смерти нет

«Хоши» означает мост. А мост — это связь одного конца с другим. Хоши не возражает, что ему дали такое имя, хотя оно наглядно иллюстрирует его роль в Доме милосердия. Куда больше его волнует появление рыжего мальчика с глазами, похожими на хошины. Такими же желтыми, с белым зрачком. Неестественными. Хоши хочется прогнать его, когда Кода, как оказалось зовут мальчика, стал ходить за ним по пятам, доставать разговорами о еде, погоде и прочей чепухе. Они оба были выбраны для одного ритуала, но Хоши кажется, что братьям и сестрам милосердия нужен только один из них. На самом деле, Хоши хотелось бы, чтобы этот кто-то был он, а не этот стрёмный «близнец». Но сестры и братья вряд ли станут его слушать, его мнение — это ничто в этом бренном мире и ритуал будет проводить тот, кого выберет Хелликоптер, так называемая «Книга о Смерти». Кода начинает казаться Хоши доставучим, поэтому он злится, и злится без причины. Он отталкивает Коду от себя и просит, нет, приказывает ему больше не соваться в его жизнь. Кода неловко улыбается и всё оставшееся время просит прощения, хотя сам даже не знает, в чем виноват. Хоши это злит ещё больше, а после двенадцатилетних мальчиков разнимают в драке и Хоши, как инициатора, запирают в Южной башне, тем самым изолируя от общества и лишая еды. Хоши думает, что сестры и братья ненавидят его за ссору с «близнецом», а Кода носит ему еду, треплет по темной макушке и говорит, не отчаиваться. Хоши думает, что Кода не достоин Хелликоптера, потому что Кода — чистый, незапятнанный, самый солнечный и яркий, словно новая белая скатерть, а Хелликоптер — это ад, боль и смерть. Поэтому, когда Хоши узнает о побеге других детей, он говорит Коде бежать вместе с ними с проклятого Дома Милосердия, здесь нет сестер и братьев — одни демоны. Но Кода солнечно улыбается и говорит, что он чертов предводитель этих демонов. Хоши это не удивляет, потому что фактически он тоже их предводитель, так как без приказа Матери Милосердия сестры и братья им ничего не сделают. Пока. Кода продолжает улыбаться, тайком таскать Хоши еду из кухни, болтать о всяких несуразных вещах, по типу вторых жизней и потери памяти до тех пор, пока сестры и братья не выпускают Хоши из башни. Тогда Кода ни на шаг не отходит от него, а Хоши потихоньку привыкает к экстраординарности и приставучести «близнеца». А потом книга Хелликоптера выбирает Коду, и Паракоптер достается Хоши. Хоши молчит. Где-то глубоко внутри себя он знал, что так и будет, но почему-то места себе не находит. Кода нутром чувствует его злость и волнение по этому поводу и поэтому говорит, что всё хорошо, и он справится с возложенными на него обязанностями. Хоши очень хочется в это верить, правда хочется, но он видит, как Коде тяжело, Хелликоптер высасывает из Коды практически все жизненные силы настолько, что к концу дня изучения рун и печатей у Коды болит всё. С Паракоптером оказалось проще. Конечно проще, говорит себе Хоши, потому что Паракоптер — рай, а Хелликоптер — гребанный ад. Но Кода не жалуется, а лишь только ярче улыбается, даже если где-то там внутри становится очень больно. Только отдыхает и ходит в лазарет он чаще Хоши, а так они тренируются одинаково, практически одно время. Им по тринадцать, и они — руниты, а их учитель — жизнь. Большую часть информации о рунах и печатей они берут из библиотечных книг Дома, а Мать Милосердия не всегда следит за их обучением. Матери вообще не нужны дети, она даже не обращает внимание на нескольких сбежавших, но эти двое интересуют её только потому, что из двенадцати детей только их выбрали книги. Хоши и Коде сложно учиться, но кто говорил, что будет легко. Всё таки тренировки рун и различных печатей сделали своё дело, того гляди и скоро Кода научится огненным техникам, а Хоши — ледяным. Кода безумно рад за Хоши, когда у того получается создать небольшой квадратик льда размером с ладонь и абсолютно не расстраивается, когда у самого не получается зажечь пальцами спицу. Он только обжигается собственным огнем и смеется сам над собой, а Хоши прикладывает свой скастованный лед к ожогу. Временами, Хоши задумывался, о смысле своей жизни и о смысле жизни вообще. Кода говорит, что жизнь в Доме милосердия не так уж и плоха, но Хоши не верит ему. Хоши говорит, что кроме них, здесь нет людей, но Коду это очень не волнует, потому что ему важно обрести силу. Хоши часто замечал этот небольшой пунктик у Коды по поводу силы и первенства, но даже если его и интересовали мотивы этой цели, то он не спрашивал, потому что считал всё это не своим делом. А Кода и не рассказывал, потому что в основном все свои проблемы считал мелочными. Его «всё в порядке» было далеко не в порядке, но на вопрос: «Ты уверен?», Кода лишь солнечно улыбался и переводил тему с «какие у тебя цели в жизни» на «давай я помогу тебе с печатью рун воздуха», и Хоши охотно велся на это. Не потому что хотелось, а потому что так хотел Кода. Им по пятнадцать, и они — тату. Кода безумно рад, что теперь может звать себя «Тату-Кода», ведь это означает, что он теперь далеко не новичок. Кода шутит, что такими темпами скоро сможет стать татуруном, но Хоши не смеется вместе с ним. А Кода и не обижается, он уже привык, что Хоши всегда холодный, замкнутый и нелюдимый, но он прекрасно знает, что это только внешняя оболочка. Кода знает, что Хоши любит собак и хотел бы иметь собственную, что он улыбается поселковым детям при встрече, что он любит молоко и пастилу, но ненавидит морковь. Вообще, Кода много чего знает о Хоши, в том числе и то, что тот живет безликой жизнью, управляемой Матерью Милосердия. Вот, как она скажет, так Хоши и сделает, потому что его с самого детства приучили давить собственное мнение в себе. Кода часто говорил с Хоши об этом, но в ответ получал лишь: «А что, можно как-то по-другому?» И Кода отвечает, что можно и даже обещает показать, какого это, а у самого за спиной и нет никакой жизни. О том, что мать Коды была убита собственным мужем и умерла на руках у старшего сына, а отец забрал младшего сына и смылся в неизвестном направлении, Хоши узнает от самого Коды в одной из бессонных ночей, когда Хоши пришел ночевать в комнату Коды в неподходящий для него момент. Впоследствии, Хоши впервые увидел, как Коде снится кошмар, увидел его слезы и дал себе обещание больше не заставлять Коду так плакать, потому что видеть рыдающее солнце оказалось просто невыносимо. В итоге они практически до утра просидели на подоконнике у окна, а потом Кода всё же заснул на коленях Хоши. Тот в успокаивающем жесте перебирал его рыжие кудряшки и для чего-то запомнил, что первая и вторая фаза сна проходит у Коды с открытыми глазами. А утром Кода будет привычно улыбается. Не потому что хочется, а потому что так нужно. Но в глазах Хоши это будет выглядеть так, как выглядит на самом деле — натянуто и больно, потому что как бы Кода не пытался скрыть свою боль, Хоши будет знать, что ему больно. Правда, он не совсем понимает почему чувствует эмоции Коды, но Хоши старается особо много об этом не думать, чтобы не вызывать у себя лишних вопросов. А Кода и не противится, он понимает, о чем думает Хоши, только сильнее стискивает зубы и немного хрипловато отвечает удовлетворительно на вопросы сестер о самочувствии. Хоши знает, к чему ведут все эти тренировки, но противится этому не собирается. Кода правильно сказал, что у него безликая жизнь, потому что так и есть. Только вот, жизнь Хоши и правда была бы безликой, если бы Кода не появился в ней. С приходом Коды, мир Хоши окрасился во все цвета и, по началу, Хоши совершенно не знал, что с этим делать. Тогда он всячески хотел вернуть себе привычный образ жизни, без Коды, поэтому Хоши постоянно отталкивал надоедливого паренька от себя подальше, но тот продолжал лезть к нему, не понимая, почему Хоши не хочет с ним дружить. Просто Кода не умеет проигрывать, вот и всё. Но сейчас, Хоши не задумываясь вырезает печати на своих ладонях небольшим кинжалом, что всегда носит с собой, и силой двух аменов льда заставляет нападавшего на Коду убийцу упасть без чувств быстрее, чем Кода сам среагирует. Кода пребывает в легком замешательстве совсем не долго, в чувство его приводят расспросы Хоши о самочувствии, на которые Кода отвечает совсем непопад что-то на подобии: «Я мог бы и сам справится, но спасибо за поддержку», Хоши хмыкает, но говорить о том, что его огненные техники против стихии воды не подошли бы не решается. А после становится известно о людях, что ищут секреты книг Коптера. Мать Милосердия говорит, что покидать территорию Дома для двух тату становится опасно, поэтому с этих пор обучения Тату-Кода и Тату-Хоши проводят на дому, особо никуда не выезжая. И Хоши не против, а Кода ещё долго будет тосковать по деревенским пирогам с яблоками. А через несколько дней Хоши принесет ему здоровый кусок этого самого пирога, умолчав о том, что сам его приготовил. Он правда много думал над произошедшим случаем с убийцей и ему потребовался ещё один месяц, для осознания, что без Коды его жизнь действительно не имела бы смысла. А Кода погряз в чтении книг о ритуале призыва Кабурасу и тут ему становится совсем не смешно, когда он узнает, что для проведения обряда, к которому их готовила Мать Милосердия всё это время, нужно тело носителя Хелликоптера и душа носителя Паракоптера. Он не хотел говорить об этом Хоши, но язык сам выдает то, что у него находится на уме, поэтому Хоши совершенно не знает, что им делать дальше. То, они живут для того, чтобы стать новым телом и душой для какого-то мнимого бога разрушений Кабурасу, совсем не входит в планы Коды, потому что он не может просто так дать Хоши исчезнуть. Кода обещал показать ему жизнь, настоящую жизнь, а не жалкое её подобие. Хоши не мог ни о чем другом думать, кроме того, как спасти Коду от становления плотью Кабурасу, и в один прекрасный момент он не придумывает ничего лучше, кроме переноса Коды в сознание его второй жизни, о которой тот так много говорил. Вторая жизнь — это ничто иное, как две части одной души, запечатанные в разных измерениях и лишь некоторые люди, обладая особым даром могут соединять эти две части в одну, в любом из двух миров на выбор. Только для этого нужно, чтобы тело в одном из миров исчезло, умерло, а там уж и с помощью своих способностей, Хоши перенесёт сознание Коды в его тело из второй жизни. То, что Хоши придётся избавиться от Коды для того, чтобы тот смог жить в другом мире само по себе бьёт по сознанию Хоши, но тот принимает реальность, а не безликие мечты. Чтобы что-то получить, нужно чем-то пожертвовать. Но Хоши не собирается рассказывать о своих планах Коде. В отличие от него, он умел держать язык за зубами. Поэтому, он старался подарить Коде куда больше приятных воспоминаний о себе, несмотря на то, что сам он толком и не жил. Но Кода видит неладное, он чувствует, что Хоши страдает, только он не до конца понимает из-за чего. Им по шестнадцать, и в последние дни перед ритуалом, Хоши старается избегать Коду, чтобы не показывать ему свою боль, но Кода сам его находит и в одну из последних ночей, тащит Хоши на крышу одинокой Южной башни, даже не спрашивая, хочет ли он пойти. Сегодня нереально красивое ночное небо, а желто-черные балахоны спасают от ночной прохлады, и Кода хочется сказать Хоши то, что чувствовал к нему всё это время, но и слова из себя выдавить не может. А Хоши и не нужны слова, он прекрасно всё понимает и без них. Поэтому в следующую минуту дарит Коде свое ожерелье, имеющее вид сапфира на черной веревочке — единственная вещь, сохранившаяся у Хоши со времен той жизни до Дома Милосердия. Хоши много о чем говорит Коде, сидя на крыше. О том, что он сам не знает, кто он такой и как его зовут. Что он не помнит ничего, до жизни в доме милосердия. О том, что даже имя «Хоши» не его, а лишь данное ему Матерью Милосердия, когда та обнаружила ребенка у входа в Дом. О том, что он — проводник, «мост», соединяющий две жизни в одно целое. Хоши и правда поверил бы в то, что говорит, но в конце соглашается с тем, что он был никем до встречи с Кодой, что Кода изменил его, и вообще Коде нужно больше думать о себе, чем переживать за него. Кода зовет его дураком, а потом догадывается о его намерениях, связанных с двумя жизнями и ритуалом, но ничего не может сказать, только лишь то, что Хоши должен спасать себя, а не его. Хоши говорит, что смерти на самом деле нет и Коде охотно хочется верит ему, а после и вовсе утыкается носом ему куда-то в плечо, по-детски обхватывает его и лопочет о том, как же Хоши ему дорог, что он жизни без него не представляет, что он не может просто так дать ему умереть. Хоши обхватывает руками плечи Коды и на рыжую макушку всё-таки скатываются две слезинки, которые тут же стираются заботливой рукой, что в следующую минуту мягко треплет кудряшки. Хоши вспоминает о том, что как-то раз, Кода сказал, что у них одна душа, поделённая на два тела. Тогда Хоши лишь ухмыльнулся, а сейчас думает о том, что Кода прав. Поэтому он интересуется о том, как давно Кода это понял, на что тот отвечает: «Как только увидел тебя. А так — всегда». И Хоши верит ему, потому что чувствует тоже самое. Кода всегда прав, даже когда это не так, но сейчас правда лучше послушать себя. Они спускаются вниз и сестры милосердия дают им сильнодействующее снотворное, замаскированное под молоко, и они спят следующие сутки. А после Мать Милосердия отводит Коду и Хоши в ритуальный зал, где они должны стать очередным воплощением их бога. Только вот, у Хоши свои планы на это. Мать Милосердия замечает мешкования Коды, который то и дело глядел на Хоши, но ничего не говорит, а лишь мягко подталкивает его в центр огромной печати, выдолбленной прямо в полу. Первые несколько секунд Кода нервно жмакал черную обложку Хелликоптера, перед тем как открыть его. Он много думал над тем, что у них ничего не получится и Хоши пострадает, и Кода боялся этих мыслей до дрожи в коленках, но он не боялся за себя. Сейчас цель номер один «навалять отцу и спасти брата» стала целью номер два, сразу после цели «спасти Хоши любой ценой». Он ещё раз взглянул на Хоши, который лишь незаметно ему кивнул, и открыл книгу. Древние тексты на мертвом языке читать не сложно, но покалывающее чувство в груди заставляет запинаться. Что-то не так, что-то определенно не так, но Кода не мог понять что. Хоши знал, что ему сейчас наверняка больно, знал про огонь в груди — это кипит жизненная энергия от запрещенных демонических текстов, но единственное, что он сейчас мог — это стоять и смотреть. Он ощутимо вздрогнул, когда Кода упал на колени и сдавленно закричал. Его жизненная сила справлялась с нагрузкой, но всё равно давалось тяжело и было очень больно. Сердце бешено стучало и Хоши не знал чей стук сердца он так отчетливо слышит, свой или Коды. Одно он знал наверняка, это то, что сейчас ему дадут шугеру, черное варево из бараньих рогов, которое способствовало катализатором отделения его души от тела, и заставят ступить в центр напольной печати. Когда Хоши в три глотка опустошил чашу шугеру и закашлялся от резких ощущений, резанувших по глотке, Кода по прежнему стоял на коленях согнувшись в три погибели, прижав руки к груди, постоянно всхлипывая и тяжело дыша. Хоши знал, что сейчас он ничем не сможет помочь Коде, но от каждого всхлипа сердце Хоши болезненно сжималось, тяжелый ком подошел к горлу, но всё, что он мог сейчас сделать, это начать читать Паракоптер. С первых строк, как только зазвучал голос Хоши, Кода начал блевать неестественно черной кровью прямо на печать. Хоши не позволял себе отрываться от чтения, только временами тревожно смотрел на своё солнце, чья кровь расползлась по всему спектру узоров печати, завершая руну. Боль в теле поутихла и Кода смог с трудом, но подняться на ноги. Глазами он отыскал глаза Хоши, а после еле-еле улыбнулся ему. Всё происходящее шло по плану, и Хоши это отлично понимал, но только вот всё никак не мог унять дрожь в руке, сжимавшей небольшой кинжал под балахоном. Подчиненные Матери доложили о нарушителях, возможно это были даже те убийцы, охотящиеся за секретами Книг, но Хоши это было только на руку, так как большая часть демонов обезвреживала нападающих и лишь Мать следила за обрядом. Хоши закончил читать свою часть, и тут же, немедля ни секунды, вонзил ненавистный кинжал прямо в сердце Коды, туда, где сейчас наиболее сконцентрированна жизненная сила. Сильно стиснув зубы, чтобы не закричать, Хоши опустил глаза, не в силах видеть широко раскрытые и неестественно желтые глаза, из которых брызнули слезы. Руна переноса жизненной силы синими полосами разрослась по лицу Хоши от нижних век до челюсти и, прежде чем Мать Милосердия и сестры с братьями, успела что-либо предпринять, он перенес всю жизненную силу Коды в другой мир. В другую жизнь. И без помощи шугеру и молитв книг Коптера, «Книг о Жизни и Смерти», у Хоши бы этого не получилось, так что он даже в чем-то благодарен Матери Милосердия. И он даже не интересовался у Коды, хочет ли он этого. Нужно ли ему это. Просто, для Хоши важно, чтобы Кода жил, а остальное как-то не важно. Даже если ему придётся отдать свою жизнь для этого. Сестры и братья милосердия кинулись к ним, но среди ослепительно яркого света лежали лишь два уже остывающих тела. Мать Милосердия презрительно хмыкает и цокает, когда нарушители, а именно люди Отряда Специального Назначения, полностью уничтожают Дом Милосердия, который сгорает до тла. Она говорит, что это ещё не конец, потому что если демонов невозможно убить, а уж жену бога разрушений Кайю тем более и она всё равно воскресит своего возлюбленного. А Хоши специально затратил большее количество жизненных сил, чем нужно было, чтобы его частичка всегда была с Кодой, хочет он того или нет. Просто, однажды Хоши сказал, что смерти нет, и был абсолютно прав.