Идите прочь, непосвященные

      По прошествии трех декад Старскрим был всё ещё слишком зол на двух дураков, не желая ни видеть, ни слышать о джетах. Он не мог и не собирался их прощать, даже несмотря на очевидную юность.       «Спарки играли», — так могли бы сказать в его прошлом, и именно это бесило десептикона неимоверно — несмотря на возраст, близнецов уже считали элитгардами, а значит и действовать они должны были соответственно.       К счастью, помыкавшись первую декаду, автоботы явно решили дать ему время остыть и не попадались на глаза. И пусть без их веселого щебета стало скучнее, обида никуда не делась. Что бы понимали эти глупые беты! Но видимо, лекарство, которое он все ещё принимал для восстановления душевного равновесия, имело эффект, так что, злиться по этому поводу он перестал куда быстрее, чем раньше.       Да ему и без джетов хватало работы.       Обязанностей заместителя Мегатрона с него никто не снимал. Координация и логистика многих направлений легли на него, как в старые времена. Старскрим испытывал глубокое, мало с чем сравнимое удовлетворение от того, что снова мог работать с чистым разумом. Срывы всё ещё случались, болезненное самолюбие требовало, чтобы его хвалили и любили, но к счастью, отношения с ведомыми уже выправились в достаточной мере, чтобы они уравновешивали и поддерживали его. Воздушный командующий десептиконов вновь чувствовал себя живым и здоровым. Радость и уважение в глазах возвращающихся на Кибертрон сикеров проливалась тёплым маслом на потрёпанную нейросеть.       Так что, неожиданный вызов в Аяконскую академию наук стал для него сюрпризом. В будущем он планировал туда вернуться, доказав и по праву получив всё то, чего не вышло до войны. Старскрим успел накидать несколько тем для будущего научного проекта, но не особо с этим торопился, потому в величественное здание храма науки входил несколько озадаченный, пусть и с чувством собственного достоинства.       — Добрый день! — дружелюбно поздоровался с ним какой-то автобот, вышедший навстречу. — Вы наконец-то собрались признать авторство?       — Что? — в первый момент десептикон растерялся, не ожидая такого вопроса. — Меня зачем-то вызвали письмом.       — О, верно. За этим вас и вызвали. Видите ли, сат, я астрофизик, правда, больше теоретик, но это не важно. Теория без практики мертва! Но как нам работать? В некоторых вопросах до сих пор сплошные предположения и допущения, а безыскровое оборудование не дает такой точности, какую способен дать тот, кто наблюдает явление непосредственно.       — И при чем тут я?       — Ну, как же! А исследование звездных излучений? Ведь это ваша работа, не отпирайтесь. В космосе все взаимосвязано и тяжи гравитации — не единственное, на чем держится наша вселенная. Кстати, вас ждут в Колонном зале, — с явной почтительностью кивнув, автобот удалился по коридору.       «Всё чуднее и чуднее…» — пронеслось у него в голове, и пожав плечами, Старскрим всё же пошёл куда указали. Последнее время чудачества автоботов уже перестали так удивлять и цеплять, заставляя ожидать подвоха. Сикер уже изучил новое законодательство и нашел его не лишенным логики. Чего очень не хватало в прошлом, как в гражданской, так и в военной части. Лишившись разделений на классовость и специализации, право стало гораздо проще.       В колонный зал он входил, полный ностальгических воспоминаний. Огромный, круглый зал, с плоской площадкой в основании, и ступенчатыми кафедрами, полукругом поднимающимися в высь, к куполу потолка, который поддерживают двенадцать резных колонн. Когда-то он мечтал защищать здесь свою работу о гравитационных скоплениях, опираясь на которые можно сокращать время межзвездного полета почти вдвое. Не срослось, как говорила мелкая техно-органичка Самдэка, прилетающая в гости к Саунду.       Погруженный в свои мысли он не сразу сообразил, что в зале несколько больше разумных, чем ожидалось.       Здесь был Персептор, успевающий везде, всюду и всегда — глянув как-то на расписание его лекций, открытых тестов, публичных опытов и отчётов, Старскрим даже подвис. Непонятно, когда учёный успевал спать и есть, не говоря уже о работе над проектами, которые публичными пока не являлись.       Рядом с ним за кафедрой комиссии сидели два автобота — один, судя по мелькавшему как-то в новостях лицу, занимался картографированием космоса. Второй — совершенно не знакомый, растрепанный и явно не выспавшийся, не был знаком даже отдалённо.       Так же тут присутствовали ещё несколько незнакомцев, но на них аэрокоммандер уже не обращал внимания, потому что здесь был тот, кого увидеть не только казалось невозможным, но и искренне не хотелось. Укрытый малой бронёй, совершенно настоящий и живой, за кафедрой стоял Скайфайр.       Кажется, на какое-то время Старскрим просто отключился. Картинку осознавал, понимал, что говорят окружающие, но сам не мог произнести ни слова — вокалайзер словно отключился и эмоции куда-то пропали. Бывший начальник, спокойный и радостный, с готовностью признавал, что да — вот это работы Старскрима, а под собственным именем он их публиковал потому, что иначе бы просто не приняли. И да, он знает, что Старскрим хотел попытаться, но право слово, сколько было таких попыток, закончившихся хорошо, если публичным позором? А о худших случаях тут все сами понимают — Шоквейв тому пример. Скайфайр знал, что Старскрим — умный меха, и полагал свой поступок само собой разумеющимся. И он рад, что в новом обществе наконец-то можно все вернуть по местам — в том числе и научные премии.       После автоботы задали пару уточняющих вопросов, он на них что-то ответил, Персептор записал ответы в датапад и кивнул.       — Что ж, коллеги, полагаю вопрос решён, — он перевел взгляд на потрясенного сикера и улыбнулся. — Поздравляю.       Старскриму выдали серебряную пластинку научного сотрудника (полноценного, не «помощника»), вписали его имя в базы, попросили ручную роспись и вручили небольшую коробочку, внутри которой лежали статусная пластина и кристаллик, свидетельствующие о его достижениях.       — Старскрим, отомри, — окликнул его бывший начальник, вероятно, понявший его состояние.       — Как ты тут оказался? — отрешенно поинтересовался десептикон.       — Меня нашла поисковая миссия на Земле. Я только из госпиталя вышел, как меня сюда пригласили и спросили о статьях. Я сперва испугался — с какой целью интересуются, не разобрался еще тогда в вашей войне. А потом узнал…       Его окликнул кто-то из сопровождающих автоботов и Скайфайр спохватился.       — Мне нужно идти. Если захочешь, мы поговорим потом, ладно?       Разговор увял и они разошлись. Ситуация казалась Старскриму чьим-то сказочным бредом, но, когда он опустил взгляд, глаза сами собой нашли серебряную пластину.       До самого вечера сикер ходил в глубоком шоке. Это не мешало работать, но почти всё, за что он брался, выполнялось на автопилоте. Он был растерян, озадачен, немного рад и вместе с тем разочарован — осознание ситуации пришло не сразу. Невероятно не только то, что его заслуги вдруг, внезапно признали, но и то, что ему самому для этого ничего не пришлось делать. Он мог бы всего добиться сам, но он помнил, что в прошлые времена оспорить авторство было нелёгким трудом, а уж сейчас, по прошествии стольких ворн… а Скайфайр даже не спорил.       Это должно быть поражает больше всего — тот, кто забрал его работу даже не попытался спорить, не сыпал насмешками, как часто бывало на процессах до войны, где главным аргументом знати всегда было: что может сделать этот низший? Что может понимать военная сборка?       Так странно…       А в кварте, выделенной им автоботами, его встретили Варп и Тандер с огромным тортом работы одной из самых известных на Кибертроне кондитерских.       — Это джеты прислали, вместе с поздравлениями, — пояснил Тандеркракер на вопросительный взгляд. Всё же, стоило такое угощение недёшево. — Извинились, что не могут поздравить лично.       Джеты… близнецов по-прежнему не было ни видно, ни слышно, только сегодня вот, сообщение и торт… и как только узнали? И цикла ведь не прошло. Хотя, да… они ведь часто упоминали Персептора. Кажется, он их начальник. Наверное, сказал…       Захотелось вдруг увидеть этих шалопаев, злости уже не было, а обида смылась шоком и чувством свершившегося триумфа.       — Не говорили, когда будут?       — Нет. Упомянули только, что застрянут в институте разработок на какое-то время…       Старскрим поглядел на торт. Большой, слишком большой для троих — даже на пару циклов…       Что ж, сегодня все равно уже поздно. А потом… триадники наверняка передадут, что подарок не отправился в помойку. Значит, маловорновые идиоты скоро попробуют пообщаться снова. Тогда он им еще раз выскажет все, что думает, а потом снисходительно простит.       В конце концов, с ними действительно веселее. Да и злиться уже надоело.