляет так свое беспокойство, потому не стал обижаться на то, что его вопрос поначалу проигнорировали. — Ладно. Так что там, с этим мифом? — спросил Старатель довольно серьезно. — Я боюсь, что могу подлететь к солнцу слишком близко. — выдал спокойно Ястреб. — И что ты имеешь в виду? — Высоко летать в последнее время начал, говорю, перья как будто подсыхают, смотри. — ткнув одним из перьев в Старателя, он выплеснул короткий смешок.       Не найдясь, что ответить, герой № 1 просто хмыкнул. Старатель никогда не мог понять Ястреба, не мог понять, когда он шутит, а когда серьезен. Герой № 2 для него был загадкой. Редкой и таинственной птицей. Чей ход мыслей было крайне сложно уловить.

***

       В очередную ночь Даби пришел домой к Ястребу пьяным, и, кажется, еще и накачанным. Его шатало из стороны в сторону, а стоять он мог только благодаря тому, что держался за стену. Ястреб, открывший дверь и увидевший эту картину, глубоко вздохнул, а потом, взяв под руку, завел Даби в квартиру, довел до кухни, посадил за стол и налил крепкого, черного, словно ночь за окном, кофе. — Ты там живой вообще? Хоть бы звук издал. Учитывая твой внешний вид, тебя вполне себе можно за труп принять, если не будешь разговаривать. — первым, не выдержав, заговорил Ястреб. Ему всегда было тяжело молчать. Он любил заполнять тишину звуками своего голоса. — Все в порядке… Просто, переборщил… Немного… — Немного? Не хотел бы я видеть тебя, когда ты переборщишь много. Точно кони двинешь ведь. — Даже если и двину… Разве кому-то будет… Не все равно? — Даби, наконец, поднял свой взгляд на Ястреба. Хоть он и был в угаре, Ястребу показалось, что вопрос этот он задал вполне осознанно.        Тем не менее, герой № 2 не знал, что ответить. Потому молча прошел к окну, вставая спиной к Даби. В городе за окном, несмотря на ночное время, жизнь кипела. Ночью вообще происходило даже больше событий, чем днем. — Игнорируешь? — Даби заговорил снова, что, в общем-то, было ожидаемо. — Не игнорирую, просто думаю. — Жалеешь меня? — голос Даби внезапно раздался у самого уха. Ястреб вздрогнул и обернулся, сталкиваясь прямо с холодной бирюзой глаз злодея. — Я не… — договорить ему не дал язык Даби, настойчиво проникший в его рот, овладевая там всем пространством.       Ошалевший Ястреб оттолкнул от себя Даби. Удалось ему это легко, благодаря состоянию последнего. Однако оттолкнул он вовсе не так, как того ждал злодей. Даби готовился повстречать копчиком твердую поверхность пола, но упасть ему не дали все те же руки Ястреба, что долю секунды назад его довольно грубо отстранили. — И правда жалеешь, ну и отврат. — на губах Даби образовалась гадкая улыбка. Словно бы скорее он сам себя жалел в этот момент. — Никто тебя не жалеет. Успокойся. — Ястреб говорил серьезно. Он не злился. На лице его не было гримасы отвращения. Он просто был спокоен и серьезен. И это ударило Даби намного сильнее, чем если бы Ястреб разозлился, взбесился, выгнал его или и вовсе вытолкнул в окно, наблюдая потом за его падением и не чувствуя никаких угрызений совести после этого. И это было бы правильно. Это было бы намного правильнее, чем нынешняя его реакция. Ведь эта реакция… — Ложись, проспись ладно? — Какого черта, Ястреб? Что это… За реакция? — А как я должен реагировать? Ты же все это не серьезно… — Не серьезно… Так для тебя это «не серьезно». Не показывать отвращения, потому что для тебя это шутка, что за дерьмо? — Даби задымился, что было плохим знаком. — Ты дурак? Я и не испытал отвращения, просто… Ну, ты же пьяный, и вообще под кайфом. Мало ли, что у тебя там, в голове.       После этого Даби успокоился, он просто упал на пол, и лежал не шевелясь. Ястреб аккуратно присел рядом с ним, зачем-то положив руку на плечо. — Успокоился? — спросил герой осторожно. — Посиди рядом, ладно? — Даби, словно бы боясь отпугнуть Ястреба, медленно положил свою руку поверх его, и легонько сжал. — Сижу ведь. — ответил Ястреб, но руку убрать даже и не подумал. Рука Даби была теплой, и, немного шершавой, но неприязни это никак не вызывало. — Ну и, вспыльчивый ты парень, однако. — Заткнись, попугай. — Даби уже прохрипел это, медленно проваливаясь в сон, но и не в состоянии отмолчаться на подкол в его сторону.

***

       И все-таки Ястреб забылся и поднялся слишком высоко, приблизившись к солнцу очень близко. Не сумел придерживаться золотой середины. Лучи солнца жгли все сильнее и сильнее, в конце концов, опалив его. Ястреб так и не сумел познать вольного полёта. Как бы быстро он не рассекал крыльями воздух, он все еще оставался невольной птицей. Он пытался что-то сделать, барахтался, но все было напрасно. Ястреб стремительно падал вниз. Даби губил его, сам того не замечая. Но больше всего все-таки губил именно он сам себя. — Завтра Шигараки тебя вызовет. Не ходи. — Даби сделал паузу, но Ястреб чувствовал, что тот еще не закончил, чувствовал что-то неладное, и не прогадал. — Это ловушка. Тебе не доверяют, и ты больше не нужен.        Сказать, что Ястреб ошалел, ничего не сказать. Сколько жизней он забрал, чтобы понравится Шигарики Томуре, чтобы втереться в доверие ко всем членам Лиги злодеев и Паранормального Фронта Освобождения. Но его удивило даже больше не это. Его удивил Даби, стоящий перед ним и предающий Лигу ради него. Это никак не укладывалось в голове Ястреба. Потому что он бы предал Даби. Он бы предал его почти без тени сомнения. Сдал бы своим хоть и, возможно, потом бы мучился. Но все равно продолжил жить с этим. Но Даби выбрал его. Даби выбрал эти короткие моменты, когда они сидели на кухне и обменивались колкостями, моменты их откровений, завуалированных так, что только они и могли друг друга понять. Моменты, когда они слегка, будто бы случайно касались друг друга, из-за того, что находились слишком близко. Моменты…       Додумать ему не дали губы Даби, накрывшие его второй раз в жизни. Руки злодея опустились на плечи Ястреба, затем ушли за спину, касаясь кожи под крыльями и прижимая к себе. Язык скользнул за ограду зубов, которые сами его пропустили. Ястреб почти задыхался. Ему было больно. Больно от того, что злодей оказался куда лучше, чем он. А еще ему было больно от тех чувств, что он, как оказалось, по настоящему испытывал по отношению к этому злодею. Иступлено отвечая на его поцелуй, Ястреб и сам стал вжиматься в Даби с каждой секундой все сильнее. Словно бы все барьеры постепенно снимались, а все замки открывались. Его крылья слегка подрагивали. Он ощущал насколько Даби: теплый и живой, в отличие от него. А потом пришло осознание: «Нет, не правда». Даби не был лучше. Злодей просто предал своих. Получается он просто такой же, как и Ястреб: не хуже, и не лучше. Они одинаковые. На их стороне нет никого, каждый из них, по сути, играл сам за себя, изначально. Вот только это «сам за себя» ужасно искривлено. Даби не нуждался в обществе и не нуждался в союзниках. Но для его целей ему необходима Лига. Потому он был там, а не от сильного желания или привязанности. В случае с Ястребом, можно сказать, что он играет за героев, за правительство, но нет, они просто взаимно используют друг друга. Ястреб хочет мирное общество, без установленных рамок, и он позволяет использовать себя как инструмент, для его создания. И им пользуются. Каждый из них сам, добровольно, стал заложником этой ситуации. Они не должны были делать многого. А особенно не должны были находиться здесь и сейчас, там где они находились. И Даби, и Ястреб это понимали. Но именно принять, вполне себе осознаваемые последствия этого, не хотел ни один из них.

***

      Пока Даби сидел в тюрьме для особо опасных злодеев, он успел подумать о многом. Он был разочарован. В себе. В том, что подпустил. В том, что и сам хотел, чтоб его подпустили. Прокручивая их разговоры снова и снова, он не мог найти подвоха. Словно бы Ястреб никогда и ничего ему не обещал. Вообще-то, так оно и было. И он даже понимал, за что с ним так поступили. Он заслуживал. Десятки убитых им, должно быть сейчас хохотали на том свете: «Так тебе и надо!». За все нужно платить. Вот Даби и заплатил. Предатель был предан, как бы это не было иронично. Обычно, наверно, так оно и бывает.       Даби неприкрыто удивляется, когда за ним приходят и вызволяют Шигараки и остальные члены Лиги. Он молча уходит с ними, потому что оставаться в заточении было бы глупо. Поговорить им удается только тогда, когда они остаются в относительной безопасности. — Я думал, вы первыми забьете на меня хер. — Даби говорит так, словно бы и не был благодарен за спасение, однако остальные, кажется, уже привыкли к этой черте колкого парня. — Я так и собирался сделать, но обстоятельства сложились иначе. Больше ведь ты меня не предашь? — Шигараки задал этот вопрос довольно спокойно, что было странно. — Не понял? — Даби и правда не понял. Если Шигараки был в курсе предательства, то зачем тогда он ему сейчас здесь нужен. — Та проверка была для тебя, кретин. Если бы Ястреб пришел я бы его не тронул, а ты бы прошел проверку на верность. — Так если я ее не прошел, что ты здесь делаешь? — Даби начинал закипать. Какие к черту проверки. Что за ересь нес ублюдок Томура. — Скажи, чего ты хочешь сейчас больше всего на свете? — ехидно спросил лидер Лиги злодеев, заходя издалека. — Посмотреть в глаза одной сволочной птице. — честно ответил Даби, и правда этого желающий, но при этом не зная, для чего именно. Убить Ястреба он не сможет. Он был в этом уверен. У него было достаточно времени об этом подумать, пока его не вытащили. Подумать и прийти к выводу, что он не может ненавидеть чертового предавшего его дятла. — Не получится.        Когда Шигараки меланхолично это произнес, глаза Даби вздрогнули. Томура молча протянул ему планшет, на котором уже было запущено видео. Прибавив звук Даби весь превратился в слух, пытаясь ничего не упустить. Симпатичная девушка диктор вещала:        «Герой № 2 — Ястреб, драматично погиб, находясь на секретном задании среди злодеев. Поступившая информация гласит: что его раскусили и больше никто его не видел! Это самая настоящая трагедия для всего сообщества героев и людей! Мы все скорбим и желаем отмщения! Злодеи отнимают у нас лучших героев, одного, за другим. И, напоследок, послушаем, что думает по этому поводу Герой № 1 — Старатель, являющийся другом, а периодически напарником, покинувшего этот мир, Ястреба!».        Во весь экран появилось лицо Старателя крупным планом, который скорбящим не выглядел от слова совсем.        «Мы все скорбим» — сказал он коротко, в противовес его виду. Слова были скрипящими, словно бы его заставили их сказать, а до Ястреба ему на самом деле нет никакого дела. «Это, действительно — трагедия. Но мы, герои, в память о нем…».        Даби не выдержал: планшет полетел в стену, разлетаясь на сотни частей.        «Ястреб драматично погиб» — провторилось в его голове, ударяясь о невидимые стенки и разносясь эхом. Даби не верил. Просто не мог поверить. Все, что произошло с ним за последние время, все его размышления просто рухнули. То, что он думал о предательстве Ястреба, и что это было его наказанием. Да лучше бы это было так. Но вот оно. Его настоящее наказание. Получается, он не имеет вообще никакого права на счастье. Но ладно он, но почему Ястреб? За что такая участь Ястребу, который до последнего вдоха был героем. Героем, который хотел изменить мир к лучшему, который верил в то, что у него это получится, который отдавал себя людям, без остатка. Вспоминая сейчас все слова Ястреба, все эмоции отражавшиеся на его лице, Даби наконец понял, что Ястреб никогда не принадлежал сам себе. И никогда не думал о себе, о своем комфорте или о своем счастье. Он просто считал, что у него нет на все это право. И при этих мыслях Даби хотелось рвать на себе волосы, Даби хотелось сжечь, спалить дотла весь этот гребанный мир к чертовой матери. — Телеведущая права только в одном, что его раскусили и больше никто его не видел.— Шигараки не нужно было этого говорить.       Пазл сам по себе сложился в голове Даби. Ястреб не предавал его. Правительство не доверяло Ястребу, так же как и Лига злодеев. Ястреб не сдал его. Зато они пришли за Ястребом и за ним, пока была такая возможность. Узнав, что Ястреб провалился как шпион, они решили сцапать хотя бы Даби. Лига не убивала Ястреба. От Ястреба избавилось японское правительство. Использовали его словно вещь, и когда он стал бесполезен, просто устранили, свалив все на злодеев. Вот оно какое, общество героев: прогнившее куда больше, чем ненавидимые ими злодеи. Ястреб жизнь положил, чтобы служить им, и вот, чем ему отплатили. — Представляешь, сейчас по факту ни одна живая душа не помянет Ястреба добрым словом. Фанаты не в счет, они погрустят, а через неделю найдут себе новые объекты обожания. А все геройское сообщество и японское правительства считает его предателем. И ради этого Ястреб помер. Видел лицо Старателя, да его воротило от того, что на камеру ему приходилось изображать скорбь. Старатель не особо старался.       Даби не выдержал еще раз: схватив Шигараки за грудки, он тряхнул его, заглянув прямо в глаза своим безумным взглядом. Руки опасно задымились, предвещая надвигающийся пожар в прямом и переносном смысле. — Это все из-за тебя… — прошипел он в лицо Томуре. - Если бы не твои идиотские проверки, он был бы жив. — А может быть это из-за твоего предательства? Кто просил тебя влюбляться в птицу? И, на минуточку, если бы я не устроил этой проверки, он бы предал нас. Рано или поздно. Он бы не выбрал тебя, Даби. Он был слишком дрессированным. Он всегда сам, добровольно, возвращался в клетку, в которой его растили. И ты бы, Даби, никогда не смог поймать эту птицу за хвост.       Даби это понимал. Понимал и почему Шигараки пришел за ним. Как бы Даби не ненавидел Шигараки, еще больше он ненавидел все геройское сообщество. И теперь, после смерти Ястреба от их рук, он жаждал их уничтожения еще больше. Теперь он не предаст Шигараки Томуру. Больше никогда. Наконец отпустив лидера Лиги злодеев, Даби отвернулся. — Я пойду. Свяжешься со мной как-нибудь позже.        В ответ Шигараки промолчал. Теперь он был уверен в Даби. Они нуждались в силе друг друга, а потому никуда Даби от него не денется. Ситуация с Ястребом была исключением из правил. Один случай к ста. Но больше такого не повторится.       Оставшись один, Даби уставился в темное, пасмурное, как в мелодрамах небо. Была уже ночь. Его любимое время суток. Время суток, которое они проводили вместе с Ястребом. Наверное, Даби заплакал бы, если бы мог.

***

— Птичка-невеличка, зайдем в магазин, после того, как закончим? — сказал Даби, прислонившись глазами к биноклю. Сегодня они следили за поставщиком, который очень напрашивался к ним в команду. Такую проверку проходили все, кто хотел сотрудничать с Лигой. Ястреб понимал, что и за ним так наблюдали, а может быть и до сих пор наблюдают. — А ты, как я понимаю, опять сегодня собрался ко мне? — Ястреб стоял рядом и немного лениво игрался с собственным пером. На подколы штопанного он старался не реагировать, хотя в этот раз он нанес двойной удар, связанный еще и с тем, что Ястреб был пониже ростом, чем злодей, стоящий рядом. — Какой ты догадливый, голубь мой. — Слушай, Франкенштейн, я тоже могу начать играть в эту игру, кто кому больше придумает прозвищ. И поверь мне, у меня поле для шуток большое. — Не заводись ты так. Мне просто так же скучно, как и тебе. — Даби убрал бинокль и присел на корточки, видимо устав стоять. — А если серьезно, то какой птицей ты бы хотел быть? — Очевидно, Ястребом. Иначе я бы не стал брать именно это геройское имя. — Я думал, ты скажешь что-то пафосное, типо: «Фениксом — птицей, которая всегда восстает из пепла!». — Нет… Раз уж на то пошло, то я бы хотел быть птицей перемен. Я хочу разрушить нынешние убеждения этого мира.       Тогда Даби смотрел на Ястреба почти с нескрываемым восхищением. Но Ястреб не мог этого увидеть, потому что смотрел в небо: темное и пасмурное.        Теперь Даби осознавал еще даже лучше, чем прежде: Ястреб просто хотел поменять этот мир. Этого же хочет и он. И пусть пути у них разные, но, в конце концов, Даби добьется этого, теперь ради них обоих.       Птица перемен все же прилетит в этот мир и изменит его.