Печаль

      Раннее утро, солнце только-только лениво выползает из-за холма, а я уже на ногах. Потянувшись, я застелила постель и тихо вышла из комнаты, чтобы не разбудить сестёр, которые ещё спали. Прикрыв за собой дверь, я побежала вниз по лестнице в ванную. Умывшись и причесавшись, я вышла на улицу. На предрассветном небе ни тучки, только белые, как вата, облака. Лёгкий ветерок колышет макушки деревьев, пока первые лучики солнца скользят по моему лицу. Подойдя к амбару, я взяла ведро и зачерпнула пшена из большого мешка, что стоял у двери. Сегодня моя очередь кормить кур — не самая тяжёлая работа на ферме. Зайдя в курятник, я наполнила кормушки зерном, и, глянув на насесты, приметила несколько яиц. Прикрыв за собой калитку, я подождала, пока куры отойдут к кормушке, чтобы без проблем забрать яйца. Сложив их в небольшую корзинку, я побежала домой. Мама уже проснулась и гремела посудой на кухне; старшая сестра, Алина, поставила чайник и, достав четыре кружки, в три из них закинула по чайному пакетику, а в последнюю сыпанула кофе с сахаром. Яна спустилась по лестнице, неся на руках ещё сонную Лизу, самую младшую из нас: ей восемь. У меня есть ещё одна сестра, Меган, она самая-самая старшая, ей уже двадцать один, но она сейчас не с нами.       На кухню зашёл папа и сел во главе стола. Я сразу взяла кружку с заваренным кофе и принесла ему. Он потрепал меня по голове и отставил кружку от края стола. Я села возле папы. Мама, поставив картошку вариться, пошла на улицу. Алина, Яна и Лиза, взяв свои кружки с чаем, пошли наверх. — Папа, как тебе спалось?— спросила я. — Хорошо, а тебе? — Тоже хорошо. Папа, а куда уехала Меган? Когда она вернётся? — Я не знаю, она мне ничего толком не рассказала, — он устало потёр виски. — Просто собрала вещи и уехала, хлопнув дверью. Теперь из-за неё одни переживания, даже трубку не берёт, — папа налил мне яблочный сок и вернулся за стол. — В друг с ней что-то случилось? Я уже не знаю, что и думать обо всём этом. Я хотела успокоить отца, но не придумала, что ответить, и просто положила свою маленькую ручку поверх его руки. Он повернулся ко мне, в ответ я ободряюще улыбнулась, и он отзеркалил мою улыбку. Я молча пила свой сок, пока папа неторопливо вливал в себя кофе. Папа бросил взгляд в окно и продолжил сокрушаться.  — Алина стала слишком взрослой — хамит, сквернословит, не слушается. Ты слышала, что она мне вчера заявила? — я вздохнула. Иногда папа был слишком строг, так что я нисколько не осуждала сестру. — Дома не ночует, является только под утро. Яна тоже не лучше! Встречается с парнем, уезжает, не предупредив, не рассказывает о нём ничего, я его имени даже не знаю.       Папочка устало вздохнул. Я потянула его за руку к себе, он улыбнулся, отвечая на объятия. Его теплые руки погладили меня по спине. Наверное поэтому я люблю папу больше мамы. Он всегда обнимает меня в ответ, позволяет быть рядом. — Хорошо, что ты у меня послушная, и все мне рассказываешь, — он чмокнул меня в лоб. — Да, ведь я хорошая девочка. В ответ он криво усмехнулся. — Хочешь, сегодня я мороженое привезу? — Хочу! Папа щёлкнул меня по носу. За разговором мы не заметили возвращения мамы. Она отключила конфорку и достала из холодильника масло. Мама переложила картошку в большую общую тарелку: — Кушать! Надеюсь, сёстры услышали маму и быстро спустятся. Папа не любит, когда опаздывают к столу.       Мама поставила перед каждым по тарелке, сёстры довольно быстро спустились, на что папа одобрительно хмыкнул. Рассевшись, мы поочереди наложили себе картошки, все, кроме Лизы: ей помогала мама. —  В холодильнике есть колбаса и варёные яйца, — как бы между прочим бросила мама.       После завтрака я побежала гулять. Наши соседи тоже встали рано и уже занялись своими повседневными делами. Я шла на своё особое место, как мне под ноги прилетел мяч. — Анна, кинь мяч, — звонкий голос раздался из-за невысокого забора. Повернувшись, я увидела Кирилла. С ним я хорошо общаюсь, но друзьями нас не назовёшь. Подняв мяч, я перекинула его через забор. — Спасибо, как дела? Не хочешь с нами мяч погонять? — Нормально, а твои как? — хоть мы и не друзья, но нормы приличия нужно соблюдать. — Я, пожалуй, откажусь: хочу немного погулять, — я мило улыбнулась. — Ты, если передумаешь, заходи, не стесняйся, — с тихим смехом, Кирилл побежал к своим друзьям. Он не хотел, чтобы я с ними играла. Видите ли, не девчачее это дело — гонять мяч.       Продолжив свой путь, я увидела большие тюки сена — их разгружают здесь. Я люблю залезать на них, потому что сверху можно больше увидеть, чем с моим маленьким ростом. Ну конечно, мне же только двенадцать. А когда я выросту, то куплю себе лошадь, — нет! — две лошади. У нас уже было много животных: и свиньи, и козы, даже корова есть, Марфа, она меня не любит. Она любит только папу. А лошадей у нас не было, но когда папа ездит на работу, то иногда берёт меня с собой. Там я катаюсь на гнедом красавце по кличке Жук. Я живу здесь с самого рождения, ходила в садик, теперь вот в школе. Но ни в школе, ни за её пределами, у меня почти нет друзей. Ну, если только Софи. Мы с ней иногда гуляем, если она не занята. Большую часть своего дня я занята делами, только иногда я могу свободно погулять. Порой мне бывает скучно, тогда я общаюсь с Лизой или папой. Алина и Яна меня недолюбливают, я не знаю, почему. Я всегда делаю, что они просят, но когда я о чём-то прошу, меня могут отправить гулять, чтобы я не мешала. Это часто происходит, потому что мы живём в одной комнате, наша комната — второй этаж, точнее чердак. Он покрашен в бежевый цвет, пол уложен ламинатом. Ещё там стоит четыре кровати, книжный шкаф, стол с табуретками, и среднее окно, оно всегда закрыто шторами. А на первом этаже живут мама и папа, в их комнате есть компьютер и двуспальная кровать, которая на самом деле разложенный диван. Ещё на первом этаже есть гостиная, там есть телевизор, два кресла, диван, стол, комод с зеркалом и старая печь. И, конечно же, подвал. Я не знаю, для чего он там нужен, наверное, мама там закрутки хранит, мне никогда не было интересно, что там находится. Я вздохнула. Наблюдать за облаками — довольно скучное занятие, пора размять ножки. Я слезла и пошла по тропинке. На развилке я пошла через кукурузное поле, так как этот путь длиннее, хотя и опаснее. Если не смотреть под ноги, то можно наступить на змею — она точно этому не обрадуется и наградит тебя порцией яда. Так что, внимательно смотря под ноги, я прошла через кукурузное поле. Половина пути была позади. Подойдя к уже знакомому дому, я присмотрелась. Моя подруга Софи уже не спала. Она меняла подгузники своему младшему брату — ему и года не было. Подождав, пока она закончит, я окликнула её. — Софи! Привет, как дела? — Привет, нормально, а у тебя как? — Тоже хорошо. Ты можешь гулять? — Нет, прости. У меня много работы по дому, родители уехали, так что все заботы остались на мне. — А, понятно, ну тогда не буду отвлекать, — грустно улыбнувшись, я собиралась продолжить свой путь. — Но я могу с тобой поболтать, — она улыбнулась.       Немного поговорив, я пошла дальше. Уже подойдя к спуску к дому, я осмотрелась, нет ли машин. Спустившись, я пошла попрямой. Проходя мимо дома Насти, я услышала крики — наверное, ругается с родителями. Настя очень хорошая подруга моей сестры Алины, им обоим по восемнадцать. Наверное, она тоже расстроилась, когда узнала, что Меган уехала. Нам об этом сказал папа. Нас даже не предупредили, что она уедет ночью, так что мы даже не попрощались. Позвонить ей мы не смогли. Родители успокоились, — наверное, смогли дозвониться, а если они спокойны, то и я спокойна. Наверное, это потому что Меган уже взрослая. Говорят, дети, как повзрослеют, всегда бросают своих родителей. Но я надеюсь, что она нас не бросит и будет иногда приезжать из города. Я бы не уехала. Я люблю папу, и пусть он иногда строг с Алиной и Яной, я всё равно всех люблю. Алине достаётся больше всех, потому что она не слушается папу. Ругается с ним, сбегает из дома. Я такой точно не буду. Яне тоже достаётся, хотя это наверное потому, что Яны почти не бывает дома: постоянно бегает с друзьями на свои секретные вечеринки или уезжает со своим парнем в город. Мама говорит, возраст такой, что взять с подростка. А вообще, мне повезло — папа любит меня больше всех, ну, разве что, кроме Лизы. Но это только потому, что она ещё маленькая: маленьких всегда любят больше. В нашей большой семье нет ни одного мужчины, кроме папы. Была ещё собака по кличе Шелти, беспородный кабель, но он убежал.        Собрав упавшие яблоки под нашей яблоней, я вошла в дом. Дойдя до кухни, я так никого и не встретила, наверное, пошли полоть грядки. Закинув яблоки в раковину, я помыла одно для себя и вышла в огород. Да, как я и думала, Алина полола грядки. Её каштановые волосы было заплетены в косичку, что уже довольно сильно растрепалась. На ней были зеленые шорты и белая майка на широких бретельках, наверное, взяла её у Яны, они часто берут вещи друг у друга. — Алина, тебе нужна помощь? — спросила я, вгрызаясь в яблоко. — Нет, лучше помоги Яне, она кормит коров, — сестра усмехнулась. Яну нельзя назвать хорошей хозяйкой, так папа говорит, так что ей и впрямь нужна помощь.       Яна уже вовсю пыталась разложить сено по кормушкам, одновременно стараясь не запачкаться. Ее светлые волосы разметались по плечам и лезли в лицо, что явно не облегчало задачу. На ней было чёрное платье в крупный белый горох, наверняка, торопится на встречу с друзьями или парнем. Это больно кольнуло в груди. Ах, надо меньше думать о пустяках. — Яна тебе помочь? — спросила я. Сестра просияла от радости. — Да, можешь покормить этих мерзких животных? Я на свидание спешу, мы с моим парнем поедем в кафе, — она счастливо защебетала о своих делах, передавая мне вилы. Я бросила покусаное яблоко к свиньям и понуро кивнула в такт её словам. — А когда ты вернешься? — Не знаю, ну ты покорми их, у тебя очень хорошо получается! — она поспешила в дом. Я вздохнула, стараясь отогнать от себя грустные мысли. Когда мне будет шестнадцать, я тоже буду ездить в город с парнями, и ходить в кафе тоже буду. Я ловко подцепила сено вилами и перенесла в большой ящик, что служил кормушкой для коров. Заполнив последний ящик сеном, я подтолкнула его к Марфе, она уже взрослая корова и у неё есть телёнок — Августа. Эта корова меня недолюбливает. Подтолкнув ящик так, чтобы она смогла дотянуться, я быстро оттуда сбежала. Зайдя в дом, я увидела свою младшую сестру. Она смотрела мультики в гостиной. Каштановые волосы были коротко подстрижены, на ней была розовая майка и шорты. — Лиза, где мама и папа? — спросила я, заглянув на кухню, где обычно можно было найти маму. — Они уехали в город. Сказали, что приедут под вечер.       Мне хотелось пойти погулять, но не хочу оставлять Лизу одну, да и не с кем мне гулять. Я устроилась на диване, рядом с сестрой, взяв в руки знакомую книгу сказок. Дойдя до седьмой страницы, я отбросила книгу. Эти сказки я читала много раз, так что не имеет смысла читать их. Бардачить дома не хотелось. Взяв книгу, я подошла к шкафу, по дороге наступив на люк. Он тихо скрипнул под моим весом. Положив книгу на место, я вернулась на диван, чтобы вздремнуть. Не хотелось подниматься наверх, всё равно меня оттуда выгонит Алина. Достав запасную подушку и плед, я по-удобнее легла на диване.       Проснулась я ночью, Лизы уже рядом не было. Сон не шёл, а вставать не хотелось. Я просто лежала с закрытыми глазами и делала вид, что сплю, вслушивалась в тишину, которая не продлилась долго. В старом замке повернулся ключ, железная дверь с тихим скрипом открылась. Наверное, вернулись родители. Они о чём-то тихо переговаривались. Я не стала вслушиваться, и, накрывшись с головой пледом, притворилась спящей.       Из своего укрытия я слышу шаги. Они направляются в нашу комнату. Так как дверь мы не закрывали, то папа, не останавливаясь, вошёл в комнату. Я слышу, как половицы скрипнули где-то посередине комнаты, после чего наступила непродолжительная тишина. Зажмурившись, я услышала его потяжелевшие шаги на лестнице. Глухой звук до ужаса испугал меня, я дернулась и сжалась под пледом. Скрипнула дверца за лестнице. Неужели он пошёл в подвал? Папа поднимает упавший предмет и, кряхтя, спускается по лестнице с грузом. Дверца подвала закрылась. Мне стало жарко под пледом и я немного откинула его. Теперь я могу дышать. Слышимость улучшилась. Я слышу звон цепей и последующий щелчок, наверное, папа мастерит что-то. Я широко зевнула и, улегшись по-удобнее, уснула.

***

      Проснулась я на позже всех. Сёстры пололи грядки, избавляя огород от сорняков. Младшая сестра рисовала на кухне. Выйдя из дома, я сразу увидела маму. Её лицо почти полностью закрывали красные волосы, подстриженные под карэ. Сегодня на ней была лёгкая майка и штаны. Она мыла картошку под водой, что лилась из садового шланга. — Мам, тебе нужна помощь? — спросила я, сонно потягиваясь. — Нет, но твоим сестрам она не помешала бы. — Я поняла, уже бегу, — я хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Сегодня будет чудесный день.       Алина была одета в то же, что и вчера. Обойдя её, я решила предложить свою помощь Яне. Забавно, кофта с горловиной и штаны — не самая лучшая одежда летом. Возможно, она скрывает синяки? Нет, не то, чтобы папа бил её или что-то в этом роде, просто он очень сильный. Когда они ругаются, то могут пустить в ход руки, и тогда папе достаточно слишком сильно толкнуть её, чтобы на утро на коже Яны появился синяк. — Яна тебе не жарко? Может, тебе майку принести? Она шарахнулась и как-то странно на меня глянула. Но потом вполне спокойно ответила, улыбнувшись: — Нет, всё хорошо, лучше возьми тяпку и иди прополи капусту, только аккуратнее, — она по-детски пригрозила мне пальчиком. — Хорошо, — не торопясь приступать к работе, я внимательно всмотрелась в её усталые глаза, под которыми залегли тёмные тени. Наверное, она поздно вернулась со свидания. Даже странно, что меня не разбудили крики отца утром.

***

      Был уже вечер. я доедала своё ванильное мороженое в вафельке, которое мне купил папа, Мама стояла у плиты и готовила, сёстры были в нашей комнате, а папа сидел возле телевизора. У него был довольно-таки большой животик, а на голове уже образовалась лысина, но для меня он всё равно был самым лучшим. — Анна, сделай мне кофе, — попросил папа, хотя это было больше похоже на приказ. — Угу, — пришлось встать с дивана, который после вчерашней ночи стал мне как родной.       Зайдя на кухню, я поставила чайник и заглянула в кастрюлю: суп с тефтельками. Пока чайник грелся, я взяла чашку и насыпала две ложки кофе и немного сахара. Устроившись на табуретке, я начала ждать, пока чайник закипит. Вскоре мама заглянула на кухню. Помешав суп и добавив соли, она вернулась в гостиную. Дождавшись свистка чайника, я залила кипяток в чашку и, помешав ложечкой, принесла папе. Услышав короткое спасибо, я счастливо улыбнулась и побежала в комнату. Всё равно больше нечего делать: компьютер был занят, телевизор тоже не посмотреть, а новых книг так и не появилось. С сёстрами не пообщаешься, не знаю почему, но моих сестёр папа часто ругает, а меня — нет. Это потому, что они не делают то, что им говорят? В комнате уже спала Лиза. Я улыбнулась и, тихонько переодевшись в ночную сорочку, легла, укрывшись одеялом. Ночник горел на тумбе сестрёнки. Его свет не помешает мне спать, тем более старшие сёстры выключат его, как лягут спать.       Ночью я проснулась из-за желания сходить в туалет. Сходив по-маленькому, я пошла обратно в кровать. Только я начала засыпать, как мне померещился плачь, тихие всхлипы проникали в моё сознание, прерывались ударами хлыста о плоть. Один за другим. Холодок пробежал по позвоночнику, посылая по коже толпы мурашек. Звуки доносились из подвала. Мне не хотелось думать, что могло быть источником шума. Может, у нас в подвале телевизор? И папа или мама его смотрят. Всхлипы затихли, так что, устроившись по-удобнее на кровати, я постаралась уснуть. Шум из подвала заставил меня испугано распахнуть глаза, а мысли лихорадочно заметались в моей голове. Я слышала, что у людей могут быть слуховые галлюцинации и что это может происходить из-за стресса и усталости. Может, я очень хорошо поработала? Плачь почти сошел на нет, я едва могла уловить его, теперь это больше походило на бубнеж, как когда в фильме заложнику засунули в рот тряпку, как кляп. Я постаралась прислушаться. Звуки доносились до меня, словно через пелену кошмаров, как только я старалась отстраниться от них, заглушить своими мыслями, они пропадали. Но стоило мне расслабиться, как я снова невольно прислушивалась. Звуки стали другими, словно забивали доски, бормотание сменилось стонами, походившими на завывание мученика. Я не заметила, как провалилась в беспокойный сон.

***

      Я проснулась под крик петуха. Надев майку и юбку, я только хотела пойти покормить кур, как на пороге меня окликнула мама. — Стой, Анна, сегодня мы поедем в город. Надо навестить твою бабушку. — мама уже навела марафет и надела лучшее платье, что можно было отыскать в шкафу. — А Алина, Яна и Лиза тоже поедут? — Нет, они останутся дома, так что иди в машину, я скоро приду.       Я не стала спорить. Выйдя из дома, пошла к машине. Ключи торчали из замка зажигания, а мотор тихо тарахтел. Просидев, как я думала, час, я скучающе глянула на часы. Судя по всему, я провела здесь всего двадцать минут. А вот и мама подходит к машине. — Ну что, ты готова? — она пристегнула ремень. — Да, — я хихикнула. — Тогда пристёгивайся, — мама помогла мне справиться с ремнём, и мы двинулись на главную дорогу, откуда можно было доехать до города. Я смотрела в окно, пока не уснула — беспокойная ночь давала о себе знать. Проснулась я уже в городе. За окном мелькали многоэтажки. — Мама, а мы скоро приедем? — спросила я, подавив зевок. — Да, милая, — она улыбнулась мне.       Я продолжила смотреть в окно. Мы въехали в спальный район. В таких районах все дома выглядят одинаково, почти нет деревьев, землю покрывает подстриженная трава. Мы проехали мимо детской площадки. Я завистливо поджала губы. Я бы тоже могла веселиться среди этих детей, если бы жила в городе. Машина свернула к крашенному бордюру. Вот мы и приехали. Я сама расстегнула ремень и вышла из машины. — Идём, — мама кивнула на подъезд. Я молча взяла её под руку, стараясь не отставать.       Мы зашли в подъезд. Лифт снова не работал, так что нам пришлось идти по лестнице на пятый этаж. Я едва стояла на ногах, когда мы наконец добрались до нужной двери. Бабушка явно ждала нас. Из распахнутой двери донесся запах выпечки, что пробудил мой аппетит. — Ох, дорогая! — бабушка впустила нас в коридор, между делом обнимая меня. — Как давно я не видела тебя, Аннушка. Помню тебя ещё крошкой, а теперь вот как вымахала, — я тепло обняла свою бабушку. Мама холодно поприветствовала её и прошла на кухню. — Идём, идём. Мать та поди совсем не кормит, вон какая худющая выросла, — бабушка заставила меня обуть тапочки и повела на кухню, где в уголке рядом с холодильником уже сидела мама. На стол были выставлены многочисленные тарелки. Первым был краснющий борщ, который я довольно быстро приговорила. — Пойду телевизор гляну, — бросила мама и скрылась в в гостиной. Бабушка поставила передо мной картофельное пюре с котлеткой, и я не смогла отказаться. Пока я ела, бабушка рассказывала, как её мама учила её готовить, пообещав, что обязательно научит меня, только бы я приходила почаще. — Да, многому тебе ещё предстоит научиться. Наелась? — я в ответ кивнула, отодвинув от себя пустую тарелку. — Чаю? Или какао? У меня еще сырники есть, — она на ходу достала из холодильника ещё одну тарелку. — Чай, если можно, — мило улыбнувшись, я потянулась за столом. Наврядли в меня влезет ещё хотя бы кусочек, а ведь из духовки доносился запах пирожков, которые мне еще предстоит съесть! Чай у бабушки всегда был особенно вкусный: сладкий, с перебивающим вкусом листьев смородины и ещё какими-то особыми ингредиентами, которые она держала в секрете.       За разговорами с бабушкой пролетел весь день. Она рассказывала про свою молодость, тяжёлые послевоенные времена, когда было не достать даже лишнюю булку хлеба. Как познакомилась с моим дедом и как счастлива была в браке с ним. Я невольно завидовала ей, прожить такую интересную жизнь! Она даже была во Франции, плавала на настоящем корабле и видела дельфинов! У неё был роман с самим капитаном корабля, который позже чуть не расстроил её свадьбу. Не удивительно, что мы не заметили, как солнце совершило свой путь по небу и уже клонилось к земле. — Эх, уже уходите, — бабушка сунула мне пакет пирожков и крепко обняла на прощание. Я пообещала, что мы обязательно зайдем на следующих выходных. Уже в машине я позволила себе расслабиться, ленивые мысли о сёстрах не задержались в моём утомлённом сознании. Вскоре я уснула.

***

      Проснулась я в сумерках. Машина стояла на обочине, недалеко от дома. Мама стояла у соседского забора с бутылкой в руках и общалась со знакомой. Я хотела домой, но если я уйду, не предупредив маму, то будет плохо, наверняка получу от папы. Так что, пересев на переднее сидение, я залезла в бардачок и нашарила там ручку и небольшой листочек. Написав на нём, что я пошла домой, я положила его на довольно-таки видное место, возле часов, и побежала домой.       Тьма накрыла мой дом, отчего он выглядел пугающе. Свет в нашей спальне не горел, первый этаж тоже выглядит неживым. В доме темно и тихо, во дворе тоже никого. Я неуверенно переступила порог и сразу отошла от двери вглубь дома, темнота скрыла мой силуэт и я на мгновение прикрыла глаза, как срежет металла пронзил тишину. Моё сердце застучало в ушах, так громко и быстро, как никогда прежде. Я испуганно прижалась к стене, как услышала скрип подвальной двери. Я видела лишь полоску света, которая тут же исчезла. Тьма надежно скрыла меня от человека, что вышел из подвала. Он, не останавливаясь, вышел из дома. Хлопок двери привёл меня в чувства. Прислушиваясь к удаляющимся шагам, я медленно двинулась в сторону подвала. Казалось, что-то живое ворочается там, уже у порога я услышала тихие завывания. Дверь в подвал легко поддалась, к завываниям прибавились всхлипы. — Кто там? — я говорила тихо, надеясь, что ответа не последует. — Помоги, — хриплый, захлёбывающийся слезами голос доносился со дна подвала. Мне казалось, что ноги не удержат моё дрожащее тельце. Я уже хотела спуститься, как моё сознание пронзила запоздавшая мысль. Тот человек может вернуться, да и, кто знает, что в подвале. Я не глупая девочка, смотрела фильмы ужасов и знаю, что спускаться в тёмный подвал — плохая идея. В первую очередь я решила проверить, как далеко ушёл тот человек. Выйдя на улицу, я осмотрелась по сторонам, на глаза мне попался гаечный ключ, наверное, папа забыл его, когда ремонтировал машину. Прижав к себе потенциальное оружие, я вышла на проезжую часть, но и там никого не было. Стало ещё страшнее, ведь я не знаю, где он мог притаиться. В оглушительной тишине прозвучал треск сломанной ветки, не оборачиваясь, я бросилась вперёд к высоким зарослям: там есть возможность спрятаться. На ходу я обернулась. Благодаря свету луны я смогла разглядеть мужчину в куртке, на голову которого был наброшен капюшон. Он попытался схватить меня, но споткнулся о корень дерева и полетел вперёд, схватив меня за щиколотку. Я тоже упала, больно ободрав коленку, не теряя ни секунды, ударила его гаечным ключом. Его хватка сразу ослабла, вырвавшись, я отбежала подальше от этого места. Он не двигался. Я не знала, хорошо это или плохо, но не стала приближаться к нему, а бросилась в дом. Закрыв входную дверь на все замки, я спустилась в подвал.       Старые ступени неприятно скрипели под моим весом, затхлый воздух заполнял легкие. Дрожащей рукой я нашарила выключатель и… лучше бы я этого не делала.       Мое горло сжалось в беззвучном крике. Тело Лизы, подобно сломанной кукле, лежало на залитом кровью полу. По всей груди и рукам шли короткие порезы с уже запёкшейся кровью, ноги раскинуты в стороны, на бедрах и промежности засохшая кровь и белая жидкость. Она зажимала рот своей маленькой ладошкой, сдерживая рвущиеся наружу всхлипы. Я отшатываюсь от неё, отворачиваюсь к стене и снова замираю. Неподвижные тела моих сестёр лежали у стены. Тяжёлая ржавая цепь сковывала тело Алины, у неё был вспорот живот, в котором копошились несколько крыс. Крови было очень много, вместо одного глаза дырка, тело было покрыто корочкой в некоторых местах. То, что осталось от ног, лежало в углу с некоторыми органами. Не в силах смотреть, я перевела взгляд и увидела Яну. Нижняя часть тела лежала возле неё, руки вывихнуты из суставов, улыбка разрезана от уха до уха, в котором уже прогрызала себе путь крыса. Услышав всхлип, я повернулась обратно к Лизе. К ней медленно приближалась крыса. Стукнув её ключом, я взяла Лизу за руку и подвела её к лестнице. Подпихнув её, я подождала, пока она заберётся наверх, а потом поднялась следом. Надо выбраться из дома. А если тот человек стоит возле двери? Я тихо подползла к окну и выглянула. За ним никого не было. Нужно действовать быстро. Взяв со стула папину мастерку, я протянула её Лизе. Дверь будет слишком долго открывать, а вот окно легче — несколько толчков, и окно было открыто. Выбравшись, я помогла выбраться Лизе. Тишина настораживала и предупреждала, что надо быть осторожнее, если идти, то нас могут заметить, я поползла к забору соседей, сестра не отставала. Отодвинув доски, мы пролезли на участок соседей. Подбежав к их двери, я постучала. Свет в окне загорелся, и дверь открылась. На пороге стояла женщина с тёмными волосами, в одной сорочке. Увидев нас, она широко распахнула глаза. — Помогите нам,— чуть ли не плача, промямлила я. Она без слов пропустила нас. Взяв телефон, она позвонила в полицию. Оказав первую помощь Лизе, она закрыла двери на замки и выключила свет. Усадив нас на диван, она дала нам одеяла. Я укрылась им, и мне стало спокойнее. Сестра опираясь на меня, засыпала. Она очень устала после этого и её клонило в сон. Я не стала ей мешать и просто дала ей заснуть. Меня тоже клонило в сон но, потрясённая увиденным, я не смогла заснуть. Через несколько минут мы увидели мигающие за окном красно-синие огни. Немного посидев, я уложила сестру и вышла на улицу. Соседка уже разговаривала с полицией, а некоторые из полицейских, выбив дверь, обыскивали дом. Ко мне подошёл тот, что говорил с соседкой: — Привет, ты можешь дать показания?— он грустно смотрел на меня. Я кивнула. — А твоя сестра? Кивок. — Тогда можешь взять сестру и привести её? Я пошла за сестрой. Зайдя в дом, я позвала её, она никак не отреагировала. Подойдя ближе, я сделала ещё попытку разбудить её, но всё тщётно. Взяв её за руки, я ужаснулась тому, насколько они у неё холодные. Мне стало не по себе. Выбежав наружу я нашла того полицейского. Он стоял рядом с мужчиной, у которого волосы были покрашены в сиреневый цвет, одетого в белый халат. На носу у него сидели светлые прямоугольные очки. — О, а вот и ты, а где сестра? — Я... не знаю...она... никак на меня не реагирует... и руки её холодные... Врач быстрее среагировал и быстрым шагом пошёл в дом. Я с полицейским осталась ждать на улице. Ждать долго не пришлось. Врач опустил голову и прошёл мимо меня. Казалось, у меня кровь остановилась в жилах. Из глаз потекли слёзы. Я медленно села на землю, пытаясь их сдержать. Потом всё происходило как в тумане: к дому подошли другие врачи с носилками и чёрным пакетом, выйдя из него, на тележку положили труп и укатили. Потом ко мне подошёл тот мужчина с сиреневыми волосами. Подняв на руки, он понес меня в машину. Усадив на переднее сидение, пристегнул ремни и сам сел. Мы ехали куда-то в полной тишине. Потом я уснула. Проснулась я в палате, моя коленка была перевязана бинтом. Встав с кровати, я подошла к окну. В дверь постучали и в комнату зашёл вчерашний врач. — Ты уже проснулась?— по его голосу можно было понять, что он переживает за меня. —Кушать хочешь? Я кивнула, натянув улыбку. Он вышел, а я неспешно села на кровати. Через несколько минут он пришёл с подносом, на котором была тарелка с пюре и котлета, чай с плавающим в нём лимоном и булочка с маком. Он поставил поднос на тумбочку возле вазы с каким-то растением. — А что это за растение? — Это Алоэ. — А как вас зовут? — Дмитрий. Он вышел за дверь. Я, взяв ложку, начала медленно есть. Хоть аппетита не было, но покушать хоть немного надо. Съев немного пюре и одну котлету, я принялась за булочку с чаем. Закончив кушать, я подошла к двери. открыв дверь, я встретилась взглядом с молоденькой девушкой. — Ты уже позавтракала? Не против, если я зайду?— я отошла в сторону, давая ей пройти. Сев на кровать, она начала спрашивать, что произошло. У меня нет причин скрывать это. Чем больше я рассказывала, тем больше она спрашивала, что я чувствовала, что я сейчас чувствую. Потом мы перешли к карточкам с картинками. Она спрашивала что я здесь вижу. Я видела только вчерашний вечер и ни о чём кроме него не могла думать. Попутно она что-то записывала в свой блокнот, но это меня мало интересовало. Мне было интересно, что будет дальше. Скорее всего скоро меня заберут родители, наверное, они уже знают о произошедшем. Мама, как она? Впорядке ли папа? Все эти вопросы мучают меня. Когда допрос закончился, я набралась смелости и спросила: — А где мои мама и папа?— девушка неподвижно замерла на месте, было такое чувство, что она перестала дышать. — Тебе ещё не сказали? — Не сказали что? — Ну, тво..- дверь открылась, перебив девушку, и она встала и ушла прочь. — Так что с моими родителями?— чуть ли не плача, спросила я. — Видишь ли, сегодня ночью нашли того, кто сделал это с твоими сёстрами. Его отвезли в тюрьму, когда начали допрашивать выяснилось что у него гомицидомания — это когда человек хочет убивать. Он нам всё рассказал в очень жестокой форме. Когда мы смотрели его документы, то выяснили, что это твой папа.— он сделал паузу, смотря на мою реакцию, а потом продолжил,— Твою маму посадили как сообщника. Она знала, что он собирается сделать, и ничего не предприняла. Теперь они на пожизненно сидят в тюрьме для психически больных... Мне... правда, очень жаль,— он не стал от меня ничего скрывать, рассказал всё, как есть, и из-за этого я ему в какой-то степени благодарна. — Скоро решится, поедешь ты на лечение, или же, если есть родственники, то поедешь к ним. Он вышел, оставив меня одну со своими мыслями которые бесконтрольно лезли мне в голову. В ушах звенело. Накрывшись одеялом, я закрыла глаза и начала думать о хорошем. Я проснулась ночью. Снова уснуть не получалось, и я решила прогуляться. Выйдя из комнаты, я пошла в неизвестном мне направлении. Шагая по коридору, я заметила немного приоткрытую дверь. Заглянув в неё, я увидела Дмитрия. Он сидел за столом и что-то писал, его передние пряди волос были закреплены сверху жёлтой заколкой. Теперь можно было разглядеть его уши. Они были проколоты, недалеко от серебряной серёжки красовались по два кольца на каждом ухе, итого их у него шесть. Раздумывая, он на мгновение замер. Его светло-зелёные глаза сверкнули, или мне так показалось из-за света настольной лампы. Он обратно принялся за свои бумаги. Что-то дописав, он поставил печать, потом взялся за другие бумаги. Комнату освещала одна лишь настольная лампа. В комнате был книжный шкаф, два кожаных дивана друг напротив друга, между ними стол. За Дмитрием было окно, завешанное тюлем, но в котором можно было разглядеть луну, которая освещала этот тёмный мир. Мне нечего было делать, так что я зашла в комнату. Он сразу обратил на меня внимание: — Ты ещё не спишь?— на его лице читалось удивление. — Нет я больше не могу уснуть. Я могу у вас книжку взять почитать, просто это помогает мне уснуть? — Да, конечно, читай, что хочешь. Подойдя к книжному шкафу, я начала читать названия. Найдя сказки, я вытащила книгу и села на диван. Он был такой мягкий, что я откинулась на спинку и сразу расслабилась. Свет от лампы освещал комнату так хорошо, что я могла разглядеть все буквы. Книга была интересной. Я прочитала несколько страниц и начала понемногу засыпать. Оглянувшись на Дмитрия, я некоторое время молча глядела на него. — Ты хочешь, чтобы я тебе почитал? — Если вас не затруднит,— я улыбнулась. Его улыбку не пришлось долго ждать. Встав из-за стола, он лёг возле меня, забрав книгу. Я по-удобнее устроилась на его руке и начала слушать, как его спокойный нежный голос звучит в моей голове. Заснув, я просыпалась на некоторые моменты из книги. Помню, он он закрыл книгу, потянулся и положил её на стол. Что-то сделав, я услышала, как он положил и свои очки, немного опустившись, он обнял меня. Я немного приоткрыла глаз. Он лежал близко ко мне с закрытыми глазами. Прижавшись к нему ближе, я тоже начала засыпать. Проснувшись и открыв глаза, я увидела Дмитрия. Он спал с немного приоткрытым ротиком. Несколько прядей волос, которые были заколоты, упали ему на лицо. Он был очень красив, а в его объятиях было тепло. Он шевельнулся, а я быстро притворилась спящей. Вот я чувствую его взгляд на себе, вот он легонько гладит меня по затылку, потом приподнимается и целует меня в лоб. Аккуратно положив мою голову на диван, он встал и вышел, закрыв за собой дверь. Мои щёки немного горят, а на лице непроизвольно появилась улыбка. Так, надо успокоиться. Спокойно. Если он поймёт, что я не спала, будет неудобно. Я слышу, как он возвращается. Он вошел внутрь комнаты. Делая вид, что я только проснулась, я потянулась. — Кушать хочешь? — Хочу. — Надеюсь, ты любишь блины с вареньем? — Люблю. Я покушала, и он взял меня за руку и повёл к машине. Я уже знаю, куда мы едем и зачем. Приехали мы к двухэтажному зданию, оно не было таким пугающим, как я его представляла. Его окружал двухметровый каменный забор, на котором висели камеры. Мы вошли в здание. Меня сразу же забрали и показали, где я временно буду жить, показали столовую, туалет с душем были возле комнаты. В психлечебнице я провела несколько месяцев, глотая очень много таблеток и ходя к психологу. Хотя с ним мне повезло, ведь это был Дмитрий. После каждого опроса он вручал мне какую-нибудь вкуснятину, будь то мороженое или несколько конфет. Когда подходил последний месяц моего лечения, Дмитрий мне сказал, что моя бабушка умерла от старости, и что всё наследство перешло ко мне, и мой дом стал только моим. Новость меня, конечно, потрясла, но всё-таки не настолько, как произошедшее с семьёй. После моей выписки, я категорически не хотела уезжать, ведь Дмитрий — он единственный человек, который помог мне. Я не хочу от него уезжать. Поняв это, он забрал меня в свою квартиру. Она была небольшая — две комнаты, одна с двухспальной кроватью и тумбочкой с лампой, а другая немного переделана под кабинет психолога: два кресла, возле угла стоял стол с ноутбуком, лампой и цветами. Был ещё зал, с телевизором, диваном, и креслом, кухня, ванная и коридор. Первое время, когда Дмитрий уходил на работу, мне нечего было делать. В один из таких дней я начала лазать в его документах и нашла его заграничный паспорт. Открыв его, я начала искать дату рождения. Ему 23 и он старше меня на 11 лет. Ну это не такая большая цифра. положив всё обратно, я, найдя пульт, села смотреть телевизор. Найдя канал, где показывают мультики, стала смотреть их. Когда наступил вечер, домой вернулся Дмитрий. Он пришёл с двумя коробками пицц. Обняв его, я, забрав пиццу, принесла её на кухню, и, когда мы оба были за столом, собиралась начать кушать, как он меня остановил. — Ты принимала таблетки? Если нет, то быстро. Я нехотя приняла таблетки, зато потом принялась за пиццу. После вкусной трапезы мы пошли в кровать. Упросив Дмитрия почитать на ночь, я выбрала книгу и начала слушать. Дойдя где-то до середины, он отложил её, выключил лампу, и, обняв меня, заснул. Утром я проснулась Когда Дмитрий уже опаздывал на работу. Чмокнув его в щечку, я провела его. Он вышел из квартиры, не закрыв дверь. Запасным ключом закрыв замок, я пошла валяться на кровати. Долго это не продлилось. Мне захотелось проведать могилы сестёр и бабушки. Одевшись, я вышла на улицу. Я не часто выхожу из дома, а если и выхожу, то только с Дмитрием. Без него мне немного страшно, и сейчас тоже. Пересилив себя, я двинулась к автобусной остановке. Сев на нужный автобус, я проехала до нужной остановки и пошла к кладбищу. Когда я пошла обратно на остановку, уже был вечер, я стояла на остановке совершенно одна, машины быстро проезжали мимо. Устав стоять, я решила немного походить. Повернувшись спиной ко встречке, я не заметила, как ко мне на большой скорости приблизилась машина. За мгновение до удара я уже ничего не смогла сделать. Машина пыталась затормозить, но всё тщётно. Меня сбили. Это больно и грустно, я не хочу оставлять Дмитрия одного. За это время, что мы знакомы, мы успели стать родными, что ли. Хотя у меня и есть чувство, что мы ещё встретимся. Точно, не в этой жизни, так в другой, я уверенна в этом.