Падение

Хогвартс Экспресс всегда следовал без опозданий. В этот день все было как обычно. Ну, почти, если быть уж совсем откровенным. Поезд прибыл на платформу ровно в положенное время. Когда нутро разверзлось и наружу вывалились гомонящие студенты, школьный лесничий мистер Гиббсон, привычно используя свое любимое заклинание Сонорус, зазывал первогодок. Как обычно, к высокому и худощавому, словно ветка дерева, работнику Хогвартса двинулся поток из дрожащих маленьких тел. Но было в этой картине и кое-что непривычное — вместе с первогодками к лесничему подошла девушка лет пятнадцати. Непонятно откуда взявшаяся волна неприязни всколыхнула нервные окончания человека-ветки, что было очень странно, ведь девушка не была отвратительна, а напротив, была красива: длинные вьющиеся пепельно-русые локоны, зеленые равнодушные глаза, милое, правильно сложенное лицо, хрупкая фигура и невысокий рост. Девушка была красива, но красота эта была холодная и опасная, было в ней что-то отталкивающее. Мистер Гибсон так и таращился бы на новенькую, если бы она не прервала молчание: — Прошу прощения, — холодный, обжигающе холодный и спокойный голос прорезал гомон толпы, — Как мне добраться до школы? — Мисс, идете со мной, — проморгавшись, мистер Гиббсон пришел в себя, заодно вспомнив слова директора, — Директор Диппет меня предупредил и сообщил, что мы не можем лишить Вас удовольствия впервые лицезреть величие замка с поверхности озера. Это было бы как минимум нечестно по отношению к волшебнице, которая прибыла к нам из другой страны. Так что поплывете в лодке вместе со мной, — мужчина постарался улыбнуться как можно дружелюбнее. Вышло жалкое подобие дерганой гримасы. — Подождите здесь. Девушка не удостоила лесничего ничем, кроме короткого кивка головой, и остановилась около шепчущихся первокурсников. Это соседство раздражало, но иного выбора не было.

***

Пчелиный гул, исходящий от толпы одиннадцатилетних волшебников, раздражал. Такие назойливые звуки бесили с детства. Тогда же и начались вспышки неконтролируемого гнева. Окружающие быстро поняли, что меня лучше не раздражать. Ну как поняли, через боль, кровь и пепел. Эти три составляющие были моими верными спутниками. И единственными, с того самого дня. О нем я предпочитаю не помнить. Послушав мысли окружающих, мне стало ясно - все считали, что я получала удовольствие от содеянного насилия. Они были правы только отчасти. Справедливость всегда была моим внутренним двигателем и, соответственно, когда кара настигала недостойных, я не могла не испытывать нечто на подобии радости. Но от процесса удовольствия не было. Если бы меня спросили — я бы предпочла вершить суд не своими руками. Но никто не спрашивал. Сейчас разговаривать совершенно не хотелось и излишнее внимание раздражало. Но был один субъект, который вызывал интерес, не смотря на обстановку. Этот парень тихо наблюдал из тени. По шелесту мыслей детей из нашего приюта я поняла, что он тоже, как и я, принадлежит к той самой абсолютной тьме, которая не имеет полутонов. К ней же принадлежала и я. Парня звали Том, и его боялись. Правда чуть меньше, чем меня. Я вызывала хтонический страх. Но не у него. Его мысли полнились заинтересованностью, большего я считать не могла. Вот и сейчас, окруженный толпой своих соратников (их выдавали мысли), прямо смотрел мне в глаза. Не с вызовом, но с интересом. — Первокурсники и мисс Вадбольская, следуйте за мной, — голос лесничего громыхнул на весь перрон, — Не отставайте!

***

40 минут спустя Несомненно, это был беспроигрышный вариант — показывать величие Хогвартса с поверхности Черного Озера. Я чувствовала всю его интригующе бездонную глубину и опасность обитателей. В моей предыдущей школе много говорили о Хогвартсе, и мне всегда было не понятно, почему из трех самых известных школ волшебства, именно Дурмстранг считался темным учебным заведением. Как по мне — рядом с Хогвартсом было намного больше тьмы. Да и в самой школе — Дурмтранг отказал в моем приеме, Шармбатон даже не рассматривался… А вот директор Диппет почему-то согласился. И не только мой легкий прием в студенты Хогвартса наталкивал на мысли об опасности — в этой же школе учился и этот загадочный Том Реддл. И сейчас, я усугублю ситуацию. Этого не избежать, у парня есть какой-то план и тот случай в приюте убедил его в том, что для этого плана нужна была я. Мои губы расплылись в едва заметной ухмылке. Паренек явно не понимал, с кем связался. В таких размышлениях незаметно мы прибыли к месту назначения. Замок располагался на горной возвышенности и нам предстояло пройти путь по извилистой тропинке. Общая атмосфера заметно изменилась — все были воодушевлены увиденным великолепием и предвкушали интересный прием и вкусную еду. Признаюсь, я завидовала им. Такой же очарованной одиннадцатилетней девочкой я вошла в двери Колдовстворца. Девочкой, полной надежд на то, что все изменится. И спустя 4 года стало точно ясно, что не изменится ничего. Их всех ждало ровно такое же разочарование. Перемен не будет, ты останешься собой в любом месте мира. Замок встретил своих новых жителей теплом и запахом дерева. Старинные своды, каменные статуи и рыцарские доспехи — все это было не ново. Но запах… Пахло уютом, это смущало тем, что вызывало ложную надежду на спокойствие. Но для меня не могло существовать подобного места и эмоций. Мне не позволительно терять бдительность ни на секунду.

***

Профессор Дамблдор предвкушал начало этого года. Его исследование продвигалось вполне успешно, а с приходом новенькой ученицы, должно было ускориться в разы. Она, несомненно, будет катализатором для Тома. Ее присутствие заставит парня показать свое нутро, это преподаватель чувствовал наверняка. Эти двое могли послужить исполнению его гениального плана. В приподнятом настроении, Альбус двигался в сторону холла, где его ожидала возбужденная толпа. — Первокурсники и, — мужчина выдержал небольшую паузу и едва заметно улыбнулся, — Мисс Владислава Вадбольская, слушайте внимательно, сейчас я расскажу вам о том, как будет проходить распределение по факультетам. — Взгляд искрящихся глаз обвел присутствующих, словно вот-вот начнется самое завораживающее действие и Дамблдор был не преподавателем трансфигурации, а ведущим циркового представления, — Сейчас вы войдете в Большой зал, где вас уже ждут старшекурсники, пройдете по прямой развернетесь лицом к ним, — первокурсники шептались, по общему настроению было ясно, что ожидали они бОльшего, — на сцену вынесут Распределяющую Шляпу, которая определит вашу дальнейшую судьбу в нашей школе, а именно — факультет. Подробнее о каждом расскажет она сама. Затем, когда назовут ваше имя, вы поднимаетесь на сцену, надеваете шляпу на голову и ждете. Ничто не укроется от нее, все ваши потаенные мысли, желания, намерения — она изучит все и вынесет свой вердикт, а теперь, идемте! Огромные двери, скрывающие Большой зал от первокурсников, распахнулись, открыв великолепное зрелище: четыре огромных стола уходили от самых дверей до конца огромного зала, невероятное количество студенческих глаз обратилось на входящих. Большинство взоров, естественно, было приковано к самой возрастной даме из толпы. Пока еще никто не объяснил ее присутствия. Наконец-то внесли ветхую на вид, шляпу. Она откашлялась и раздался скрипучий старческий голос, напевающий песню, тягуче и медленно, с завыванием: «Я та, кто распределяет судьбы, Магии предвижу секрет. И я точно знаю из первогодок толпы, Какой кому близок факультет. Я шляпа мудрая, со знаниями впрок, Но не судите строго, ведь я — не вполне пророк. Вам открою тайны и пути, Где отвага, дружба — главное, не забывай идти. Гриффиндор зовет — смелость, честь и храбрость, Там сердце пылает огнем, не знает что такое усталость. Пуффендуй — тепло, терпение и верность, Там дружба цветет, не смотря на душ переменность. Когтевран — разум, логика, искренний ум, Там знания и бдения — часть волнующих дум. Слизерин — хитрость, смекалка и власть, Там жажда целей, а путь — без страха и стеснения. Надень меня, и к сердцу сразу пробьется свет, Я покажу, куда судьба зовет. В меня верь, тебе я помогу, Так выбирай смело — ведь все к тому зовут.» Профессор Дамблдор, видя смятение от несуразного стихотворения, нисколько не потеряв свой запал, развернул свиток с именами студентов: -Армстронг Генрих! — из толпы отделился мальчик с трясущимися руками. Он робко двинулся по ступенькам, ведущим на сцену. Преподаватель ободряюще улыбнулся и опустил огромную шляпу на детскую голову. — Пуффендуй! — проскрипел на весь зал старческий шляпный голос. По такой же схеме каждый по списку подходил к заветному табурету. Каждый раз один из столов разрождался громогласными аплодисментами. Когда у подножия осталась лишь одна взрослая студентка, профессор откашлялся и отложил свиток. — Сегодня не обычный день, — Альбус многозначительно улыбнулся, и указал рукой на девушку, — Сегодня к нам впервые за долго время была переведена студентка иностранной школы, — Дамблдор выждал минуту, за которую студенты обменялись изумленными репликами, ведь на их памяти такого не происходило примерно никогда. Так что заставило студентку пятого курса сменить страну и школу? — Владислава Вадбольская, прошу подняться на сцену для распределения! Без единой эмоции на лице, девушка медленно, словно нехотя, подошла к профессору. Его ясные голубые глаза смотрели прямо в душу, от чего студентка дрогнула всем телом, что не укрылось от внимательного взора Тома Реддла. Дамблдор никогда не нравился ему, но его взгляд на новенькую, почему-то, нравился еще меньше, как очевидно и ей самой. Тем временем на Владу была водружена шляпа и наступило затяжное молчание. Прошло минут пять, прежде чем распределение было завершено. — Слизерин! Настала звенящая тишина. Студент неизвестного статуса крови попал на факультет чистокровных. Такое было лишь однажды — когда распределяли Тома Реддла. Отсутствие реакции ничуть не смутило новенькую, которая уверенным шагом двинулась к нужному столу. От нее шарахнулись, как от прокаженной. Все это было до боли знакомо Тому, он, как никто другой понимал эмоции Влады, которые она тщательно скрывала. Внутри шевельнулось какое-то, до этого момента неизвестное, чувство, которое было задушено соседкой справа — Конкордия Роули, староста девочек Слизерина и та, кто постоянно липла к Реддлу на протяжении всего четвертого курса. Сегодня ее каштановые волосы были стянуты в тугой узел, а на пальце появился фамильный перстень. Этот знак говорил о том, что чистокровной девушке уже исполнилось пятнадцать лет и ее семья готова вести переговоры о сватовстве. Том всегда сомневался в рациональности решений, которые принимаются в подростковом периоде, но так было заведено семьях, к которым он не относился. Обычно это злило его, ведь на первых курсах ему пришлось изрядно попотеть, чтобы заработать уважение благородных сокурсников. Его ум, красота и то, что скрывалось глубоко внутри и пугало окружающих, которые в минуты его злости могли учуять это нечто, сделали свое дело и теперь Реддл, не смотря на туманное происхождение, был вхож в круг элиты. Но отсутствие денег и фамилии в книге чистокровных семей, все же отдаляло его от сокурсников. И давало свободу действий, которая была недоступна им. И именно тот факт, что ему не придется свататься за Роули, сейчас, почему-то несказанно порадовал. — Слушай, как прекрасно, что нас с тобой выбрали старостами, — Конкордия спасибо что не улеглась на своего соседа, — Теперь мы сможем вместе патрулировать ночные коридоры и нам никто не помешает, — она многообещающе хихикнула, — Хотя и раньше профессор Слизнорт… — Не говори ерунды, — Том был раздражен, — Статус старост нужен не для развлечений, — как же его бесила ее беспечность, — Сейчас крайне неспокойные времена, а ты думаешь лишь своими гормонами, — понизив голос Том продолжил, — Разве твои родители будут в восторге от того, что ты водишься с кем-то, наподобие меня? — он кивнул в сторону пальца с родовым перстнем, — Как думаешь? — Тебе то какое дело, — надув красивые губки девушка принялась накладывать себе еду в тарелку, — Нормальные парни о таком не заморачиваются, — Она недовольно сморщила нос, — И только ты все пропускаешь через мозг. Вот скажи, тебе ведома сила эмоций? Оторвав вгляд от блюд, девушка пожалела о своем вопросе — ее встретил абсолютно безразличный взгляд темных бездонных глаз. — Эмоции — удел слабаков. А ты знаешь, как я отношусь к слабакам. — неосознанно он кивнул в сторону одиноко сидящей Влады, — Ты думаешь она слабая? — Пфф, конечно, от нее шарахаются как от прокаженной, она никому не известная, — Конкордия нервно дернула плечом, — С туманным прошлым, наш факультет не лучше место для такой как она. Слишком слабая и никчемная. — Твои выводы не обоснованы, — парень медленно смаковал каждое слово, — Она жила два месяца в моем приюте, — Реддл подметил, что это очень не понравилось Роуз, — И я много наблюдал за Владой, она очень сильна, ты даже не представляешь себе насколько. — И это меня еще обвиняют в гормональных всплесках, — собеседница была явно взбешена, — Я пожалуй пойду проведу первокурсников в подземелья, а ты можешь заняться своей ненаглядной Владой. Конкордия была уверена, что Том будет наказан ее поведением, но она забывала, что тому темному существу внутри него, эмоции были неведомы. Реддл уже повернулся, чтобы исполнить наставления своей напарницы, но опоздал — новенькая уже двинулась вместе с толпой первокурсников за Роуз. Парню ничего не оставалось кроме как исполнить все-таки обязанности старосты.

***

Староста девочек сразу вызывала негатив. На самом деле, я уже привыкла к тому, что меня боятся или презирают. Не могу сказать, что было совсем все равно, но я привыкла. Никто не мог понять меня, и нужно было сдерживать свои эмоции. Последний сильный всплеск привел к тому, что пришлось искать новую школу и повторять ошибок прошлого мне очень не хотелось. Узнав, что я буду жить в одной комнате с этой неприятной старостой, я даже не сильно удивилась. Жизнь всегда подводила меня к тому, что я должна нести возмездие своими руками. Организм предательски выказывал признаки дикой усталости, что уложило меня в кровать первой, пока мои соседки еще перешептывались. Тяжесть этого дня свалила меня с ног настолько сильно, что я чуть было не проспала первый учебный день. Когда я проснулась, в комнате уже никого не было. Зато было на что посмотреть - мои соседки явно повеселились с утра пораньше. Мой чемодан был выпотрошен. Все учебники и одежда разорваны в клочья. На крышке сундука красовалась надпись: "Имущество грязнокровки". Ну что ж, вы сами избрали свою судьбу. Темнота внутри злобно оскалилась. НАМЕЧАЛСЯ ЕЕ ВЫХОД.